Часть 20. День памяти.

Утро встречает теплом и ярким солнышком. И ветра практически нет. С тех пор, как лесов стало мало, ветра даже в Марли стали делом привычным. Но сегодня как будто сама природа солидарна жителями страны. С битвы неба и земли прошло уже четыре года. День памяти мир встречает только второй раз. Первые два года были слишком напряженными. Сезонные изменения погоды стали ощущаться сильнее - лето стало жарче, а зимы, наоборот, холоднее. Люди убирали последствия паники и беспорядков в уцелевших городах, правительство оценивало запасы и ресурсы. Непосредственно от наступления колоссальных титанов столица не пострадала - город отделался последствиями неосторожности и паники. Но на восстановление территории, в том числе близлежащих к Либеро полям, ушло много времени и сил. К третьей годовщине, когда мясо стало более-менее привычным явлением, чиновники решили, что люди действовали достаточно и, помимо общего дела, не помешали бы еще и общие идеи. Так и появился день памяти. Я не принимала участие в первом праздновании. Просто не была готова. К тому же, мама была не в том состоянии для подобных волнений. Она продолжала часто и много плакать. Я, наоборот, старалась быть строже и сильнее. Может быть, это помогло ей. Думаю, если бы она видела мои слезы, то ей было бы еще хуже. -Ты уже на рынок сходила? - поинтересовалась я, падая на стул. Как и планировалось, я проспала допоздна. Ну, как, допоздна. Десять часов для меня - это уже поздно. -Завтракай и беги к своим волонтерам, ребенок, - мама поставила передо мной тарелку с яичницей, посыпанной свежей зеленью. Опять её поклонник подачку сделал. Впрочем, меня это не касается. А зелень - невероятно вкусная и ароматная. - Наконец-то ты ешь нормально, - она улыбнулась и задумалась. - Веста, а ты, случайно, не беременна? Конечно, мама часто выдает какие-то вещи, после которых у меня состояние "я едва не подавилась", но сегодня это случилось. -Ну прости меня, прости, - причитала она. - Хотя, знаешь, в моем возрасте уже положено... - она осеклась. Я виновато потупила взгляд. Мы так и не увидели ребенка Кристиана. Я так и не родила ребенка от своего мужа. -Я займу нам место на пристани, - мама поспешила перевести тему. - Устроимся на пледе, будем пить чай и делиться со всеми яблочным пирогом. Я мысленно благодарила администрацию городского округа за то, что волонтеров разместили в просторном складском помещении. В ангаре было прохладнее, чем на улице, хотя температура, скорее всего, быстро сравняется с уличной жарой при таком количестве народа. И мне, к слову,вообще самая ответственная миссия досталась. Так что я с гордостью раздавала моей очереди водные фонарики. К сожалению или к счастью, знакомые лица мне не попадались. Видимо, судьба меня пожалела и направила всех к другим волонтерам. Впрочем, некоторых я была бы рада видеть. Фонарики сегодня разобрали быстрее, чем еду. Так что после обеда я уже ушла помогать другим очередям. А к пяти часам раздача закончилась. Так что я неторопливо шагала вдоль набережной, осторожно обходя расстеленные тут и там покрывала. За время моего сложного брака я, видимо, закрылась в своем маленьком мире и теперь, чувствуя неловкость, вежливо качаю головой, отказываясь присоединиться к знакомым девочкам, которых встречаю время от времени по пути. -О, яблочные пирожки, - я присела, наконец-то найдя серый плед, который мама раскинула где-то на полпути от площади к перилам набережной. -Решила на сдобном тесте испечь много маленьких. И смородину в начинку добавила, - она положила передо мной сверток с бутербродами. - Сначала поешь нормально. Весь день на ногах. Я жевала бутерброды, пила теплый чай из металлической кружки и умиротворенно озиралась вокруг. В разных частях города сегодня проходят примерно одинаковые сборища. Люди выходят на площади, чтобы поужинать, почувствовать единство с миром и разделить трапезу с другими. Знакомые и незнакомые между собой люди передают друг другу угощения. Кто чем богат. Мама - маленькие кисло-сладкими пирожками. Вон та семейная пара с удовольствием принимает салат с морской капустой... Громкоговорители транслируют мягкую музыку, которая время от времени прерывается на обращения государственных деятелей, и люди время от времени поглядывают на свои водные фонарики, которые ждут сумерек и своего часа. Я повернулась, чтобы бросить трущемуся рядом бездомному коту кусочек сыра, и заметила Жана и Конни, сидящих неподалеку. Непривычно тихих и мрачных. Над ними возвышалась в инвалидной коляске женщина. Она заметила мой взгляд, слегка наклонилась к молодым людям и что-то сказала. Конни поднял голову, встретился со мной глазами и, улыбнувшись, подхватил какой-то сверток со своего пледа и направился к нам. -Госпожа Моррен. Угощайтесь, - он положил пергамент на плед. -Вы тоже, - я с удовольствием отправила принесенную им виноградинку в рот и подвинула к нему пакет с пирожками. - И для Жана возьмите. И... -Мама, - лаконично ответил он. - Это моя мама, - молодой человек замялся, не зная, видимо, стоит ли спрашивать или нет. Скользнул взглядом на мою маму и решил промолчать. -Давайте отойдем, - предложила я, поднимаясь. Мы с трудом нашли более-менее уединенную область. Для этого пришлось повернуть в сторону центра города, пройти четверть длинного проспекта и свернуть во дворы. -Вы выглядите уставшим, - заметила я, припоминая более энергичного Конни. -Зарплату урезали, - отозвался он. - Но это не самое плохое. Маме... Маме помощь нужна. Я слишком много работаю. Ей бы помощника, который хотя бы пару дней в неделю приходил и помогал по дому. Я ничего не успеваю... Дошло даже то того, что я не успел приготовить ей еды. Ладно хоть Жан помог, заглянул к нам домой в его перерыв, но... - парень замялся, стыдливо отводя взгляд. - В пункте социальной помощи нам отказали приставить специалиста. -...Какой округ? -Центральный. -Хороший пункт. А почему отказали? -Я не получал никаких официальных документов. Мой запрос якобы потеряли. Но мне сказали, что это потому, что мы эльдийцы. И раз уж я при хорошей должности, то могу позволить себе платную сиделку. -...У Вас остались бланки заявок? -Да. Думаю, да. Я сам брал документы. -Заполните еще раз, я сама схожу с документами в пункт. А по прежнему делу я попробую что-нибудь узнать. Остаток вечера я провела с мамой. Преимущественно. Конечно, время от времени к нам подходили знакомые и незнакомые люди, угощали нас и угощались сами... Громкоговорители все еще работали. И после очередного короткого выступления чиновника из динамика начала литься очередная мелодия... И я замерла. Нежная мелодия, от котрой начинает щемить сердце. -Помнишь, как я переживала из-за того, что ни один мальчик не пригласил меня на выпускной вечер? - тихо спросила я. -Помню. Это был только третий год, когда мальчики и девочки стали учиться в одной школе. И такие танцевальные вечера были невероятно популярными, - отозвалась мама. - У тебя было такое чудесное платье. Но ты была так расстроена тем, что даже Мойра Аддамс получила приглашение от молодого человека, а ты нет, что не хотела никуда идти. -Ага. А Кристиан подкалывал меня, что я всё равно танцевать не умею. -А потом добыл где-то музыкальный проигрыватель и пару пластинок. -И именно под эту мелодию он учил меня танцевать... - шепотом произнесла я. - И сказал, что если меня никто не пригласил, то он сам лично пойдет со мной на этот чёртов бал... -И добрая треть девчонок на выпускном вечере пыталась уговорить его на танец, - рассмеялась мама. -А он говорил им "Нет, я каждый танец обещал сестре. А у вас есть партнеры". И когда очередная девчонка отходила, надувшись, - я не выдержала и разревелась, - он говорл, что все они курицы. Слезы были горячими и солеными и я не могла успокоиться, кажется, целую вечность. Мама говорила, что всё хорошо и мне давно пора дать выход скорби. И что мне воообще очень много эмоций нужно выбросить из своего сердца. Я не стала дожидаться запуска водных фонариков. К тому же, когда я наконец-то взяла себя в руки, к маме подошел её ухажер из мясной лавки. Добрый дядька. Приятный. Не хочу им мешать. Я попрощалась с ними и неторопливо пошла в сторону центра города. Я все еще думаю, что этот День памяти - слишком идиллистичная картина для такого государства, как Марли, но не могу отрицать, что мне нравится происходящее. Большое начинается с малого, в конце концов. -Эй, дамочка. Я не сразу поняла, что зовут меня, и еще позже поняла, кто зовет меня. -Капитан. -Возьми. А то соплями измажешься, - он протянул чистый носовой платок. Я коротко кивнула в знак благодарности и привела в порядок лицо. -Не думала, что Вас могут заинтересовать подобные мероприятия. -Я по делам чайной тут был. К тому же, встретил пару сопляков из отряда, - мужчина поправил шляпу. - Давай пройдемся, Моррен. А то свалишься в какую-нибудь канаву по пути. Акерман шел неторопливо, но уверенно и даже без трости. Я шагала рядом. И когда молчание в компании этого человека перестало быть неловким?.. На минуточку, этот мужчина пытался выжить меня из его обители в наши первые встречи, отпускал колючие комментарии по поводу моей собственной жизни, которая его совершенно не касается. -Если хочешь разбавить молчание, можем поговорить на какую-нибудь всратую дежурную тему вроде погоды, - произнес Леви. -Меня вполне устраивает тишина, капитан. -Тцк. Заладила. Капитан да капитан. Я больше не военный. -Ну, это звучит... Мощно. -...Мощно, - повторил он, мельком стрельнув в меня своим проницательным глазом. Я смутилась. Мы купили пирог с сыром и зеленью, немного апельсинового печенья в одной из немногих открытых сегодня лавок и направились прямиком в квартиру Акермана. До чего же странно привычно оказаться снова на его кухне. Руки сами собой потянулись к ящику с кухонной утварью за ножом, стоило мне заметить, что за день у него оттаял кусок свинины, купленный, видимо, утром детьми. Или для детей, судя по весу. Запахло поджаренными овощами, вскоре добавился запах мяса, а потом я добавила специи и рис. Капитан Леви не терял времени зря - на столике в гостиной были расставлены блюдца с угощениями, чайничек со свежим чаем и пара красивых чашек. И все из одного сервиза. -Сколько это будет готовиться? - поинтересовался мужчина, собирая единичные крошки с идеальной скатерти. -С полчаса, может быть, чуть больше. -Хорошо. Давай выпьем чаю, а потом отнесем это детям и их родителям. На его предложение я только кивнула. -Сопляк сказал, что ты собираешься разнести социальную службу, - прокомментировал Акерман. -Не разнести, а лично выяснить причину отказа и разобрать ситуацию с руководством, - поправила его я. -Но ты там больше не работаешь. -У меня все еще есть там знакомые. -И ты просто так сунешься туда после всей этой истории? - скептично спросил Леви. Я покраснела. - Да, Моррен, до меня, как до участника, тоже слухи доходят, знаешь ли. Вряд ли в социалке много дамочек, которые потеряли голову от любви к эльдийским изувеченным и в ту же секунду побежали разводиться. -Я не собираюсь ничего никому доказывать. Я могу помочь Конни и хочу это сделать. И мне всё равно, что думают обо мне другие люди. И, хотя у нас с Вами... Были предосудительные моменты, - я максимально сгладила неловкость фразы "мы ведь действительно почти переспали". Мужчина поднял брови. - Кроме нас это никого не касается. -Ладно. Можешь сходить в эту твою социалку, - буркнул капитан. -Спасибо за разрешение. -Я так и думал, что так много добра не может бесконечно скапливаться в маленькой жертвенной госпоже Миллс, - сказал Леви, проигнорировав мой сарказм и вообще перекрывая его своим. -Не надо так говорить, капитан. Я далеко не всегда была такой. -Неужели? - хмыкнул Акерман. -Да... - я задумалась. Стоит ли вообще говорить что-то о моей жизни?.. - Мне было двадцать, когда я закончила учебу и получила квалификацию "социальный работник". И всего через четыре месяца после того, как я устроилась на работу, мне сказали, что я буду ходить в эльдийское гетто. И я... И я плакала дня два. Потому что не хотела туда ходить. Потому что... -Потому что с какой стати марлийка будет ухаживать за теми, чьи корни на блядском Парадизе? - подсказал мужчина, не стесняясь в выражениях. Я смутилась и кивнула. -Вот такая вот я добрая и правильная, господин Акерман, - с горькой усмешкой пробормотала я. -Но ты пошла туда. -Да. Я решилась на первое посещение. А потом на второе. И... И через три месяца меня перестало трясти на территории лагеря. А еще через полгода я отстаивала права каждого эльдийца, который за мной закреплен, как за соотечественника. Я пойду рис проверю, - я встала с дивана и скрылась на кухне. А через полминуты раздался стук в дверь и последующий (опять же, почти привычный) шум и гам. Габи и Фалько.