Глава 20

Единственное, что заставляет меня выполнить это обязательство, – это раздражающий голос Криса. Я обещала ему, Оуэну и Эмме прийти сегодня на бранч, но – сюрприз, сюрприз – я снова не в настроении. У меня не было настроения весь месяц. Я всё время списываю своё отсутствие на праздники, и это даже не ложь. Праздники всегда давались мне нелегко. В этом году... я даже думать о них не могла без слёз. Какой в этом смысл, если нет семьи, с которой можно отпраздновать? Бабушка придумала столько безумных традиций, чтобы мы соблюдали их каждый год, чтобы я не думала, что нас только двое. Я даже ёлку без неё не ставила. Так что да, праздники дались мне нелегко. Это правда. Но, думаю, все мои друзья знают, что дело не только в этом. Особенно теперь, когда праздники окончательно закончились, а я всё ещё в этом упадке сил. Билли позвонила мне на следующий день после рождественской вечеринки Финнеаса и Клаудии. От друзей я узнала, что она тоже не задержалась надолго. По телефону мы договорились остаться просто друзьями. Из этого ничего не выйдет. Я знала это и всё равно старалась оттянуть неизбежное. Поэтому я сказала ей, что всё ещё рада с ней дружить, и она согласилась. Но с тех пор мы почти не общались. Думаю, было очевидно, что мы не можем быть просто друзьями. И я скучаю по ней. Голос Криса до сих пор остаётся главной причиной моей головной боли, когда я вижу Оуэна и Эмму за столиком на веранде кафе для завтраков неподалёку от моей квартиры. Они знали, что если бы не сделали дорогу лёгкой, я бы точно не добралась. Я здороваюсь с ними и кладу телефон на кувшин с водой, повернув камеру к нам, чтобы Крис мог нас видеть по видеозвонку. — Ух ты, ты выглядишь паршиво, — Оуэн не ходит вокруг да около. — Ну и ну, спасибо, — я опускаюсь на своё место. — Думаю, это потому, что у тебя разбито сердце, — продолжает он. И снова он не из тех, кто стесняется в выражениях. Крис и Эмма, похоже, немного удивлены его прямотой. Никто не осмелился обсудить со мной очевидное. Все они знают, и я знаю, но мы все делаем вид, что не знаем, что все мы знаем. Я закатываю глаза. — Нет, согласен, — вставляет Крис. Он присоединяется к нам, удобно устроившись в своей постели в Нью-Йорке. Учитывая разницу во времени, он, пожалуй, последний из нас, кто ещё в постели. — Ты явно влюблена в Билли и жалеешь, что отпустила её. Теперь я полностью запрокидываю голову и смотрю на небо, словно оно даст мне ответ, как выбраться из этой западни. Похоже, один человек, поднявший эту тему, произвёл эффект домино. — Я не влюблена в Би... в неё. Господи. Я знаю её всего несколько месяцев, — говорю я. Снова глядя на стол, я слишком пристально смотрю на салфетку, теребя её. — Кто сказал, что это слишком мало? Любовь есть любовь, детка, — вмешивается Эмма, делая глоток кофе. — Да ладно, — фыркаю я. — Вы нас даже вместе не видели. Вы не понимаете, о чём говорите. — Нам не нужно видеть тебя с ней, — говорит Оуэн, бросая на меня осуждающий взгляд. — Мы видим тебя без неё. И это некрасиво. Я посылаю ему вульгарный жест, и он смеётся. — Он прав, — кивает Эмма. — Это, пожалуй, более показательно. Я качаю головой и снова смотрю на свою очаровательную салфетку. — Ты скучаешь по ней? — спрашивает Крис. Я слегка киваю, всё ещё не глядя на них. — По чему именно в ней ты скучаешь? — Боже мой, — стону я. — Мне сейчас совершенно не до разговоров с вами. — Вы – это все люди? — ахнул Оуэн. — Подбодри нас, — Эмма наклоняется вперёд. Я подумываю снова проигнорировать просьбу, но где-то в глубине души мне очень хочется поговорить о ней. Она – всё, о чём я думаю, так что я могу высказать свои мысли вслух. — Ну, я скучаю по сексу, — начинаю я. Крис грозиться повесить трубку, и я смеюсь. — И я скучаю по её улыбке. И по её смеху. Очень сильно, — я всё ещё ковыряю салфетку, притворяясь, что их нет, поэтому у меня хватает смелости сказать это. — Я всё ещё вижу вещи, которые меня не особо смешат, но я знаю, что её они бы рассмешили, и это меня тоже смешит. Мои друзья молчат, но я полностью поглощена рассказом о ней. — И я скучаю по тому, как она касалась моей талии, когда проходила мимо. Или по взгляду, который она бросала на меня, когда злилась, — я улыбаюсь, просто думая об этом. — И мы могли общаться, не разговаривая по-настоящему. Мы с Крисом тоже можем, но это не то же самое, потому что мы не спим вместе. Над последней частью они смеются. — Слава Богу, — стонет Крис. — Похоже, с тобой очень сложно переспать. Я бросаю на него сердитый взгляд, но Оуэн прерывает нашу маленькую перепалку. — Чёрт, я даже не говорю о Джареде в таком тоне, — говорит он. Джаред и Оуэн вместе уже десять лет. Эмма смеётся и кивает, словно знает, что это правда. Я всё ещё качаю головой. Я физически не могу заставить себя согласиться с их точкой зрения. — Ладно, я не хотел этого делать... — Крис ёрзает вокруг и открывает ноутбук. — Но, похоже, мне придётся пустить в ход тяжёлую артиллерию. Никто из нас не понимает, о чём он говорит. — Ваша честь, я хотел бы представить вам последний плейлист Спотифай Мёрфи Макинтайр в качестве доказательства, — говорит он. — Кто в этом сценарии должен быть «вашей частью»? — спрашивает Оуэн, и в этот момент я ахаю и наклоняюсь вперёд. — Эй! Что за чёрт! — кричу я своему лучшему другу. — Я совершенно открыто говорю о слежке за друзьями на Спотифай, — вздыхает Крис. — Этого следовало ожидать. — Хорошо, я должна это услышать. Продолжайте, пожалуйста, — Эмма небрежно подпирает голову рукой. Крис театрально прочищает горло и начинает перечислять песни. — "Sailor Song" Джиджи Перес. — И на этом можно остановиться, — Эмма откидывается на спинку кресла. — Вот буквально всё, что нам осталось услышать. — С сожалением сообщаю вам, что всё становится только хуже, — невозмутимо говорит Крис. Я просто сижу там, как капризный ребёнок, пока мои друзья говорят обо мне, как будто меня нет. — "Come Over" Ноа Кэхэна, —продолжает он. Оуэн морщится от этой песни. — "Heavy" The Marías, "Halley's Comet" твоей бывшей возлюбленной... — Ладно, хватит, — я сажусь, не желая больше этого терпеть. Крис, кажется, хочет продолжить, но я угрожаю повесить трубку, если он это сделает. — Послушай, мы говорим это не для того, чтобы тебя смутить, — Эмма обращается ко мне, обменявшись с Оуэном заговорщическим взглядом. — Просто всем, кроме тебя, до боли очевидно, что ты её любишь. И мы хотим, чтобы ты была счастлива. — Хорошо сказано, сучка, — Оуэн кивает Эмме, и я эмоционально хихикаю. Я чувствую, как слёзы подступают к уголкам глаз, и мне хочется ударить себя за то, что я такая жалкая. — О, Мёрф, — говорит Крис самым сочувственным тоном, но это только ухудшает мою ситуацию. Сейчас мне нужен только один человек, с которым я хочу поговорить, поэтому я говорю Крису, что люблю его, и вешаю трубку против его воли. Затем я прощаюсь с Эммой и Оуэном, отказываясь отвечать на вопросы о том, куда я иду. Я иду пешком всю дорогу обратно к парковке своего дома и сажусь в машину. И я еду.