- 35 -

Утром Шиын просыпается в одиночестве. Под одеялом. Как был, во вчерашней школьной форме. Трёт глаза. Когда в последнее время он спал настолько крепко? Не просыпаясь ни разу за ночь? И так долго? Гораздо дольше обычного. Под одеялом жарко. Его рюкзак там же, где вчера его оставил Сонджэ. Наверняка с пакетом от Джунтэ и леденцами, которые Шиын покупал, пока они с Сонджэ не общались. На тумбочке ни очков, ни телефона Сонджэ. Когда он ушёл? Ему кто-то позвонил? Шиын потягивается в кровати и смотрит в потолок. Не сразу цепляясь разумом за аномалию. Дверь в его комнату закрыта. Хотя он вряд ли её закрывал. За дверью — чужие движения и… голоса?.. Шиын резко садится в кровати. Мама, приезжая часто ночью или рано утром после командировок, никогда не включает телевизор. По выходным, особенно после командировок, она не готовит завтрак, а отсыпается до обеда. Сейчас на кухне явно кто-то готовит. И кто-то разговаривает. Шиын спускает ноги на пол, двигаясь так тихо, будто тишина позволит ему остаться незамеченным — или вообще вернуть привычный субботний уклад. Мамин голос звучит тихо и в каком-то отдалении. Кажется сдавленным или заторможенным. Другой голос, бодрый и уверенный, принадлежит Сонджэ. Шиын останавливается у закрытой двери. Что случится, если он её никогда не откроет? А что случится, если откроет? У Шиына очень чуткий сон. Обычно он просыпается при малейшем движении воздуха. При звуке, с которым открывается дверь квартиры. При самых тихих шагах его матери. Как эта способность могла подвести его в самый неподходящий момент? — О, ты проснулся, — улыбается во весь рот Сонджэ. — Доброе утро. Как спалось? В его руках нож. Он отвлекается от разделочной доски, едва Шиын открывает дверь. Мама сидит за столом и поворачивает голову к Шиыну. Бледнее обычного. С более яркими глазами, что Шиын заметил в последнюю их встречу. Встречу, в которой было много странностей. Шиын должен был подумать над ними и нивелировать их. А не попадать в ситуацию, в которой Сонджэ готовит завтрак на его кухне. И это что, включённая рисоварка? Её включали на памяти Шиына один раз — после покупки, когда нужно было убедиться, что она работает. Сейчас она приветливо мигает и сигналит, что рис готов. — Как раз вовремя, — обращается к ней Сонджэ. — Чисти зубы и за стол. Шиын одёргивает мятую школьную форму и избегает маминого взгляда. Сначала и правда лучше почистить зубы. И помыться. Он наверняка выглядит таким же помятым, как школьная форма. Нужно было переодеться вчера, но рядом был Сонджэ… Впрочем, сейчас не лучшее время думать о Сонджэ. Лучше попытаться убедить себя, что после утреннего душа Шиын выйдет в обычную жизнь, а не в то, во что она превратилась. В ванной к их с мамой зубным щёткам прибавляется третья. Ярко-розовая. Откуда она? Шиын старается не думать и об этом тоже. Пытается прислушиваться к голосам, доносящимся через закрытую дверь, но различает скорее интонации. Живую — Сонджэ. Растерянную — мамину. О чём они вообще могут разговаривать? И как давно?.. И что вообще происходит? Мама пытается позавтракать. Завтрак готовил Сонджэ. Хотя говорил, что не готовит. И в холодильнике точно не было продуктов для готовки. Пахло омлетом. И… рис?.. Шиын чистит зубы, думая вовсе не о зубах. И не о своём мятом лице. И не о том, что ждёт его за дверью. — Очень… вкусно, — заторможённо говорит мама Сонджэ, когда Шиын выходит из ванной. Аутотренинг за закрытой дверью ни к чему не привёл, и Шиын до сих пор не знает, что делать и что говорить. — Я рад, — улыбается Сонджэ. Обычная вежливая улыбка. А, он и так умеет улыбаться? Шиын прищуривается. На кухне этой квартиры Сонджэ единственный выглядит так, будто здесь должен быть. — Шиын, — говорит мама тихо. Сонджэ вмешивается. — Я бы остался на завтрак, но мне, к сожалению, пора, госпожа Ён. «Госпожа Ён». Что в него вселилось? — Д-да, конечно. — Я могу украсть Шиына на пару слов? Не дожидаясь ответа — мама наверняка в таком ступоре, что при всём желании не сможет ответить, — Сонджэ берёт Шиына за руку и ведёт в его комнату. В комнату с ещё расстеленной кроватью. — Что происходит? — шипит Шиын, вырывая руку. Дверь, которую за ними закрывает Сонджэ, нервирует. — Да, неловко, — легко признаётся Сонджэ. — Но ты не разбудил меня и сам заснул. Что мне нужно было делать?.. — Не знаю. Уйти? Не готовить моей маме завтрак! — Боже. Принцесса. Если ты так хотел, чтобы я приготовил завтрак исключительно тебе… — Сонджэ! Шиын всё-таки повышает голос, хотя не хотел. Но Сонджэ ведь иначе не остановить. И сейчас не похоже, что он собирается останавливаться. Улыбается так же довольно, как и раньше. Шиыну бы хоть немного этой странной радости. — Что ты ей сказал? Моей маме. Что ты ей сказал? Сонджэ становится серьёзнее. Подходит ближе. Дверь закрыта, но Шиын знает, что за ней — напряжённо прислушивающаяся к происходящему мама. От Сонджэ пахнет зубной пастой и гелем для душа Шиына. И это… странно. Не даёт сосредоточиться. — А какие у меня были варианты? — спрашивает Сонджэ. Юлит. И тянет время. Шиын смотрит на него, не моргая. — Боже. Принцесса. Я сказал ей правду. Что мы встречаемся. Шиын открывает рот. А потом закрывает. — Я мог бы сказать, что мы друзья, конечно, но она увидела нас с тобой в одной кровати спящими в обнимку… Пришлось сказать правду. И ведь хорошо, что мы оба были одеты, правда? Или… или твоя мама привыкла, что твои друзья спят с тобой в обнимку? Шиын не хочет представлять, что случилось бы, застань их мама раздетыми. Совсем не хочет. — У тебя какие-то проблемы? — Сонджэ подходит ближе и наклоняется. Пристально смотрит в глаза. — Ты выглядишь странно. Ещё бы спросил, как Шиын себя чувствует. — Мы… мы встречаемся? Сонджэ молчит какое-то время. А потом выпрямляется. Неловко приглаживает волосы на голове. Тянет — мучительно медленные интонации, за которыми так удобно скрывать раздражение. — Хорошо. Я понял, что ты опять ничерта не понял. — Что именно я не понял? Сонджэ не отвечает. Смотрит за спину Шиына — там окно, не на что смотреть. — Хорошо. Дай сам определение тому, что между нами происходит. И мне не забудь сказать. — Я… — Потом. Мне и правда пора идти. Хотелось бы, конечно, присутствовать при твоём разговоре с мамой, но я и так принял первый огонь на себя… Сонджэ берёт со стола свой телефон. Растрёпанного, упитанного волка засовывает под мышку. Задумчиво смотрит на рюкзак Шиына. — Я кое-что купил тебе вчера. Можешь выкинуть, если не понравится. Шиын тоже смотрит на рюкзак. Останавливает Сонджэ, который собирается уйти. Достаёт из рюкзака пакет Джунтэ. Под пристальным взглядом засовывает туда же все пачки с леденцами, которые покупал. И чупа-чупсы, которые Сонджэ вчера лично рассовывал по карманам рюкзака. От взгляда Сонджэ, продолжающего наблюдать, становится жарко в собственном теле. Только про волка он почему-то вспомнил сам. — Это всё — твоё, — тихо говорит Шиын, протягивая ставший довольно тяжёлым пакет. — Угу. На мгновение их пальцы сталкиваются. Шиын невольно одёргивает руку. За дверью его мама, а ему мучительно жарко и без прикосновений. — Тогда до встречи, принцесса? — спрашивает Сонджэ чуть мягче. — И твоя мама вроде клёвая. Если выгонит из дома, приходи ко мне. Моя кошка будет тебе рада. — Только кошка? — уточняет Шиын. Сонджэ закатывает глаза и возвращается, хотя уже направлялся к двери. — Боже, принцесса. Думаю, тебя всё равно не выгонят. Но код от двери я тебе на всякий случай скину. Он опять ближе, чем Шиыну хотелось бы. И опять нарушает то хрупкое спокойствие, которое Шиын более-менее обрёл. Целуя его в уголок губ. И тут же отстраняясь. Как будто даже заставляя себя отстраниться. — И выполни домашнее задание. Ну, о том, кто мы. И… если вдруг ты со своими друзьями делаешь всё то же самое, что со мной, то знай: я сильно расстроюсь. Тебе не понравится. — Придурок, — выдавливает Шиын уже в спину Сонджэ. Он прощается с мамой. Пару мгновений — и автоматическая трель сообщает, что Шиын остался с мамой наедине. Когда ему в последний раз было настолько неуютно в этой квартире? При всём желании он не может вспомнить. Не глядя на маму, занимает место за столом напротив. У своих тарелок с остывающими рисом и омлетом. Мама перемешивает рис палочками. Говорит тихо: — Ты хотя бы переоделся. Точно. Мятая форма. — Я могу сейчас… — Нет. Нет, давай… давай просто поговорим. Какой смысл откладывать? Как будто станет… ну, не так неловко. Она первой говорит о неловкости. Пожалуй, впервые на памяти Шиына вообще говорит о неловкости. Они мало что обсуждали прежде. Чаще — новости, оценки, сложности в предметах, планы на будущее, проблемы Шиына с законом и врачами. Они никогда не обсуждали отношения. Даже о девочках мама никогда не говорила. Отец ещё пытался расспрашивать, когда Шиын был помладше, есть ли девочка, которая ему нравится. Шиыну никто не нравился. Шиын отвечал честно, и вопросы не повторялись. Сейчас они сидят вдвоём у завтрака, который приготовил Сонджэ, чтобы говорить не о девочках. — Поешь, если голоден. Остывает всё-таки, — предлагает мама. И первой подаёт пример, цепляя рис. Слишком много риса. Затем и кусочек омлета. Слишком быстро прожёвывая. Слишком торопясь сыграть в нормальность. Шиын не притрагивается к палочкам. Поднимает взгляд. Мама жуёт и беззвучно плачет. Никогда прежде он не видел её такой. Поэтому просто не знает, что делать. Мама учила его математике через записанные не для него уроки. Не поддержке. Не пониманию чужих чувств. Может, поэтому сейчас ему так сложно встать? Может, поэтому он представляет, что сделал бы на его месте Джунтэ? Или Баку? Сухо? Нет, всё-таки Джунтэ. Реакциям Джунтэ, пусть и мысленно воспроизводимым, Шиын в такой ситуации доверяет больше. Поэтому встаёт, подходит к маме. Неловко, после паузы, после заминки, в которую пытается понять, что сделает, если маме вдруг станет неприятно, обнимает. Она кажется такой маленькой в его объятиях. И она не отстраняется. Утыкается в его плечо, неловко вывернувшись на месте. Медленно успокаивается. Цепляется руками за Шиына — и тоже неловко, и тоже через паузу. Как будто тоже чего-то боится. — Я… я не хотел тебя расстраивать. Говорить тяжело. Непривычно. Будто он впервые учится говорить. Может, это даже ближе к правде, чем Шиын думает. — Это просто случилось. Я этого не хотел. Это даже не ложь. Это просто случилось. Сонджэ просто случился. Появился в его жизни и никуда не захотел уходить. Мама кивает. Верит. Отстраняется на мгновение, смотрит снизу вверх. Отводит взгляд. — А я не хотела плакать. Это просто… неожиданно. Я… я боялась, что ты опять ввязался во что-то такое. И не расскажешь, что происходит, пока не случится страшное. А потом ты пришёл весь в засосах… Мама краснеет и отстраняется уже окончательно. Шиын отводит взгляд. После того вечера в квартире Сонджэ. Когда он, оглушённый всем случившимся, ехал через весь город со следами на шее… Разумеется, мама всё увидела и всё поняла. Ну, не всё, конечно же. Но многое. И основное. Поэтому она вела себя так странно. Но не задавала вопросов. — Надеюсь, он не позволяет себе… ничего сверх того, что ты… что тебе… — Нет, — отвечает Шиын. Возвращается на своё место за столом. Разговор должен был уже закончиться. Если мама не злится, не пытается звонить врачам и просить Шиына стать нормальным… — Хорошо, — говорит мама уже спокойнее. — Но ты всегда можешь сказать «нет». И ударить его, например. Шиын сглатывает. Не станет же он рассказывать маме, что они с Сонджэ уже прошли этот этап. Или что Сонджэ придёт в ещё больший восторг от ударов… — И он вкусно готовит. У твоего отца никогда не получалось приготовить мне нормальный завтрак. Разговор всё ещё продолжается? Шиын пробует омлет, рис. И правда, вкусно. Было бы вкуснее, если бы не успело остыть, но и так достаточно вкусно. — Надеюсь, это не помешает учёбе. Теперь Шиын точно знает, что мама в полном порядке. — Нет, не помешает. — И, если тебе… Её возвращение в норму всё-таки неполное. Она продолжает вести себя нетипично. Не во всём. Наверняка будет спрашивать про защиту и прочее… Шиын не готов выдержать сегодня ещё и это. Поэтому перебивает её. — Мама. Всё в порядке. Я… если мне нужно будет что-то у тебя спросить, я спрошу. — Да?.. Хорошо. Хотя я уверена, что ты будешь спрашивать у кого угодно, только не у меня. Она всё же неплохо его знает. — И ты купил вещи, как я просила? Я видела пакеты. — Да, купил. — Не знала, что тебе понравится такой магазин. А… — мама смотрит в сторону двери и вздыхает. — Конечно. Ты… не хочешь ничем ещё поделиться? Спрашиваю на всякий случай. Или, может, спросить?.. Шиын хочет, чтобы этот разговор закончился. Хочет перемотать время на пару часов вперёд. Чтобы мама ушла спать, а он мог переодеться и заняться привычными, успокаивающими вещами. — И ты… ты в порядке с этим? Мама хмурится. — С этим?.. С Сонджэ?.. Ну, он показался хорошим парнем… Шиын ещё не подумал, кем можно считать Сонджэ. Поэтому качает головой. Возможно, ему и самому не нужно разгонять этот разговор. — А, ты про то, что он — парень? — догадывается мама по напряжённому молчанию. — Насколько мне известно, ориентация — не та переменная, которую ты можешь в себе поменять. К тому же, я ожидала чего-то подобного. Не так… не так быстро. И не так явно… — Я понял, — опять не выдерживает Шиын. — Хорошо, — кивает мама. Её глаза ещё красные от слёз, но она выглядит более спокойной. — Помоешь посуду? Шиын кивает. Он сделает всё, что она попросит, лишь бы она оставила этот разговор в прошлом. Но почему-то извиняется сам. — И прости, что так получилось. Я этого не хотел. Ну, чтобы ты увидела нас спящими… — Я поняла. Наверное, — мама ставит грязную посуду в раковину. И собирается уже уйти в свою комнату. — Только твой… парень не спал. Он так заворожённо смотрел на тебя, что даже не сразу заметил меня. И оставляет, наконец, Шиына в одиночестве. Так в блокбастерах крутые герои швыряют бомбу и уходят, не обернувшись. В переписке с Сонджэ несколько новых сообщений. Первое — код от замка. Остальные — вопросы, как всё прошло, все ли остались живы, доставать ли комплект постельного белья. «Всё нормально.» «видишь как и я говорил принцесса» «Ты пялился на меня, пока я спал?» «боже твоя мама предала мою веру в человечество» «разумеется принцесса» «как я мог такое пропустить» Придурок. Такой же придурок, как и сам Шиын, который тоже смотрел на спящего Сонджэ прошлым вечером. Чтобы отвлечься, Шиын разбирает рюкзак. Находит ярко-красный чехол на телефон со скалящейся волчьей мордой. Обычно он не выбирает что-то такое вычурное. Но, почему бы и нет?.. И что у Сонджэ связано с волками? «Спасибо. За чехол.» «всё лучшее принцессе» Шиын закатывает глаза. «И за завтрак. И за то, что не будешь опять пропадать. Авансом.» «ауч злопамятный как всегда» «мне нравится» Ещё бы ему не нравилось!.. Шиын блокирует телефон и идёт разбирать пакеты с покупками. Надеясь, что ему не придёт в голову идея всё вернуть. Спойлер: такая идея так и не приходит.