Глава 36. Дамблдор в делах, а у Дракона собеседование

Владение «Нора», Оттери-Сент-Кэчпоул, Девон, Англия Альбус Дамблдор в преддверии заседания Совета попечителей отложил свои дела по поиску Поттеров и отправился к Уизли предложить Молли стать попечителем. Когда он аппарировал к их странного вида жилищу, на его верхних этажах что-то взорвалось, вылетели два стекла и из окон повалил черный дым. – Фред! Джордж! А ну немедленно прекращайте все, чем вы там занимаетесь! Я через пятнадцать минут поднимусь, чтобы комната была в порядке! – прокричала им с улицы Молли, собиравшая в фартук с земли упавшие с яблони плоды. – Мам! Мы сейчас всё уберем! Только папе не говори! – прокричали ей в ответ высунувшиеся из окон два одинаковых подкопчённых мальчишеских лица лет семи-восьми. – А, Альбус! Здравствуй! Никакого с ними сладу нет. Всё какие-то эксперименты проводят, – вздохнула Молли. – Ты, наверное, к Артуру пришел, так его нет, он на работе. – Нет, Молли, я не к Артуру, а к тебе, – сказал Дамблдор, – есть важное дело, нужно поговорить. Молли слегка напряглась. С той истории с пропавшими вещами она всё время ждала, что её как-то разоблачат и придут их всех арестовывать. Но Дамблдор выглядел благодушно настроенным, и она, успокоившись, пригласила его пройти в дом. Там она его усадила за стол, налила чаю и пододвинула тарелку с пирожками. Сама села напротив в ожидании, что директор объяснит, чего он от неё хочет. – Молли, Билл учится в Хогвартсе, Чарли поступает в этом году, за ним пойдет Перси, близнецы и младшие дети. Я предлагаю тебе войти в попечительский совет. Ты чистокровная, с этой стороны ни у кого не может быть претензий, дети у тебя учатся в школе. Так что ты вполне можешь претендовать на место попечителя. – Альбус! – недоверчиво посмотрела Молли на директора, – я же в этом ничего не понимаю! Что я там буду делать? О чем говорить? – Молли, тебе абсолютно ничего не нужно ни понимать, ни делать. Я перед каждым советом буду рассказывать тебе, какие будут обсуждаться вопросы и как тебе нужно будет проголосовать, и всё. Если мы не займём это место, оно достанется тёмным, а зачем нам большинство их в совете? Опять же это почетно, и кое-какие плюсы: например, если твои близнецы чего в школе натворят, всегда можно будет их прикрыть. – Хорошо, Альбус, я не против, – устало проговорила женщина, – только нужно с Артуром посоветоваться, как он скажет, так и будет. Альбус, напившись чаю с вкусными домашними пирожками, и получив от Молли её согласие, довольный вернулся в Хогвартс: хоть что-то за последние дни у него получилось удачно. А Артур? Что Артур – Альбус ему скажет, тот сделает. Это же все для дела Света, в конце концов. Замок Хогвартс, Шотландия Вернувшись от Уизли, Дамблдор отправился в одну из маленьких башен, куда есть доступ только у директора Хогвартса. Он хотел сделать там две вещи: изучить найденную диадему-хоркрукс, которую он там спрятал, и проверить в Книге имя Гарри Поттера. Эта башня была местом, где хранились созданные и зачарованные основателями «Перо Принятия» и «Книга Приема», помещенные здесь после окончания строительства замка. В башне был всего один небольшой зал, где стоял только один стол, на котором лежала открытая древняя книга, а рядом – серебряная чернильница, из которой торчало перо авгурея. Когда у кого-то из детей в Магической Британии проявлялись первые признаки магии, перо переносилось на страницу книги и записывало имя нового волшебника и место его проживания. Никто не мог внести никаких поправок в «Книгу Приёма», которую волшебники часто называли «Книга душ». Нельзя было ни вписать кого-то, ни уничтожить уже существующую запись. Говорили, что перо и книга не всегда согласны друг с другом. Для пера было достаточно и самого малого проявления магии, но книга могла захлопнуться и не дать перу внести новую запись, если, по её мнению, магические способности были недостаточными для обучения в Хогвартсе. Некоторые волшебники поэтому считали, что перо зачаровывали снисходительные Хельга и Годрик, а книгу более требовательные Салазар и Ровена. Чувствительность Пера в сочетании с непримиримостью Книги еще ни разу не делали ошибок. Потому, хотя всегда были волшебники, недовольные тем, что их ребенку не пришло письмо из Хогвартса, предъявлять претензии о несправедливом выборе было некому. Многие маги уверены, что письма из Хогвартса тоже отправляет эта книга. Но это, конечно, заблуждение. Откуда бы книге знать список учебников и предметов, который рекомендован для поступающих именно в этом году. Он не является постоянным и меняется со сменой преподавателей или изменением набора изучаемых дисциплин каждым учеником. Письма отправляет заместитель директора, а список адресатов, формируемый Книгой, предоставляет директор. Поскольку даже он не имеет права прикасаться к Книге и Перу руками, когда подходит время, директор приходит в башню и просто говорит Книге: «Мне нужен список поступающих в этом году». И перед ним появляется заполненный пергамент. Но есть возможность проверить наличие в книге ученика. Если директор знает его имя, нужно назвать его, и книга сама перелистнётся на нужную страницу. Вот этим и решил воспользоваться Дамблдор. Он подошел к книге и сказал: – Гарри Поттер. Но книга осталась неподвижна, тогда он добавил второе имя: – Гарри Джеймс Поттер. И опять никакого результата. Не открывала книга нужные страницы ни на запрос «все, кто родился в 1980 году», ни на «список поступающих в Хогвартс в 1991 году». – Мерлин, вот упрямая книга. Надо вспомнить какого-нибудь ребенка, кто тоже родился в 1980 году. Вот! Младший сын Уизли, как же его зовут… что-то короткое: Том? Пол? Рон! Рональд, точно! – Рональд Уизли, – произнес Дамблдор, и книга зашуршала страницами, пока не открылась на нужной. И директор прочел на ней: Риверс Оливер, маглорожденная, Саттон фарм, Шрусбери; Ропер Софи, маглорожденная, 55 Кру Роуд, Чешир, Нантвич; Томас Дин, полукровка, Пербек-роуд, 30, Чатем, Кент; Турпин Элизабет, полукровка, Аппер-Флечли, Йоркшир; Уизли Рональд, чистокровный, Нора, Оттери Сент-Кэтчпоул, Девон. Увы, фамилии, начинающиеся на «П», оказались на предыдущей странице. И на Роберта Джеймса Поттера книга тоже не откликнулась. «Интересно, почему? Не было выбросов, или все-таки сквиб? – подумал Дамблдор. – Надо будет и с этим тоже разобраться. Если я не найду Гарри, а на это надежд все меньше, то Роберт точно станет его заменой. Подумаю об этом ближе к приезду этой дуры Петуньи, без её крови мне Лили не найти». Дамблдор подошел к окну-бойнице, куда поставил шкатулку со своей находкой, и открыл её. Затем Альбус взмахнул палочкой и произнес: – Et fabricantur inde phylacteria lepidium sativum. – И диадема ожидаемо засветилась тёмным светом. Дамблдор стал размышлять. «Значит, Том, ты все-таки пошел по этому пути достижения бессмертия. Я, признаться, думал, что в Гарри попал случайный осколок души, а оказывается – нет. Что я вообще знаю о хоркруксах? Мордред побери этих светлых Поттеров, призвавших свои тёмные книги! Что я там читал? Хоркрукс создается в результате ритуала с убийством, расщепляющим душу. Если будет производиться возрождение из хоркрукса, то у возрождающегося знания и опыт будут равны знаниям и опыту, которые были у оригинала на момент расщепления. Был ли там описан ритуал возрождения? По-моему, был, но какой – не помню. Только помню, что если создавший хоркруксы решит соединить свою душу, то единственный способ – это абсолютное раскаяние. Мерлиновы панталоны, так не пойдет. Нужны точные сведения. А где их взять? Только в какой-нибудь тёмной библиотеке. Наведаться, что ли, к Вальбурге Блэк? Заодно проверю, нет ли там Гарри. Пообещаю для Сириуса послабления в Азкабане в обмен на доступ в библиотеку. Точно, так и поступлю!» Дамблдор еще раз посмотрел на диадему и перечел надпись. «Интересно, действительно ли она делает человека умнее? А если я надену диадему? Я могу достигнуть уровня гения?! Надо найти способ переместить этот хоркрукс в другое хранилище и тогда примерить, а вдруг?» Замок Драконий Утес Дракон просил разбудить его к половине пятого, чтобы успеть подготовиться к встрече с предполагаемым преподавателем зельеварения в Хогвартсе. Когда он проснулся, Бехар доложил ему, что лорд Принц вернулся в замок и хотел бы коротко переговорить перед встречей. Монтермар сказал, чтобы Северус пришел к нему без четверти пять, а мастера, как прибудет на собеседование, проводить в кабинет. Дракон умылся, переоделся и отправился в кабинет, попросив принести туда две чашки кофе – для себя и для Северуса, который зашел сразу после Дракона. – Что скажешь, Северус? – спросил Монтермар. – Все зелья сварил, принес, как придут в себя – начнем их давать для полного восстановления, – и Северус сделал с удовольствием глоток горячего напитка, благодарный, что Дракон подумал и о нём. – Что радует – кровь у всех чистая. Может, что и было, но давно. В Азкабане их ничем не потчевали. – Это хорошо, одной проблемой меньше, – сказал Дракон, тоже смакуя свой кофе. – На встрече я задам общие вопросы, а по зельеварению ты сам все спрашивай. Если что-то вдруг не понравится, как-то дай мне знать, выпроводим, потом скажешь, в чем дело. – Как специалист этот мастер должен быть хорош, с таким-то образованием. А хуже педагога, чем я, наверное, сложно представить, – слегка улыбнулся Северус. – Если он не ест детей на завтрак по утрам, надо брать. Ровно в пять Бехар доложил: – Прибыла синьорина Луччана Риччарди на назначенную встречу. – Синьорина? – и Монтермар переглянулся с Северусом. – Неожиданно, но приглашай! Дракон и лорд Принц встали, чтобы приветствовать даму. Вошла молодая женщина, скорее даже девушка, одетая в скромное, но элегантное черное платье с белым воротником и манжетами. На руке у нее блеснуло кольцо мастера, а под мышкой она держала пухлую кожаную папку. Она была очень и очень привлекательна! Монтермар заговорил с ней на итальянском: – Добрый день, синьорина Риччарди! Я рад встрече с вами! Вы говорите по-английски? – Мы можем говорить по-английски, – произнесла синьорина очаровательным голосом. «Скорее низкое сопрано, чем высокое контральто», – подумал Дракон и сказал: – Думаю, мне представляться не нужно, а это ваш коллега, лорд Северус Принц, известный среди зельеваров как мастер Северус Снейп. – Фантастика! Никогда даже не представляла, что встречусь с вами, – сказала синьорина, восторженно глядя на Северуса, который совершенно не ожидал такого и пока не мог определиться: то ли ему смущаться от таких выражений восторга, то ли гордиться этим, и попытался что-то ответить: – Спасибо, конечно; рад, что вы рады, что мы встретились, и я тоже рад, – и забыл, что он вообще собирался сказать. Тут ему на помощь пришел Монтермар: – Давайте все присядем, и вы, синьорина Риччарди, расскажете нам о себе. Почему выбрали такую профессию, как учились, как получили мастерство. – Можно просто синьорина Луччана. Зельями я увлекалась с детства, это у нас семейный дар. Отец, если бы захотел, мог бы стать знаменитым зельеваром, но он занят немного другими делами. Я, как и мой старший брат, окончила Стрегонторе с отличием. Тут Луччана достала из папки свежевыписанный вчера директором школы диплом на фамилию матери. – Потом был период ученичества у магистра синьоры Франчески Борджиа. Три года назад я получила степень подмастерья, а в прошлом году – мастера. Преподавательский опыт у меня небольшой, но он есть. Я два года вела в Стрегонторе курс высших ядов и противоядий. – Какая интересная тема курса, – заметил Дракон, – сами выбирали? – Да, я выбрала сама. Мне предложили или этот курс, или «Использование минеральных ингредиентов в лечебных зельях», или «Технология многоступенчатого зельеварения», – ответила синьорина Риччарди. – Яды и противоядия мне были более близки и интересны. Далее где-то минут тридцать Луччана и Северус обсуждали школьную программу Хогвартса в сравнении со Стрегонторе, после чего последний сказал: – Милорд, думаю, синьорина Луччана вполне справится с хогвартским курсом, он до половины изучаемого в её школе не доходит. – Ну что же, тогда мы берем вас в нашу команду. Надеюсь, вы взяли с собой вещи на три-четыре дня, как я просил, чтобы погрузить вас в наши планы с одной стороны, а Северус расскажет вам об особенностях работы в Хогвартсе с другой стороны, – сказал Дракон и позвал эльфа: – Алонсо! Устрой синьорину Риччарди, она поживет у нас некоторое время, и проследи, чтобы её проводили к ужину в семь. Кстати, Харри и Анхелика вернулись? – Вернулись, они занимаются в комнате маленького хозяина. – Напомни им, что ужин в семь. А лорд Лестрейндж? – Вернулся недавно. Мы поможем и ему, и леди Блэк, хозяин. – Хорошо, я понял. Увидимся за ужином, синьорина Луччана! Когда Алонсо забрал итальянскую синьорину с собой, Дракон посмотрел на Северуса и спросил: – Ну, как она тебе? – Как зельевар, думаю, она великолепна, как преподаватель – это будет зависеть от того, как она себя поставит. Я дам ей несколько советов, которые ей помогут. А как человек – пока сложно судить. Слишком оживленная, я к такому не привык. Но поживем – увидим! Я пойду, освежусь перед ужином, увидимся позже, – сказал Северус и ушел. Дракон же снова сел писать письма. Первое письмо Нулуккхиздиху о том, чтобы он пригласил Дитера Кернера и Вольфганга Аккермана завтра к обеду к двум часам. Надо познакомить их с английскими союзниками и поработать над общими планами. Второе письмо было лорду Малфою. Монтермар просил его взять с собой завтра еще несколько человек, за которых он может поручиться, чтобы привлечь их к делам. Третье письмо было Грипхуку с вопросом, не было ли ответа от бывшей миссис Поттер насчет встречи? «Как-то она подозрительно молчит. Сама просила, а встречу не назначает», – подумал Монтермар, посмотрел на часы и отправился в малую столовую. За ужином он представил синьорину Луччану всем присутствующим и ей всех своих, теперь уже «домашних». Трапезничали в приятной обстановке легкой беседы. Харри поделился впечатлениями о мультфильмах и о кинотеатре, сказал, что надо, чтобы у всех детей-волшебников была возможность их посмотреть. Анхелика его поддержала, сказала, что она посмотрела замечательный фильм, и любой из её сестер он бы точно понравился. Синьорина Луччана весь ужин приглядывалась к Северусу, который вышел к столу в черном глухом сюртуке, и неожиданно спросила его: – Лорд Принц, скажите, у вас нет в роду итальянских корней? – Можно просто Северус, и нет, итальянских корней нет. Мой отец испанец, – ответил Северус и посмотрел на Анхелику, так как запомнить многочисленные испанские фамилии он пока никак не мог. – Моя мать – сестра отца Северуса. Мы внуки испанского герцога де Мендас Вильянуэва, – пояснила Анхелика. – А моя мать была наследницей Принц, старого английского рода. Она была последней в роду, потому я унаследовал этот титул, – сказал Северус. – А Принцы не имели итальянских корней? – не унималась Луччана. – Я не знаю, – честно ответил Северус, – я не так давно принял род и еще не успел изучить наше генеалогическое древо. У моих родителей не сложились отношения с дедом Принцем, и мы не общались. Ужин закончился, все стали расходиться. Леди Вальбурга показала глазами Дракону, что хочет что-то ему сказать. – Милорд, – сказала Вальбурга, – эта девочка никакая не Риччарди. Это фамилия её матери. Она единственная дочь Чезаре Сфорца, главы семьи Сфорца. Я была с ними на одном приёме, и нас представляли друг другу, она только тогда еще была мала. – Опять какие-то женские секреты, – вздохнул Дракон, – но я не чувствую в ней никакого умысла. Возможно, она просто не хочет, чтобы мы относились к ней предвзято. Да и представьте лицо Дамблдора, если бы она пришла в Хогвартс как Сфорца. Пусть побудет Риччарди, если ей так нравится. Тем более она не замужем, а у нас скоро полный замок женихов будет, когда все проснутся, – засмеялся Монтермар. – Думаю, она уже положила глаз на Северуса, – заметила Вальбурга, – что-то она в нем увидела, раз так настойчиво расспрашивала.

***

Когда Луччана осталась в своей комнате одна, она достала сквозное зеркало. Итальянка не была уверена, что оно сработает, так как расстояние было слишком большим, но попробовать стоило. – Папа, папа! Ты слышишь меня? – сказала она в зеркало. – Слышу не очень хорошо, а видеть – совсем не вижу тебя, bambina. Как у тебя дела? – Дела хорошо, здесь всё даже интереснее, чем я думала. Замок Дракона на острове в океане. Очень приличное общество: сплошь британские аристократы. – Cara, ты помнишь, что ты обещала своему несчастному отцу? – Папа! Сколько можно! – Столько, сколько Орсини на каждом обеде будет вздыхать и говорить: «Как там твоя бедная Луччана, все так же не замужем?» – Папа, забудь. Ты помнишь, в детстве мы с тобой были в Епархиальном музее Милана и мне там понравился очень один портрет? – Конечно, помню. Ты просила купить его. Но музей отказался продать нам работу Боттичелли¹, что, впрочем, не удивительно. Я тогда заказал для тебя копию, она же висит у тебя в кабинете, если не ошибаюсь? – Ты будешь смеяться, папа, я тут встретила мага, который очень похож на этот портрет. Настоящее фамильное сходство. – Ты думаешь, он… – Никаких имён! Мало ли, вдруг тут уши кругом, я же еще ничего не знаю. Он британский аристократ, лорд Принц, самый молодой мастер зельеварения за последние сто лет, ты наверняка о нем слышал, как о Северусе Снейпе. – Слышал, конечно. Принц, говоришь? Я узнаю все, что могу, об этом роде, откуда он произошел. А тебе он как, этот Принц? – Что «как», папа? – Понравился? Ты обещала все время думать о женихах! – Я говорила, что в Англии буду думать, а пока я явно не там. – Чувствую, что на твоей свадьбе я буду весь седой и страшный. – Ты всегда будешь самый красивый! Чао, дед! Примечания ¹Речь идёт о портрете Джулиано Медичи https://disk.yandex.ru/i/nTpZLlwEoKxW5g