Глава 45. Сессия Визенгамота

Зал заседаний Визенгамота, Министерство Магии, Лондон Когда зал заседаний наполнился членами Визенгамота, стрелки часов достигли десяти утра, а Дамблдор занял свое место верховного колдуна, разговоры, наполнявшие до того помещение равномерным гулом, стихли. – Объявляю августовскую сессию Визенгамота открытой, – важно сказал Альбус. – Старший секретарь, прошу огласить повестку дня. Амброуз Бейли встал и доложил: – На повестке судебной части заседания слушание трех дел, расследованных Департаментом магического правопорядка и вынесенных для обсуждения и принятия по ним решения Визенгамота. А именно: дело Мориса Пэйна по изготовлению и сбыту не зарегистрированных в гильдии зелий, дело Патрисии Янг – мошенничество с гаданиями и предсказаниями, дело Лизбет Блэнкеншип – врачевание и целительство без лицензии и диплома. Все обвиняемые отказались от предложенных судебных адвокатов Визенгамота и будут защищаться самостоятельно. В законодательной части заседания будет рассматриваться «Закон о преимущественном приеме на министерскую службу маглорожденных». – Нет ли каких-то специальных объявлений перед началом сессии? – Есть. Один род обрел нового главу и передал свои голоса в управление другому члену Визенгамота. Передача скрытая, оглашению не подлежит. Два рода, не имеющие главы, обрели несовершеннолетних наследников и передали свои голоса в управление другим членам Визенгамота. Передача скрытая, оглашению не подлежит. Еще один род в связи с болезнью главы передал свои голоса в управление другому члену Визенгамота. Передача скрытая, оглашению не подлежит. Это всё. – Давайте приступим к слушанию дел, – сказал Дамблдор, который думал совсем не об этих незначительных делах, а о передаче голосов неназванными родами. – Вызывается для слушания Морис Пэйн. В зал зашел молодой человек возрастом до двадцати пяти лет, с умными глазами и несчастным видом, и занял место подсудимого. Мадам Боунс зачитала материалы дела, в которых полностью был доказан факт того, что да, обвиняемый такие зелья изготавливал и продавал. – Я могу задать вопрос обвиняемому? – спросил лорд Нотт. – Да, конечно, – ответила мадам Боунс. – А о каких именно зельях идет речь? – поинтересовался Магнус. – Это были лечебные зелья личной направленности. Очень эффективные. Все пациенты, их принимавшие, полностью поправились от своих недугов. – А почему вы их не зарегистрировали? – Потому что в Англии их нельзя зарегистрировать. Узкая направленность лечебных зелий достигается добавлением в них крови пациента, а это у нас почему-то относится к кровной магии и запрещено законом. Сколько людей потеряли членов своих семей или друзей из-за драконьей оспы. А вы знали, что есть зелье, гарантированно её излечивающее? На этом моменте зал зашумел, слышались голоса, громко произносившие «да нет такого», «чего не придумают, чтобы оправдаться». Старший секретарь призвал к порядку, и Морис Пэйн продолжил: – Вы можете этого не знать, но его разработали целых пятнадцать лет назад в Австралии. Где с того момента смертность от этого заболевания – нулевая. Причина, по которой ваши близкие так и не получили это зелье, заключается в том, что для его приготовления требуется одна унция крови пациента. Это классифицируется как магия крови, поэтому в этой стране это запрещено. Понимаете ли вы, что люди часто умирают от болезней потому, что вы приняли такой закон и косвенно виноваты в их смерти? Подумайте об этом, когда будете принимать решение по моему делу, и вспомните об этом в следующий раз, когда кто-нибудь из вашей семьи заболеет. Зал снова зашумел. Амброуз Бейли постучал молоточком, призывая всех к тишине. – Скажите, господин Пэйн, у вас есть степень в зельеварении? – спросил лорд Селвин. – Я имею степень подмастерья, – ответил обвиняемый и продемонстрировал кольцо. – Уважаемый Визенгамот, у меня есть предложение по решению этого дела. Поскольку формально господин Пэйн нарушил действующий закон, о котором мы потом поговорим с вами отдельно, наказание он должен понести. Я, как новый председатель Совета попечителей Хогвартса, предлагаю назначить обвиняемому наказание: год бесплатных работ по варке зелий для школы, качество которых будет контролироваться мастером зельеварения. Школа же предоставит господину Пэйну проживание и питание, а также возможность готовиться к защите следующей степени под руководством высококлассного мастера. У нас в Магической Британии мастеров в области зельеварения можно по именам всех перечислить, а мы, вместо того чтобы помогать их становлению, пытаемся осудить за хорошо выполненную работу. – Есть какие-то еще предложения по решению этого дела? – громко спросил старший секретарь. – У меня есть, – сказал Дамблдор. – Я не считаю Хогвартс подходящим местом для этого человека. Пусть он год работает зельеваром в Азкабане, где ему и так самое место. Зал снова зашумел. Мнения явно разделились. Старший секретарь опять постучал молоточком и спросил: – Желаете ли вы голосовать по этим предложениям или продолжить прения? Кто за то, чтобы проголосовать? Кресла за большинством членов Визенгамота засветились зеленым светом. Все обратили внимание, что в голосовании принимают участие голоса отсутствующих Блэков, Поттеров и, что очень неожиданно, Слизерина и Певерелла. Это вызвало большее оживление, чем сам вопрос голосования. – Господин старший секретарь, нет ли ошибки в голосовании, так как все мы заметили, что кресла родов Слизерин и Певерелл, так давно пустующие, снова активны? – уточнил лорд Дэрвелл. – Ошибки нет, – громко сказал лорд Прюэтт, председатель Совета лордов. – Эти рода, хвала Магии, наконец, обрели наследников. – И кто же они? Почему нам не представились? – спросил Альбус. – Вас это совершенно не касается, – ответил лорд Прюэтт, – никто не имеет права вмешиваться в дела рода. Если они приняли решение о передаче голосов – это их право. Давайте уже продолжим. Секретарь, объявляйте голосование по вариантам приговора по делу! – Кто за то, чтобы принять предложение Верховного чародея и отправить обвиняемого на год работ без оплаты штатным зельеваром в тюрьму Азкабан? Голосуйте. Секретари, произведите подсчет. Всего двадцать шесть голосов «за», шестьдесят три «против». Голосуем второй вариант, предложенный лордом Селвином. Кто за то, чтобы отправить обвиняемого на год работ без оплаты штатным зельеваром в Школу чародейства и волшебства Хогвартс? Голосуйте. Секретари, произведите подсчет. Всего шестьдесят три голоса «за», двадцать шесть «против». Большинством голосов принято второе решение. Лорд Селвин спустился вниз к обвиняемому и предложил ему идти домой, завтра утром он пришлет ему сову с дальнейшими указаниями. Морис Пэйн был страшно рад такому неожиданному исходу дела и горячо благодарил Георга, но тот сказал, что тут не место ни для чего. Они поговорят потом. Дамблдор смотрел на них сверху и не понимал происходящего. В первый раз то, что он предложил для голосования, не было принято, да еще и с такой сокрушительной разницей голосов. Вопрос, кому же достались те одиннадцать голосов, не давал ему покоя. Кто управляет голосами Поттеров? Откуда взялись наследники у Слизеринов и Певереллов? Кто они такие и кто в этом зале голосует за них? В этот момент снова застучал молоточек старшего секретаря, а в зале появилась новая обвиняемая. – Слушается дело Патрисии Янг о мошенничестве с гаданиями и предсказаниями. Патрисия Янг, молодая женщина лет двадцати пяти, устроилась на месте подсудимого с таким видом, как будто её сюда пригласили по ошибке. Мадам Боунс огласила материалы дела, в которых говорилось, что мисс Янг открыла гадательный салон в мире маглов, где зарабатывала деньги гаданием и предсказаниями, не имеющими под собой никакого основания, и заставляла людей ей верить, используя заклинания и зелья. – Мисс Янг, – спросила Гризельда Марчбэнкс, – какое вы имеете образование? – Я закончила Хогвартс на уровне OWLs и имею «превосходно» по предсказаниям. – Если вы такая талантливая предсказательница, почему не стали работать по данному направлению в Магическом мире? – уточнила леди Марчбэнкс. – Здесь такая конкуренция, что у маглорожденной нет никаких шансов получить свою клиентуру, – ответила Патрисия Янг. – Я хотел бы задать обвиняемой несколько серьезных вопросов, касающихся возможного нарушения ею Статута секретности, потому прошу её поклясться Магией отвечать на них правдиво, – сказал лорд Лестрейндж. – Или, если она не пожелает давать клятву, предложить ей принять Веритасерум. – К чему такие строгости, лорд Лестрейндж? – возмутился Дамблдор. – К тому, что если она столько лет убедительно врала маглам, то что ей стоит обмануть Визенгамот? Так что вы выбираете, мисс Янг? – Хорошо, я дам клятву, – ответила подсудимая и прочла текст по листку, поданному ей одним из секретарей. – Я, Патрисия Янг, клянусь моей Магией отвечать на вопросы правду, одну только правду и ничего, кроме правды. – Итак, мисс Янг, использовали ли вы магию при маглах, которые не являются вашими родственниками и не осведомлены о существовании мира магии? – задал вопрос лорд Лестрейндж. Обвиняемая некоторое время помолчала, соображая, что для нее будет хуже: сказать правду, и тогда её обвинят в нарушении Статута секретности, а это очень серьезное преступление, за него и в Азкабан посадить могут, или соврать? Да что там она творила-то – немного Конфундусов, иногда Обливиэйт, иллюзии легкие, зелья доверия. Не лишит же ее клятва магии, в самом деле. И она решилась: – Нет, я никогда не колдовала в присутствии маглов, не являющихся моими родственниками. После того, как Патрисия Янг произнесла последнее слово, её охватило яркое свечение, и она исчезла из зала, только её волшебная палочка со стуком упала на пол и покатилась в сторону стола секретарей. – Что это было? – взволнованным голосом произнес молодой лорд Ньюпорт. – А это, уважаемые члены Визенгамота, наглядный пример нарушения клятвы собственной магией. Мисс теперь магла и находится где-то в магловском мире, где ей и место, – низким голосом прокомментировал лорд Сайрус Уорт. – Вы поступили с ней жестоко! – вскрикнул впечатлительный Ньюпорт. – Никто никак с ней не поступал. Мисс соврала под клятвой, Магия её наказала. А вы, лорд Ньюпорт, учите основы Магии и ведите себя сообразно лорду, а не истеричной девице. Коллеги, так как вопрос решился сам собой, предлагаю перейти к следующему делу, – сказал лорд Уорт. В оглушительной тишине зала, в котором маги находились под впечатлением от такого явного проявления воли Магии, голос старшего секретаря прозвучал, как будто к нему кто-то применил Сонорус: – Слушается дело Лизбет Блэнкеншип – врачевание и целительство без лицензии и диплома. На месте обвиняемого оказалась совсем молодая девушка слегка за двадцать. Она выглядела так, как будто решилась принять бой, а не защищать себя в Визенгамоте. Мадам Боунс изложила суть дела: обвиняемая, проживающая в Бадли-Бэббертон, не вела постоянной практики, но время от времени к ней обращались её знакомые и соседи за помощью при лечении заболеваний или травм, зная, что она в этом деле сведуща и не откажет. Жалоба поступила от колдомедика, также живущего в Бадли-Бэббертон. – Миссис Блэнкеншип, вы действительно занимались врачеванием и целительством без лицензии и диплома? – спросил лорд Огден. – Я просто оказывала помощь своим родственникам, друзьям, соседям, не получая за это никакого денежного вознаграждения. Можно ли это назвать занятием? – А если бы кто-то из них пострадал по вашей вине? – задала вопрос леди Лонгботтом. – Моя девичья фамилия Розье, целительство – наш родовой дар, который у меня полностью раскрыт. Поверьте, никогда никто бы не пострадал, – насмешливо ответила Лизбет Блэнкеншип. – Но почему тогда вы не получили диплом и лицензию, которые имеют многие маги, не имеющие никакого дара в этой области? – изумился лорд Огден. – Еще раз напоминаю – девичья фамилия Розье. Наша семья была признана пособниками Тёмного Лорда, имущество конфисковано. У меня просто не было денег, да и возможности учиться на колдомедика. И даже если бы я получила грант на обучение как имеющая раскрытый дар, то все равно не смогла бы учиться дальше – в Хогвартсе отменили изучение основ колдомедицины. Без NEWTs по данному предмету продолжать образование в этом направлении невозможно, а сдать его при этом Министерстве мне бы точно не дали. – А почему в Хогвартсе отменили такой нужный предмет? – удивился лорд Уорт и посмотрел на Дамблдора. – Я сейчас не готов ответить на этот вопрос, – замялся Альбус, – скорее всего, его отменили до того, как я стал директором. – Отнюдь нет, – произнес Родерик Бэлби. – Его отменили всего пятнадцать лет назад, когда вы, господин Верховный чародей, уже были директором. Я помню это, так как – думаю, всем это известно, – возглавляю род потомственных зельеваров. А для зельевара не иметь хотя бы OWLs по колдомедицине – значит никогда не получить даже кольца Подмастерья. Вот все теперь сдают экзамены по этому предмету самостоятельно. – Мне кажется, уважаемые члены Визенгамота, – сказал Альбус, – вы отвлеклись от основного вопроса. Мы не программу Хогвартса обсуждаем, а должны принять решение по делу Лизбет Блэнкеншип. – У меня есть предложение, – вмешался лорд Малфой, – вынести миссис Блэнкеншип предупреждение и оправдать с условием, что она в течение последующих пяти лет подготовится и сдаст экзамены по основам колдомедицины. И не обязательно это делать в Магической Британии. Есть, к примеру, Международный сертификационный центр в Швейцарии. После миссис Блэнкеншип пройдет обучение на сертифицированного колдомедика в любом, по её выбору, образовательном учреждении. Для оплаты экзаменационного сбора и обучения на колдомедика она получит грант от одного из международных благотворительных фондов. Я это гарантирую. – Я протестую! Это не приговор, а поощрение! – резко высказалась Гризельда Марчбэнкс, которая возглавляла комиссию по приему OWLs и NEWTs при Министерстве магии, а также была сторонницей Дамблдора. – Я считаю, что мы должны осудить миссис Блэнкеншип на год лишения свободы с заключением в тюрьму Азкабан и вынести строгий запрет впредь оказывать любую медицинскую помощь! – Я хотел бы задать вопрос Гиппократу Сметвику, которого вижу среди зрителей – никто не возражает? – уточнил лорд Нотт. Никто не возражал, в том числе и сам главный колдомедик больницы Св. Мунго. – Уважаемый господин Сметвик, много ли у вас в больнице целителей с раскрытым даром? – задал свой вопрос Магнус. – Я один, – ответил целитель. – Это очень редкий дар, я потому и пришел на слушание, что хотел выступить в защиту Лизбет. Решение, которое предложил лорд Малфой, это примерно то, что хотел предложить я. Когда кто-то из вас или ваших детей будет умирать, а меня не окажется на месте, вы вспомните, что у нас был шанс получить для больницы еще одного целителя, но вы своим голосованием его зарубили. – Спасибо за такой подробный ответ, – сказал лорд Нотт. – Кто-то еще хочет высказаться или задать вопросы? – произнес Дамблдор. – Я лично поддерживаю предложение уважаемой леди Марчбэнкс. Всё это клевета и наговоры на министерство, чтобы вызвать у вас сочувствие. Если больше нет желающих высказаться, то перейдем к голосованию. Амброуз Бейли встал и постучал молоточком, призывая всех к вниманию. – Кто «за» то, чтобы принять предложение леди Марчбэнкс: утвердить приговор – лишение свободы в Азкабане сроком на один на год и строгий пожизненный запрет оказывать любую медицинскую помощь? Голосуйте. Секретари, произведите подсчет. Всего тридцать восемь голосов «за», пятьдесят один «против». Голосуем второй вариант, предложенный лордом Малфоем. Кто «за» то, чтобы вынести обвиняемой предупреждение, оправдать с обязательством получить образование в области колдомедицины и сертификацию колдомедика? Голосуйте. Секретари, произведите подсчет. Всего сорок четыре голоса «за», тридцать восемь «против», и семеро воздержались от принятия решения. Большинством голосов принято второе решение. Дамблдор был в бешенстве. Уже второй раз «прокатили» то решение, которое поддержал он. Разница составила всего шесть голосов! Он специально следил, как голосовали переданными голосами – все они были против предложения Марчбэнкс. Можно было сделать вывод, что целых одиннадцать голосов ушли в тёмную фракцию. «Надо срочно выяснить, кто эти наследники Слизерин и Певерелл. Оба рода имели сразу по три голоса, а иногда и меньшее решает дело. Наконец, судебная часть закончилась. Вот на законодательной-то я сейчас на вас потопчусь», – мстительно подумал Альбус. Снова застучал молоточек старшего секретаря, призывая всех к вниманию. Амброуз Бейли встал и произнес: – Переходим к законодательной части заседания. На рассмотрение представлен проект «Закона о преимущественном приеме на министерскую службу маглорожденных», его представляет один из авторов законодательной инициативы мисс Келли Уиггенс, сотрудница Законодательного отдела Визенгамота. Прошу вас подняться на трибуну и представить Визенгамоту ваш проект. Мисс Уиггенс было около тридцати. Гладкие волосы, собранные в пучок, серая мантия мышиного оттенка, под ней явно магловский, тоже серый деловой костюм. – Уважаемые члены Визенгамота! Этот закон очень важен для всех маглорожденных. Ни для кого не секрет, что совсем еще недавно все должности в Министерстве занимали исключительно чистокровные волшебники. Но число маглорожденных магов в нашем обществе растет с каждым днем, и все они хотели бы видеть в управляющем нашим миром обществе своих представителей. Однако попасть на любую работу маглорожденному очень сложно. Например, существует откровенная дискриминация маглорожденных колдомедиков в больнице Святого Мунго, где они могут работать либо на уровне медиведьмы, либо максимум колдомедика первого уровня. Но туда хотя бы можно устроиться маглорожденному, а в Министерство – практически нет. При общих равных данных у двух кандидатов – одного маглорожденного и одного чистокровного – всегда выбор делается в пользу чистокровного. Мы хотим изменить этот подход. В нашем законе прописано, что если на одну должность претендуют кандидаты с одинаковым опытом работы и образованием, то выбор должен быть сделан в пользу маглорожденного кандидата, так как чистокровному волшебнику нет проблем найти себе другую работу, а с трудоустройством у маглорожденных из-за предвзятости многих работодателей большие проблемы. По этой причине некоторые маглорожденные маги вынуждены уходить жить обратно в мир маглов, мы же не хотим этого допустить. Поэтому я призываю вас проголосовать за принятие этого закона. У меня всё. – Желает ли кто-то выступить в прениях по данному закону? – Я желаю, – Люциус Малфой встал, спустился со своего места вниз и снова поднялся на трибуну. – Перед тем, как начать свое выступление, я хотел бы обратиться к господину Сметвику, который, к счастью, не успел уйти, чтобы он смог дать ответ на то обвинение, которое прозвучало в его адрес. Скажи нам, Гиппократ, почему колдомедиками второго уровня и старшими колдомедиками не могут работать маглорожденные? – Да все очень просто, – ответил разозленный Сметвик. – Маглорожденным не хватает магического резерва для постоянной работы с заклинаниями высшего уровня. Именно с ними работают старшие колдомедики. Они просто профнепригодны для этой работы. – Спасибо, уважаемый господин Сметвик. Видите, как легко можно манипулировать фактами? Не будем теоретизировать, рассмотрим вопрос на практике. Люциус спустился вниз к столу секретарей. – Вот мы видим трёх рядовых секретарей Визенгамота. Я с ними не знаком, ничего не знаю ни об их статусе крови, ни об их биографии. Господа секретари, вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов? Секретари не возражали, а весь состав Визенгамота с интересом следил за действиями лорда Малфоя. – Могли бы вы представиться, – обратился он к первому сидевшему за столом секретарю, – а также назвать свой статус крови? – Роберт Николсон, маглорожденный. – Скажите, Роберт, сколько у вас сданных экзаменов? – Шесть NEWTs: история магии, трансфигурация, чары, УЗМС, ЗоТИ, арифмантика. – Роберт, каким образом вы получили эту должность? – Увидел объявление в «Пророке» о поиске помощника секретаря. Меня приняли. Два года работал на этой должности. С этого года удостоен повышения: переведен за хорошую работу на должность секретаря. – А какие у вас дальнейшие планы? – Пока не знаю, возможно, попасть на должность личного помощника к какому-нибудь руководителю в Министерстве. – Сейчас вы работаете же в Визенгамоте. Скажите, а кто был главой Визенгамота до господина Дамблдора? – Я не помню, но для моей работы этого не нужно. – Тогда вопрос, который связан именно с работой судебной системы. Чем отличается романо-германское законодательное право от английского прецедентного? – Я не знаю… – Спасибо, Роберт, не обижайтесь на меня, на самом деле это всё были очень простые вопросы. – Теперь вы, – Люциус перешел ко второму секретарю. – Эдварт Фортер, чистокровный. Двенадцать NEWTs. Шесть экзаменов я сдал в Хогвартсе, и еще к шести готовился самостоятельно и сдавал их в Министерстве: основы правоведения, основы политологии, мировая магическая история, мировая магическая география, французский язык, латынь. В странах англо-американской правовой системы в системе общего права признается судебный прецедент. Решение принимается по конкретному рассматриваемому делу, и это решение в дальнейшем будет применяться к другим подобным делам, в романо-германском праве этого нет. – Спасибо, Эдвард, что сразу предоставили столько информации. Скажите, как вам удалось сдать столько экзаменов в Министерстве? Семья наняла вам репетиторов и оплатила их сдачу? – Вся моя семья – это мать, которая работает швеёй у мадам Малкин. Все предметы я изучал самостоятельно, а деньги на сдачу накопил, работая летом то официантом в кафе Фортескью, то уборщиком в «Пузыре» на Ривер-ран, то курьером в «Ежедневном пророке». В предвыпускной год мне удалось устроиться сюда в секретариат на должность помощника секретаря. За хорошую работу меня сразу после выпуска пригласили на постоянную службу. Я работаю здесь три года и уже почти накопил на поступление в магическую Сорбонну на факультет адвокатуры, так как я планирую стать адвокатом при Визенгамоте. – Спасибо, Эдвард. Успехов вам в ваших планах, – сказал Люциус и перешел к третьему секретарю. – Престон Белл, маглорожденный. Десять NEWTs из которых пять были сданы самостоятельно в Министерстве: основы политологии, мировая магическая история, мировая магическая география, французский язык, испанский язык. Половину денег на подготовку дали родители, половину заработал сам как репетитор для поступающих в Хогвартс и для старших студентов перед экзаменами. Планирую попасть на работу в Отдел международного магического сотрудничества, потому продолжаю изучать языки. Сейчас готовлюсь к сдаче экзаменов по немецкому и китайскому языкам. На работу сюда попал случайно. Туда, куда бы я хотел попасть, в этот год не набирали сотрудников. Я жду, пока там откроется вакансия, чтобы участвовать в конкурсе, а пока занимаюсь, чтобы усилить свои позиции для его успешного прохождения. – Спасибо, Престон. Вам также успехов в ваших планах, – сказал Люциус и вернулся на трибуну. – Как вы все имели возможность убедиться, если маглорожденный не ленится, то у него абсолютно равные шансы с чистокровным кандидатом. А если ему достаточно элементарной программы Хогвартса, когда он все свое свободное время проводит за игрой в «Плюй-камни» или в «Подрывного дурака», когда его коллеги не выходят из библиотеки, а летом бездельничает, когда все остальные либо работают, либо получают дополнительные знания – это его собственный выбор. И то, как мы видим, это не мешает попасть на работу в Министерство. Если мы примем такой закон, то маглорожденные просто перестанут самосовершенствоваться, считая, что их и так возьмут на работу, а если что, то они подадут в суд. Я не только не считаю этот закон полезным, я уверен, что он вреден, в первую очередь для самих маглорожденных. Рекомендую всем проголосовать против его принятия. Люциус помолчал с минуту, и продолжил: – И еще, если позволите, несколько слов по положению маглорожденных. Готовясь к прениям по этому закону, я решил собрать некоторую информацию. И случайно нашел то, что поразило и напугало меня. Из тех маглорожденных волшебников, которые получают приглашения в Хогвартс, его не оканчивают около пятнадцати процентов. Куда же они деваются? В зале наступила полная тишина. Казалось, что все затаили дыхание. – У части ушедших указана школа, куда они перешли, а у части – ничего. Я решил выяснить, почему эти ученики и в Хогвартс не вернулись и в другую школу не перешли. И вместо учеников я нашел «Свидетельства о смерти» этих детей. Похоже, что многие из маглорожденных студентов возвращаются в дома, где с ними жестоко обращаются. Я просмотрел далеко не все дела, но почти сразу обнаружил, что более двух десятков студентов были убиты членами их семей. Запомнился случай с тринадцатилетней Эмили Уинтерс. Это случилось всего три года назад. Её нашли забитой до смерти менее чем через две недели после начала летних каникул. Когда её отца, а сделал это именно он, спросили, почему он так поступил, он сказал, что Эмили обладает демоническими способностями и ей нужно было умереть. Вздохи и ропот пронеслись по Визенгамоту. – А вы знаете, что только семьдесят процентов тех, кто был вписан в Книгу приема, доживают до одиннадцати лет, чтобы получить то заветное письмо, а остальные умирают, замученные церковными экзорцистами, своими собственными родственниками и соседями? Когда мы говорим, что дети священны и неприкосновенны, это включает в себя всех детей, независимо от кровного статуса. Как часто представители Магического мира навещают маглорожденных магов до поступления в Хогвартс и во время учебы там? В зале снова повисла тишина. – Я вам отвечу – никогда. Я лично знаком с сейчас уже взрослым магом, которого постоянно избивал его отец-магл. Он делал это потому, что ненавидел волшебство. Мой знакомый оказался сильным магом и смог выжить, но есть те, кого не убивали. Кто ушел из этой жизни добровольно, не выдержав такого отношения в мире маглов. И никого не волнует эта проблема, которая гораздо глубже и серьезнее, чем сравнение результатов экзаменов при приеме на работу. Я предлагаю глубоко изучить этот вопрос и разработать какие-то меры по защите прав маглорожденных волшебников в мире маглов. Теперь у меня всё. Все члены Визенгамота были ошарашены теми данными, которые привел Малфой. Тот закон, по которому они собирались голосовать, казался им уже каким-то нелепым недоразумением на фоне такой большой проблемы, и ни у кого больше не было желания участвовать в прениях по нему. Даже Дамблдор промолчал, понимая, что получит много вопросов по последней части выступления Малфоя. Застучал молоточек старшего секретаря, призывая всех к вниманию. Амброуз Бейли встал и объявил: – Голосуйте «за» или «против» принятия «Закона о преимущественном приеме на министерскую службу маглорожденных». Секретари, произведите подсчет. Пятнадцать голосов «за», семьдесят четыре «против». Это была полная победа тёмной фракции на этой сессии Визенгамота.