Глава 61. Реальность антимагической конспирологии

Лорд Эндрю Роберт Бакстон Кавендиш, XI герцог Девонширский, родился второго января 1920 года в Лондоне. Отцом его был Эдвард Кавендиш, десятый герцог Девонширский, а мать – дочерью четвертого маркиза Солсбери. Как и большинство детей аристократов, Эндрю Кавендиш закончил сначала Итон, а затем Кембриджский университет. Во время Второй мировой войны он служил в британской армии. И, начав службу в чине второго лейтенанта Колдстримской гвардии, окончил её в звании майора с военным крестом «в знак признания доблестных и отличившихся заслуг» на груди. После войны занимался политикой. Высшая должность, которую смог занять за время карьеры Эндрю Кавендиш, – пост министра в правительстве шестьдесят пятого премьер-министра Великобритании Гарольда Макмиллана, его дяди по браку, и пост парламентского заместителя министра. Ну, и, кроме всего прочего, Эндрю Кавендиш в качестве герцога Девонширского, был наследственным пэром Англии. «Санди Таймс» ежегодно относила герцога к первой сотне самых богатых людей Великобритании. Кроме многочисленной недвижимости ему принадлежал известный книжный магазин «Хейвуд-Хилл» и джентльменский клуб «Праттс». Так же Кавендиш был одним из основателей и главным покровителем Фонда «Следующий век». Именно в джентльменском клубе «Праттс» раз в две недели проходили встречи некоего тайного общества, прикрытием деятельности которого и служил Фонд «Следующий век». Причиной появления этой организации были события января 1952 года.

***

Одиннадцатого января только недавно принявшего титул герцога вызвал к себе в Бленхеймский дворец сэр Уинстон Черчилль, который в октябре 1951 года снова стал премьер-министром. Ему было на тот момент семьдесят шесть лет, и состояние его здоровья внушало серьёзные опасения. Семья Кавендиш, как и многие английские аристократы, были масонами. Отец Эндрю, Эдвард Кавендиш, за три года до своей смерти даже стал Великим Магистром Объединённая великая ложа Англии (ОВЛА). Уинстон Черчилль был принят в состав ложи Стадхолм, входящей в состав ОВЛА и дошел до звания мастера ложи, но в октябре 1912 года официально оставил её в связи с назначением первым лордом Адмиралтейства, хотя и не перестал формально быть масоном. Эндрю Кавендиш входил в ту же ложу, что и Черчилль, а также безмерно уважал его как политика и был очень впечатлён его знаменитой фултонской речью, после которой посмотрел на безопасность Британии совершенно по-другому. Бленхеймский дворец, Вудсток, графство Оксфордшир Сэр Уинстон ожидал его в кабинете за столом, на котором лежала довольно пухлая папка. – Здравствуйте, дорогой Эдвард, я рад, что вы откликнулись на мое предложение. Присаживайтесь поближе к столу – разговор у нас будет о вещах настолько невероятных, что мне остается надеяться, что вы не посчитаете меня сошедшим с ума или впавшим в маразм, – сказал Черчилль. – Я даже не знаю, это везение или проклятье, что именно мне досталась эта информация, которую я хочу передать вам, так как вижу в вас истинный британский патриотизм и сильный характер. Мое здоровье с каждым днем ухудшается, и пока я еще могу достаточно свободно говорить, я решил, наконец, переложить бремя знаний, возложенных на мои плечи сразу после того, как Георг VI официально назначил меня премьер-министром… – Приближалась полночь. Я сидел у себя в кабинете и читал донесение разведки о массовом убийстве британских военнопленных, учинённом 14-й ротой дивизии СС «Мёртвая голова». Это случилось три дня назад, 27 мая 1940 года во время Французской кампании вермахта, когда наши британские экспедиционные силы пытались прорваться к Па-де-Кале. Солдаты 2-го батальона Королевского Норфолкского полка оказались отрезаны от остальных частей и заняли здание фермы в Ле-Парадиз, отражая наступление солдат Ваффен-СС. Когда у солдат закончились боеприпасы, они вынуждены были сдаться в плен немцам, но те повели их через дорогу, поставили к стене сарая и хладнокровно расстреляли из пулемётов девяносто семь британских солдат. – Строчки отчета мелькали перед глазами, я думал о реакции общества, когда этот факт будет обнародован. После аннексии нацистской Германией Австрии и вторжения в Чехословакию, дав гарантии безопасности Польше, Великобритания и Франция были вынуждены 3 сентября 1939 года объявить войну Германии. Британские экспедиционные силы были отправлены во Францию в сентябре 1939 года и заняли позиции вдоль франко-бельгийской границы и до мая 1940 года боевые действия не вели. Но 10 мая 1940 года началось полномасштабное наступление немецких войск, в результате чего британские экспедиционные силы были отрезаны вместе с частями французских, бельгийских и других союзных войск в северо-восточной части Франции и Бельгии и впоследствии эвакуированы домой. Война с нацистской Германией сильно влияла на людей: они выглядели непривычно подавленными. Даже погода стояла безрадостная. Промозглый туман в начале лета… Сэр Уинстон сделал большой глоток чая, который незаметно сервировали слуги, помолчал минуту и продолжил: – Закончив чтение документа, я потянулся, закинув руки за голову. Хотел было посмотреть в окно, но высокие подъемные окна напротив камина были плотно закрыты из-за не вовремя наступившего похолодания. Я поднялся и подошел к окну, откинув штору, стал смотреть на туман, липнущий к стеклам. И тут я услышал, как кто-то негромко кашлянул у меня за спиной, и звук этот был уже мне знаком. Очень медленно я повернулся лицом к пустой комнате. – Премьер-министру маглов. Срочно необходимо встретиться, – сказал похожий на лягушку человечек в длинном серебристом парике, что был изображен на картине, висевшей в дальнем углу комнаты. – Будьте добры ответить немедленно. С уважением, Леонард Спенсер-Мун. Человечек на картине вопросительно посмотрел на меня. Поскольку я никогда не видел говорящих портретов, мне стало очень любопытно встретиться с тем, кто таким удивительным способом требовал встречи со мной. – Хорошо, – ответил я. – Да, я согласен встретиться. После чего я поспешно вернулся к столу, на ходу поправляя галстук, и едва успел снова сесть в кресло и придать своему лицу по возможности непринужденное выражение, как в пустом мраморном камине вспыхнуло зеленое пламя. Стараясь ничем не выдавать удивления и тревоги, я наблюдал, как в пламени возник довольно высокий господин средних лет. Секунда, другая – и вот уже он ступил на прекрасный антикварный ковер, стряхивая пепел с рукавов своего длинного плаща. – Премьер-министр, – сказал гость, подходя ко мне с протянутой рукой. – Рад знакомству. Я министр магии Магической Британии Леонард Спенсер-Мун. – Это шутка такая? – спросил я. – Абсолютно нет, – сказал незнакомец, представившийся министром магии, и рассказал мне о том, что существует, можно сказать, параллельный нашему, Магический Мир, где тайно живут волшебники, составляя единое волшебное сообщество, а Министерство Магии этим сообществом управляет и строго следит, чтобы немагическое население ни в коем случае не узнало о его существовании. – Должен сказать, вы восприняли встречу со мной значительно лучше, чем ваш предшественник, – добавил Спенсер-Мун. – Он попытался выбросить меня из окна, приняв за агента оппозиции. Министр Магии выглядел откровенно неважно, было видно, что он уже достаточно долгое время не высыпается и поглощен какими-то проблемами. – Вижу, у вас тоже была трудная неделя? – спросил я. – Думаю, так же, как и у вас, – ответил Спенсер-Мун, устало потирая глаза, а потом кивая на отчет на моем столе. – Резня в Ле-Парадиз? – Вас тоже коснулось? – удивился я. – Разумеется, – ответил он и рассказал мне о Геллерте Гриндевальде и его деятельности. После этого мы встречались еще несколько раз. Когда началась Битва за Британию, маги показали мне вход в их Магический квартал для сооружения рядом бомбоубежища, так как никакое волшебство от немецких бомб не спасало. Тогда-то и выяснилось, что некоторые из обычных людей могут видеть их зачарованный вход. Я сам лично отобрал несколько человек для разведывательной акции на территории Магического квартала, откуда они вернулись с морем полезной информации. Так мы получили общее представление о возможностях магов. Мы пробовали установить слежку за отдельными волшебниками, чтобы попытаться наладить контакт с целью более глубокого изучения магического мира, но ничего не получалось. Способность магов к мгновенной телепортации обрывала все концы. Помог случай. Все государственные служащие были предупреждены, что нужно докладывать обо всех странных происшествиях, и когда в Министерство образования пришла жалоба на Школу чародейства и волшебства Хогвартс, её сразу переслали в мой офис. Родители некой Мелани Бенфлит Патрик и Виктория требовали от Министерства образования провести инспекцию в школе-интернате Хогвартс, куда не допускаются родители, которым не сообщают о травмах, полученных детьми во время обучения. Проверка быстро выявила, где проживает семья Бенфлит и я лично навестил их. – Патрик и Виктория были медиками: отец хирургом, а мать – старшей операционной сестрой. Их дочь, Мелани, до того как ей пришло письмо из Хогвартса, с самого раннего детства готовилась к поступлению в университет, чтобы получить медицинское образование. Они жаловались на то, что не понимают, как они могли отпустить свою единственную дочь в какой-то непонятный интернат учиться волшебству. А когда она приехала на каникулы, оказалось, что за полгода Мелани дважды получала там травмы: перелом лодыжки, которую якобы защемили волшебные ступеньки на движущейся лестнице, и химический ожог рук на занятиях по зельеварению, где не соблюдаются даже элементарные правила техники безопасности, что стало им ясно из рассказа дочери. Я, в свою очередь, рассказал, что знал, о волшебном мире, и навел их на мысль, что волшебники воздействовали на их сознание для того, чтобы они разрешили дочери ехать в Хогвартс. И что этим людям ни в коем случае нельзя доверять. Супруги Бенфлит согласились наблюдать за дочерью, а затем нам удалось уговорить и саму Мелани стать нашим агентом в магическом мире. – Все наши знания, полученные через нее и некоторых других агентов, всё здесь, – Черчилль положил руку на толстую папку, – я не стану рассказывать – ты прочтешь всё сам. – Сэр! Спасибо вам за такой интересный рассказ. Всё это очень удивительно для меня и верится с трудом, но зачем вы именно мне передаете эту информацию? – спросил Эндрю Кавендиш. – Хотя Великобритания и вошла в число победителей во Второй мировой войне, результаты этой войны для нас ужасающи. Страна оказалась на грани банкротства, которого удалось избежать только благодаря американскому займу в три с половиной миллиарда долларов. Приходит конец Британской империи. В колониях резко усилилось антиколониальное движение. Мы уже потеряли Бирму, Цейлон, Индию, Пакистан, Палестину. И это только начало. Скоро мы лишимся рычагов давления на Ближний Восток, потеряв Суэцкий канал. Лет через двадцать-тридцать от семисот миллионов имперских подданных, что существовали в 1945-м году, останется пара миллионов старых потёртых англичан в твидовых пиджаках, живущих на своем сыром и туманном острове. А миллиардный долг лишает нас возможности вести абсолютно независимую политику. У меня есть план, который поможет Британии обрести былое величие, но мне никак не успеть его реализовать, и я хочу передать его в надежные руки. – Вы нашли такие руки, сэр. В чем суть плана?

***

Меньше чем через месяц после этой беседы, в феврале 1952 года, Черчилль пережил еще один инсульт и на несколько месяцев утратил способность связно говорить. А потом еще и начал терять слух. В 1955 году сэр Уинстон ушел в отставку, удалился от дел, хотя еще бывал в Палате общин, но уже в инвалидном кресле. 10 января 1965 года он скончался. С той самой памятной беседы сэр Эндрю больше с ним специально не встречался, а после его смерти организованный Кавендишем по правилам масонской ложи Фонд «Следующий век» получил в наследство два миллиона фунтов с пометкой в завещании: «Вы на верном пути».

***

Герцог Девонширский собрал для реализации плана сэра Уинстона несколько таких же, как и он, аристократов, патриотов Британии. С некоторыми из них он учился вместе в Итоне и Кембридже, с кем-то вместе служил, состоял в ложе или общался в Палате лордов. Для сохранения секретности они никогда в переписке или на личных встречах в клубе не называли своих имен, а использовали принятые ими псевдонимы по именам богов, которые некоторым образом отражали их занятия и общественное положение: Балор, Беленус, Бран, Дагда, Диан Кехт, Таранис, Тевтат, Эзус. Более сорока лет созданная ими организация занималась активным исследованием Магического мира, как с политической стороны, так и с практической, или, вернее сказать, магической. Они были более чем заинтересованы в реализации политики Дамблдора, этого местного политического вождя, такого небольшого магического Ленина со стремлением ко всеобщему равенству. Но в последний месяц из Магической Британии стали приходить очень тревожные новости. Кто-то начал проводить некие мероприятия, идущие вразрез с планами «Следующего века» и направленные на реверс магов в сторону традиций Магического Мира. Посовещавшись, руководители приняли решение, что им необходима встреча с Дамблдором для оценки целесообразности его дальнейшей поддержки. Предположительно где-то в Лондоне – Здравствуйте еще раз, Альбус! – сказал Балор. – Мы видим, что вы уже готовы к общению. – Кто вы? Что вы от меня хотите? – подал голос Дамблдор. – Кто мы – неважно. Скажите, Альбус, – спросил Эзус, – вам уже много лет, а у вас так и не появилось политического преемника. Вы планируете жить вечно? – Вечно не планирую, – ответил Дамблдор, – но есть способы оставаться в этом мире как можно дольше. – Понятно. Стало быть, вы и дальше будете на политической арене возглавлять движение за права маглорожденных? – уточнил Дагда. – Нет такого движения, – ответил Альбус, – есть я и мои сторонники. А за что они будут бороться, мне виднее. – А вы заметили, что в последнее время появилась сила, которая вам противостоит? – спросил Бран. – Конечно, заметил. В школе происходит полный бардак, какие-то странные новые движения в Магическом квартале. Какой-то «Орден Дракона» финансирует эти мероприятия, пока не знаю, что это и кто это, – искренне ответил Дамблдор. – Что думаете предпринять? – поинтересовался Диан Кехт. – Сначала хотел просто выждать время и посмотреть. Но сегодня, после того как меня выпихнули из Общественного центра, потому что, видите ли, он еще не открылся, думаю им помешать, – сказал Альбус. – Как именно? – уточнил Таранис. – Наёмники. Если ночью двадцать шестого случится пожар, то утром двадцать седьмого открывать будет нечего. Еще думаю о показательном убийстве кого-то из их основных деятелей. Скорее всего, Малфоя, как активного организатора всего этого безобразия. Можно или нанять убийцу, или просто магией заставить кого-то его убить. А дальше пустить слух о тёмных силах, которые снова рвутся к власти, и дело сделано. – Приятно слышать, что вы готовы к активным действиям, мы в вас не ошиблись, – сказал Тевтат. – Действуйте и помните, что мы в курсе всех ваших жизненных грешков, начиная от Геллерта и вашей сестры и заканчивая Поттерами. Если вы дадите слабину, нам придется вас заменить. Это займет, конечно, какое-то время, но мы надеемся, что этого не понадобится, – заметил Беленус. – Мы решили, что всё-таки нам нужно поддерживать с вами связь, а не только вести одностороннее наблюдение, – снова вступил в разговор Балор. – В почтовом отделении в Хогсмиде для вас арендована анонимная ячейка №7. Нам вы будете писать на почтовое отделение Диагон аллеи, для абонента ячейки №4. Мы постараемся собрать информацию об «Ордене Дракона» и выслать вам. От вас же ждем активных действий. Дамблдор собирался что-то сказать, но не успел, так как внутри допросной заклубился усыпляющий газ. – Как уснет – надо его еще раз шокером для надежности жахнуть, – сказал Таранис, – так, для общей безопасности. Примечания Значение имен богов вынесено в Дзен https://dzen.ru/a/Yjwg0s2YRBqEBCSa