Садомазохизм?

Впискас и Крискас стали союзниками не только из-за... Неких чувств, но и из-за одних и тех же целей, которые в первые же секунды их знакомства установились как «общие». Пусть и мотивы слегка различались. Но ментальную связь никто не отменял. Что Впискас, что Крискас в свое «золотое» время забивали один большой болт на свое здоровье. Первый потому что не умел по-другому, второй — потому что жертвовал собой ради работы и друзей. В целом их жизнь походила на какой-то бесконечный садомазохизм. Крискас всегда мечтал работать в лаборатории. И попав туда, он был ужасно счастлив. Мало того, что дружит с начальником, так ещё и имеет прекрасную девушку и не менее прекрасный коллектив. Только вот Крискас слегка забывал, что работать почти двадцать часов в день не очень-то хорошо сказывается на организме. Так еще и нужно чем-то кроме энергии солнца питаться, представляете? Просто это была мечта Крискаса. Была. А Впискас привык, что ему ничего не будет. Только он, оказывается, никогда не был бессмертным. И отмазка «да ладно, мне ничего не будет», оказывается, не во всех случаях работала. И вообще, как можно было находить боль приятной? Кто-нибудь знаком с понятием «приятная боль»? Наверное, кто-то знаком. Но это был мазохизм. Что насчёт садизма? Насчет садизма даже лишние комментарии не нужны. Крискасу было вполне нормально закапывать сомнительного вида трупы, Впискасу было нормально во всех смыслах пачкать руки по локоть в крови. Однако садомазохизм — очень сложная штука. Это не просто «убивать и страдать». Точнее, и это тоже. Просто все чуть сложнее. Крискас слишком любил свою работу. Ему казалось, что он достиг вершины. Его мечта сбылась. Жизнь прекрасна. Как бы не так. Где вообще берет начало этот порочный круг? Где-то на окровавленном асфальте, на усердной работе, на первой жертве. Ну, неважно. Ужасное чувство, да? Ты работал, не покладая рук, ты поддерживал своего друга всеми усилиями, жертвуя своим сном, своим здоровьем. И этот самый друг меняет твою жизнь с ног на голову. Вы когда-нибудь были в такой ситуации: ваш бывший лучший друг лежит мёртвым перед вами? Я тоже думаю, что не были. А Крискас был. Прискас действительно был для него лучшим другом. Самым лучшим. В итоге стал врагом. И его брат, которого Крискас пытался спасти вместе с Прискасом теперь тоже враг. Союзники Прискаса и его брата — враги. Бывшая девушка — враг. Жизнь разделилась на «до» и «после». Буквально все личности, которые на постоянной основе фигурировали в прошлой жизни Крискаса, теперь были по другую сторону баррикады. Они что... Серьёзно? Теперь понятие «счастье» — какой-то тошнотворный пережиток прошлого. Ладно, может, и не совсем так. Крискас вполне мог бы назвать себя счастливым рядом с Впискасом. Но того счастья, которое он испытывал тогда... Он больше не чувствовал. И, скорее всего, никогда не почувствует. Кто вообще вспоминал бы моменты закапывания трупов с неким теплом? Ведь в этом, наверное, был особый шарм? Возможно. Просто Прискас почему-то всегда именно Крискасу доверял такую работу — закопать труп какого-нибудь эксперимента. Может быть, это льстило последнему. Или, может, он вообще далеко не в Ванессу был влюблён. Кхм. Иногда было выгоднее закопать труп, чем утилизировать как-то иначе. Или быстрее, или удобнее. И вот эту мерзопакость надо было «с глаз моих убрать», как выражался сам Прискас. Зачастую эти трупы были полусгнившими, с оторванными конечностями, искалеченными, окровавленными... Иногда даже с червями какими-нибудь. А еще это все, конечно же, достаточно резко и не особо приятно пахло вдобавок. Стоит ли упомянуть, что однажды Крискас буквально блеванул в кустах, закопав такое чудо? Даже Впискасу становилось плоховато после прослушивания таких историй. Но Крискас с медицинским образованием, ему нипочем. С другой стороны, наверное не все медики закапывали трупы... Впискас не встречался с такой гадостью в лицо ни разу. Да, он перерезал глотки, вскрывал кому-то вены, кого-то бил головой о стену, душил, избивал... Но кишки никогда не выдергивал. И в целом, когда дело доходило до внутренностей, Впискас старался их не трогать. Случайно что-нибудь вылезло? Ну, окей, но дальше ворошить не будем... Слишком много крови? Отойдем подальше и, пожалуй, закончим. Сколько бы жертв у Впискаса не было, он, почему-то, никак не мог потерять чувство отвращения к этим развороченным телам и всему подобному. Двухвостый всегда ограничивался тем, что просто убивал жертву. Какие-нибудь извращения — точно не про него. Просто кровь. Не более. Конечно, Впискас мог бы заняться чем-то таким... В теории. Просто... Зачем? И была небольшая преграда. В виде совершенно неестественных для убийцы эмоций. Отвращение. Жалость. То самое чувство «не могу это сделать». Всем знакомо, да? Возможно ли уважать своих жертв? Есть вообще какая-то грань? Что это ещё за «пределы жестокости»? ... Ладно. Крискаса ведь нельзя назвать убийцей. Он никого не убивал. Но что если он более жестокий, чем «настоящий» убийца? Жестокость — это не про убивать, ведь так? Но где эта грань? Никто не знает. А вы вообще когда-нибудь резали себя? Находили это приятным? Впрочем, сейчас не о вас. Не то чтобы Крискас находил портить своё тело шрамами приятным. Ну, было немного шрамов на бедрах, но что вы хотели, с такой-то жизнью. А у Впискаса все руки в шрамах. Противоположности притягиваются. Это я к чему. Мазохизм — это не только шрамы. Не только селфхарм. Это и переработки, и выгорание... В том случае, когда считаешь это приятным. Ведь ты отдал всего себя, чтобы... Чтобы что? Чтобы потом смотреть на сгоревшее здание, где пару лет назад был центр твоей вселенной? А ведь где-то на заднем дворе до сих пор закопаны трупы. Является ли мазохизмом то, что Крискас пошел искать то место, где последний раз закапывал труп? Или это уже стало элементом неотъемлемой тоски? Интересно, они уже сгнили до конца?