Вернутся к фанфику
1 глава. Неудачный побег от бедности.
5 октября 2025, 10:38 Утро Хуа Чэна начинается не с кофе. Если бы оно начиналось с кофе, жизнь была бы малиной.
Он встаёт, чувствуя как трещит голова от недосыпа и неудобной подушки, из-за которой у него вечные проблемы со сном. Затем, он делает небольшую зарядку, потому что как-то раз прочитал в интернете, что это помогает чувствовать себя лучше в течение дня, хотя, по ощущениям, это вообще не так. На часах 5:30, он всегда встаёт пораньше, чтобы привести себя в порядок.
Хуа Чэн идёт в душ, на который уходит по меньшей мере полчаса, а после этого начинает свои утренние "спа процедуры" в ускоренном темпе. У него словно отрастает ещё три пары рук, иначе непонятно, каким образом можно одновременно и умываться, и сушить волосы и одеваться. На фоне у него играет какая-то из песен группы TWICE, вскоре сменяемая Ланой Дель Рей. Он использует различные уходовые средства, на которые уходит куча денег, а в его арсенале так много декоративной косметики, что любая девушка позавидует. Одним из плюсов отсутствия его правого глаза является то, что не нужно рисовать на нем стрелку. Подпевая очередной "девчачьей" песенке в своём плейлисте, Хуа Чэн наносит тёмно-красный тинт, после покрывая маслом для губ, поправляя пирсинг губ, что зовут укусом ангела, и посылает своему же отражению воздушный поцелуй.
Во время того как Хуа Чэн любовался своим отражением, кривляясь под музыку, будто снимая выдуманный липсинк, потому что если бы он реально этим занялся, то пропустил бы пары; он задел рукой провод от фена, который, конечно же, поймал, не давая упасть на пол и удариться о плитку, но услышал странный щелчок.
— Блять, — он выругался, глядя на свой сломанный ноготь, а ведь он только вчера сходил на маникюр, на который откладывал деньги.
Итак, не без потерь(сломанного ногтя), которые ударили по его ментальному состоянию на этот день, он оказывается собран. В зеркало он смотрит на свои идеально уложенные, завитые волосы, а потом на свою одежду, пытаясь найти изъяны в образе. Красная рубашка с белым галстуком, заправленная в свободные чёрные брюки со стрелками, а сверху белая плюшевая кофта с красными сердечками.
Ничего подозрительного в своём виде не обнаружив, он взял в руку телефон, на чехле которого болтался брелок с каким-то персонажем, а сам чехол был с серебрянными бабочками и блестками; Хуа Чэн посмотрел баланс на карте и понял, что проебался. Ему не хватало пары юаней на проездном, чтобы доехать на метро, он надеялся что сможет закинуть туда немного денег сегодня, но... На балансе был круглый ноль. Это значит, что придётся ехать в автобусе на оставшиеся гроши. И всё бы ничего, только вот.. Сегодня ему нужно везти с собой планшет. И нет, не тот о котором могли подумать многие люди, которые никогда с этим не сталкивались. Огромный деревянный планшет, для которого нужна была такая же огромная сумка. Он уже представлял, как люди будут желать ему смерти, когда он зайдёт в автобус...
Посмотрев на время он понял что он СНОВА проебался. Если он не выйдет прямо сейчас, то опоздает к чертям собачьим. Схватив сумку с планшетом, и наушники, он впопыхах выбежал из квартиры, закрыв дверь, и устремился в сторону ближайшей автобусной остановки, куда уже пребывал его автобус. Брелок с плюшевой Акеми Хомурой на огромной сумке нещадно болтался в разные стороны с каждым шагом, пока Хуа Чэн нёсся со всех ног и в последнюю секунду вылетел в салон автобуса, чуть не уронив какую-то бабулю, перед которой позже извинился.
Несмотря на отборные маты пассажиров, Хуа Чэн благополучно добрался до университета, хотя до начала занятий у него осталось всего десять минут. Он в какой-то степени был благодарен своей нищите, потому что бросил курить, как только съехал от матери. Денег на сигареты не хватало, поэтому пришлось отказаться от привычки в пользу выживания. Ну, теперь он хотя бы мог бегать не задыхаясь.
В аудиторию, где будет проходить история искусств он заскакивает в последнюю минуту перед началом, из-за перемен в расписании вообще попробуй разбери, в каком вы кабинете. Единственное свободное место оказалось рядом с какой-то девушкой, которая, как знал Хуа Чэн, исходя из слухов, была в него влюблена. «Ну заебись..» — подумалось Хуа Чэну, как только он почувствовал на себе её пристальный взгляд, как у оленёнка.
Он сел рядом, кое-как расположив свою сумку, достал тетрадь по всем предметам и ручку.
— П-привет.. — промямлила девушка, привлекая внимание Хуа Чэна, который обернулся, одарив её усталым взглядом. — Я.. Меня зовут Сяо Лань...
— Сяо Лань? Понятно. Милое имя, — Хуа Чэн кивнул, без особого интереса, желая попросить девушку не говорить с ним, но мама научила его быть вежливым.
— Спа.. спасибо.. А ты.. — смущённая Сяо Лань не успела спросить то что собиралась, её прервал профессор, вошедший в аудиторию.
Хуа Чэн поблагодарил небеса за то, что ему не пришлось более поддерживать этот диалог. Девушки ему никогда не были интересны, да он в целом и не выглядит как тот, кто будет ими интересоваться. Хотя по своей натуре он кокетливый, но что-то внутри него умирает всякий раз, как ему доводится флиртовать с девушками... Любимая матушка научила его с уважением относиться к дамам, но ему было тяжело что-то с собой поделать.
Лекция тянулась долго, хотя она и длилась всего-то полтора часа, при этом ощущалась почти как все десять. Хуа Чэн больше всего ненавидел лекции по философии и истории искусств. Ему нравились эти дисциплины, но вот профессора.. Например, профессор Мэй, или же Мэй Няньцин, более известный как Старый Хрыч в стенах университета, который ведёт философию. Его ненавидят все, кроме парочки студентов, к которым он благосклонен. К слову, он даже старым не является... Физически. Ментально он ощущался лет на сто. Хуа Чэна он особенно не переносил, всё время валил его на зачётах, задавал странные вопросы, которые придумывал на ходу, и какое же счастье, что сегодня в расписании нет филосо...
— Блять, — который раз за это утро, вырвалось из уст Хуа Чэна, когда он увидел изменение в расписании. Философия следующей парой.
Ничего не поделаешь. Главное сохранять спокойствие и не дать профессору Мэю почувствовать свой страх. Всё будет хорошо, верно?.. Мэй Няньцин был единственным человеком который вызывал у Хуа Чэна необъяснимое чувство тревоги.
На его лекциях он вёл себя как мышь, словно пытаясь уменьшиться в размерах, чтобы стать невидимым. Хотя каким образом он мог это сделать? Он шпала метр девяносто ростом, да ещё и обувь на платформе носит, что кажется, будто он все два метра.. К тому же, и выглядит он ярко, наверное профессор Мэй именно к этому цепляется, не любит людей, которые режут своим незаурядным видом его бедные "старые" глаза. Можно ли считать это комплиментом?
И вот, он сидит в дальнем углу аудитории, увлечённо рисуя всякие глупости в скетчбуке, вполуха слушая голос профессора, который давал девочкам советы по отношениям. «Мужчина зарабатывает меньше двадцати тысяч юаней — не ебаться! Не ебаться! Зарабатывает пятьдесят тысяч — можно только подрочить ему ногами!» — сандировал профессор, под тихие смешки студентов, но Хуа Чэну было не до этого.
— Хуа Чэн, — послышался голос профессора Мэя посреди лекции. — Ты в пустыне, напротив тебя два человека, умирающих от жажды, — «Он снова за старое, да?» - Хуа Чэн хотел взреветь, но сдеражался, — а в твоих руках стакан воды. Кому из них ты дашь этот стакан?
— Никому. Я сам выпью, — он пожал плечами, после чего вся аудитория разразилась хохотом.
— Ты... — Мэй Няньцин закипел, прямо как чайник на плите.
— Что? Это философия, здесь не может быть правильного и неправильного ответа. Я сам выпью эту воду, потому что это мой стакан воды, я тоже в пустыне.
— Ты эгоист, Хуа Чэн.
— Это плохо?
— А если ты будешь в пустыне умирать от жажды?
— А что я? Я просто в пустыню не поеду, я же не дебил.
— Теоретически.
— Даже теоретически не поеду. Не хочу портить свою аристократическую бледность загаром.
Мэй Няньцин не нашёлся с ответом. Он выглядел так, будто хотел задушить Хуа Чэна прямо сейчас.
— Иди отсюда, — Мэй Няньцин приложил руку ко лбу, махнув другой в сторону Хуа Чэна. — Раз умный такой, тогда не приходи на мои лекции.
— Вы сами то что сделаете, оказавшись в такой ситуации? Я бы хотел знать ваше экспертное мнение, профессор Мэй, я уважаю вас больше всех, — Хуа Чэн говорил с уважением в тоне, но в нём также слышался намёк на ехидство.
— .... — Мэй Няньцин сам не знал что ему ответить. — Выйди.
— Обоснуйте.
— Выйди.
— Для вас нет верного ответа? В этой ситуации невозможно поступить правильно, не так ли? Даже тот, кто читает Дао Дэ Цзин каждый божий день по сто раз, и знает его наизусть, олицетворение благодетели, вряд ли ответит вам так, как вас это устроит, — Хуа Чэн пожал плечами, разводя руками. — Просто позвольте этим людям умереть в пустыне от жажды. Что же они забыли в пустыне, раз у них даже воды нет? Они сами выбрали свой путь. Не на всё в этой жизни мы можем повлиять, один стакан воды не спасёт ни одного из них. Спасение утопающих — дело самих утопающих.
— ... — Мэй Няньцин остолбенел от такого ответа. Он явно не ожидал ничего особенного от своего ненавистного ученика, но что-то в его словах совпало с его мнением. — Давай сюда зачётку.
— Чего? — Хуа Чэн замер, улыбка пропала. Замолчали и все остальные студенты.
— Я поставлю тебе зачёт, — твёрдо сказал профессор Мэй, взяв ручку со своей кафедры.
Хуа Чэн подумал, что спит. Что? Как это вообще вышло?
— Больше не приходи на мои лекции, по крайней мере, в этом семестре. Гуляй.
Мэй Няньцин поставил ему зачёт и выпроводил за дверь, захлопнув её прямо перед его носом.
Хуа Чэн в свою очередь ошарашенно смотрел на собственную зачётку, в которой красовалась подпись профессора Мэя. Неужели, первая хорошая вещь за день? Целый семестр без Мэй Няньцина... Я что, умер и это рай? Ему хотелось бы отпраздновать такое знаменательное событие, но к сожалению, даже на кофе денег у него не было, а в долги влезать он не собирался.
Тут вдруг послышались шаги позади. Такие, немного цокающие. Хуа Чэн сразу понял кто это был... Он покачал головой.
— Шисюн! — сладенький голос разрезал тишину.
— Опять ты, — Хуа Чэн обернулся.
Это был парень с волосами до плеч, в очках с цепочкой, но без диоптрий, сером свитере, в каких-то дорогих брендовых брюках, а ещё лакированных туфлях, что как раз и цокали при ходьбе. На его сумке была пара значков с какими-то айдолами и плюшевый брелок. С Канаме Мадокой.
— Ну шисюн, чего ты как не родной! — парень драматично спросил, подойдя ближе. В его руках был самый гейский кофе, который когда-либо видел Хуа Чэн. — Ты что, опять на мели?
— Нет, — Хуа Чэн отрицательно покачал головой, но его живот предательски заурчал.
— А я думал фурри-художники много зарабатывают.
— Фэй Ду, сделай одолжение.
— Какое?
— Заткнись.
— Зачем так грубо, шисюн? Будь добрее.
— С чего бы мне быть?
— Просто так. Ты не задумывался почему у тебя почти нет друзей?
— Потому что я вожусь со всякими фриками, вроде тебя.
— Да ладно тебе, то что у меня дома картонный Чонгук в полный рост, это ещё ничего не значит!
— По этой причине ты не приводишь домой свои one-night-stand'ы.
— Не хочу чтобы оппа ревновал.
— Ты придурок.
— Я знаю. В этом вся моя прелесть.
Хуа Чэн лишь вымученно посмотрел на Фэй Ду, который самодовольно попивал свой тыквенно-пряно-мятно-банановый-латте-без-кофеина-на-безлактозном-молоке, и лишь вздохнул, не понимая, как вообще познакомился с этим человеком. Фэй Ду был первокурсником, тоже дизайнером, узнав, что Хуа Чэн на третьем курсе его факультета он увязался и бегает за ним хвостиком. Даже заставил Хуа Чэна носить парные брелоки, с Хомурой и Мадокой. Хуа Чэн делал вид, будто ему это не нравится.
В душе Хуа Чэн был даже рад, что этот несмышлёныш(в его понимании) проводит с ним время. Ведь действительно, из друзей у него был только Хэ Сюань, что учился на экономиста и был помешан на учёбе. Они почти не пересекались в университете...
С Фэй Ду было иначе. Этот парень будто нарочно искал его всё время, в надежде поболтать и узнать о его жизни. Хотя, Фэй Ду было больше о чём рассказать. У него всё время были какие-то интрижки, вписки, тусовки, бары и клубы.. Хорошо же детям богатых родителей. А вот у Хуа Чэна из развлечений только то, что обычно интересует женщин за сорок. Он вяжет, вышивает и смотрит самые дурацкие дорамы, хотя это всё он держит в секрете. Жуткая тайна. Узнай об этом кто, наверняка его засмеют...
— Ты такой сонный, давай я куплю тебе кофе, — предложил Фэй Ду, с некой жалостью глядя на Хуа Чэна.
— Это так благородно с вашей стороны, молодой господин Фэй.
— Ты паясничаешь.
— Немного.
После череды уговоров, Хуа Чэн всё таки нехотя согласился. Фэй Ду, видать, по внешности решил, что его дорогой друг предпочитает крепкий чёрный кофе, что было в корне неправдой.
Горько. Хуа Чэн держался изо всех сил, чтобы не скривиться, пока пил самую отвратительную вещь в своей жизни. Дарёному коню в зубы не смотрят. Дают - бери, а бьют - беги.. Или бей в ответ.
— Шисюн, что с лицом?
— А что с лицом?
Фэй Ду повернул к нему складное зеркальце. Хуа Чэн всё таки весь скривился против собственной воли...
— Ненавижу горький кофе, — Хуа Чэн вздохнул.
После небольшого окна в виде пары по философии, с которой его выгнали, Хуа Чэн отправился на оставшиеся две. Это был академический рисунок. Натянув бумагу на планшет, так как забыл сделать это ещё дома, порезавшись ею в процессе и в очередной раз выругавшись, он делал какие-то небольшие рисунки в скетчбуке. Бумага всё ещё не высохла, поэтому нужно было себя чем-то развлечь. Он делал портрет одного из студентов университета, которого видел лишь однажды, но его черты въелись под корку сознания. Он не знал, кто этот человек, на кого учится и как его зовут, но его нежные черты... В наушниках в очередной раз играла какая-то кей-поп песенка, а Хуа Чэн ритмично покачивал головой в такт. Он любил пары по рисунку по той причине, что можно просто надеть наушники и медетативно рисовать то, что задали.
Когда бумага на планшете подсохла, он зафиксировал всё это дело на мольберте, приступая к построению перспективы, расставляя нужные точки схода. В какой-то степени это расслабляло, хотя нельзя было поддаваться искушению забыться в процессе, ведь если профессору не понравится, он заставит всё переделывать. Взглянув на бедного Не Хуайсана, которого отчитывал преподаватель за неверную штриховку, которая немного съехала, Хуа Чэну стало немного не по себе, но как в случае со Старым Хрычом, нельзя было показывать свой страх.
Но этот день был полон сюрпризов. Когда Хуа Чэн приступил к штриховке очередь профессора дошла и до него. Посмотрев на его работу, профессор похвалил Хуа Чэна. Это ввело его в ступор. Сегодня ему удивительно везёт. Он вдруг почувствовал на себе завистливый взгляд, но когда обернулся увидел лишь милую улыбку Не Хуайсана.
Вечером же, смыв свой макияж, переодевшись в домашнее, Хуа Чэн делал домашку и параллельно с этим ел лапшу, которую закупал оптом, как только получал предоплату от заказчиков. В какой-то момент он отвлекся лишь на секунду, проверить, что ему написали, невольно дёрнул провод зарядки телефона и вся лапша вылилась на его работу.
— ДА БЛЯТЬ! — на этот раз он выматерился во весь голос, когда вместе с домашней работой по композиции была испорчена и чистая домашняя одежда.
Вот она, кара небесная, за зачёт по философии ещё до сессии.
1100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!