Вернутся к фанфику
5 глава. Нет ничего дороже семьи.
1 ноября 2025, 10:40 Руки действовали бесконтрольно в пылу страсти, расстёгивая чужие пуговицы, обнажая кожу, что была спрятана под тканью дорогой рубашки. Губы оставляли влажный след от шеи, покрытой укусами и красными пятнами, которые скоро станут фиолетовыми, прямо к ключице, а от неё к груди.
— А-Чэн... — стонал его имя такой до боли знакомый голос.
Он не собирался останавливаться в своих ласках, пальцы очерчивали рельефы чужого тела, проходясь по каждому кубику пресса. Спускаясь всё дальше, руки сами разбирались с бляшкой ремня на дорогих брюках.
— А-Чэн, А-Чэн! — голос его партнёра становился всё более отчаянным, когда рука ласкала более интимные места. — А-Чэн.. Проснись!
Что?
И в этот момент, Хуа Чэн распахнул единственный глаз, слыша всё тот же голос и чувствуя чужую руку на своём плече. Он что, уснул и ему снился влажный сон с...
— Э-э-э-э.. Гэгэ? — Хуа Чэн сглотнул, чувствую как на него накатывает чувство паники. Нет, это уже слишком...
— Кажется, ты уснул на лекции, твоя группа уже ушла, — Се Лянь мягко улыбнулся и.. Погладил его по голове...
А..- А-А-А-А, ГЭГЭ ПОГЛАДИЛ МЕНЯ ПО ГОЛОВЕ?!?
— А.. А, да? Блин.. Неприятненько, — закивал, по дурацки улыбаясь, тут же вставая с места и сгребая вещи в сумку. — Ну ладно, мне, наверное, пора.. — он пробормотал, чувствуя навязчивое желание сбежать вот прямо сейчас.
Спускаясь вниз из лекционного зала быстрым шагом, он почти упал, когда оступился и услышал позади себя хохот друзей Се Ляня. Обернувшись, он увидел сочувствующую улыбку на чужих губах, а также Вэй Усяня и Шэнь Юаня, практически бьющихся в истерике от смеха.
Хуа Чэн пулей вылетел из аудитории, не желая больше позориться.
— О Боже, он просто нечто... — Вэй Усянь вытер слёзы, всё ещё немного смеясь со всего, что увидел. — Так о чём это мы с тобой вообще говорили, А-Юань?
— О том, что у тебя очень странный билд на Мавуике.
— Почему странный-то???
— Ну потому что ты тупой, зачем ей кубок на физ. урон? Чел, она ПИРО АРХОНТ.
— И что? Ты просто завидуешь, потому что уже дважды проиграл на её баннере. И вообще, что ты имеешь против физ Мавы?
— Да ты... ЧЕЛ, ФИЗА МЕРТВА.
И в этот момент Се Лянь понял, что хотел бы, чтобы Хуа Чэн никуда не уходил и остался с ним, потому что он не понимал ни единого слова, произнесённого его друзьями.
♡♡♡
Нет ну это просто позор. Сначала уснул на лекции, ему приснился влажный сон с Се Лянем, а потом он ещё чуть не грохнулся с лестницы у него на глазах. Хуже быть не может.. Это уже перебор. Ладно, просто сделаем вид, что ничего не происходило, нельзя на этом зацикливаться... Сегодня ему предстояло разобраться с тем, почему его карта вообще оказалась заблокирована, потому что как-то не очень здорово... После пар он в очередной раз отослал Фэй Ду пойти погулять куда-нибудь, и, раз уж ему так хочется, найди себе секс на одну ночь, а не насиловать его измученные мозги своим бредом и попытками во флирт, которые выглядели для Хуа Чэна, честно говоря, полным кринжом. Проверив, есть ли у него с собой документы, Хуа Чэн пошёл в офис своего банка, с намерением узнать, что это за беспредел. Как и ожидалось, даже в будний день там была толпа народу, хотя в основном это было страшее поколение. Бабушки, сидящие там, показывали на него пальцем, переговариваясь между собой. Видимо, его внешний вид слишком уж их зацепил, прямо как профессора Мэя... Видать, у стариков это в крови. Ладно, откровенно говоря, обсуждали его не только бабульки. Почти все на него пялились. Кажется, они впервые увидели парня какой-то неформальной внешности, который не подходит под общепринятые рамки. Что ж, с кем не бывает.. Не привыкать ведь уже, на него с детства косятся из-за повязки на глазу. По ощущениям, он ждал своей очереди около полутора часов, просто стоя всё это время, потому что как только одна старушка уходила, на её месте тут же появлялась другая и присесть из-за этого было тупо невозможно. — Добрый день, по какому вы вопросу? — сотрудница банка мило улыбнулась, глядя на Хуа Чэна, хотя её взгляд был несколько оценивающим. — Здравствуйте. Такая ситуация, я в пятницу узнал, что мне заблокировали карту и все остальные счета, кроме того, на который мне приходит стипендия. Хотелось бы узнать причину, — Он положил на стол свой паспорт, у которого была милая обложка с Хеллоу Китти. — В приложении написано, что все подробности в отделении банка. — Мгм... Секунду, — изящные пальцы девушки с аккуратным маникюром уверенно стучали по клавиатуре, а её взгляд щурился, когда она смотрела в экран монитора сквозь очки. — Так, ну.. Господин Хуа, спешу сообщить: долг по оплате ЖКХ по месту прописки. — Как это? Но я же.. А??? — он непонимающе смотрит на неё, пытаясь понять, что за чёрт. — Советую выплатить поскорее, потому что там начисляются пени. — ..Хорошо, большое вам спасибо... До свидания, — Хуа Чэн кивнул, забрал свой паспорт и на ватных ногах вышел на улицу. Как это вышло? Надо позвонить маме, может она что-то знает.. Руки охватил неприятный тремор. — Алло, мам? — изо всех сил он старается унять дрожь в голосе, чтобы не напугать мать раньше времени. — Да, милый? — из трубки послышался мягкий женский голос, наполненный теплом. — Тут такое дело.. Не знаешь, что за долги за коммуналку? Мне все счета аркстовали и сказали, что долг по месту прописки. — Что? Какой такой долг? Я всё исправно выплачиваю каждый месяц, — она явно удивилась. — Погоди, а я вообще у тебя прописан? — Хуа Чэн вдруг задумался, открыл паспорт и обнаружил другой адрес. — Блять. — Чэн-эр! — тон женщины вдруг стал строгим. — Прости, мам, просто ситуация располагает, — он откашлялся. — Я всё ещё прописан в квартире отца... Ну тогда понятно. Нашли крайнего.. — Чёрт.. И что делать будем? — Что-что.. Поеду к нему сейчас, буду разбираться. — Не думаю, что это хорошая идея. — А у меня какой-то выбор есть? Мам, не смеши. — А вдруг он.. — Я ему просто пару раз по роже заеду, чтоб выёбывался поменьше. — Чэн-эр... — Да, мам, знаю, маты — это плохо. — Просто.. будь осторожен. — Конечно, обязательно буду. Не переживай, что этот старый ублюдок может мне сделать? — Хуа Чэн хмыкнул, понимая что на данный момент он сильнее, чем его отец алкоголик. — Ладно, делай как знаешь. — Ага, люблю тебя, мам. — Я тебя тоже люблю, сынок. Позвони, как закончишь с этим. — Позвоню. Пока. Он повесил трубку, а хотелось повесить себя. Что за день такой? Ничего хорошего, кроме того что Се Лянь по голове погладил. Ладно, бывало и хуже, не время хандрить, время решать проблемы. Квартира отца, в которой он прожил почти всю жизнь, находилась у чёрта на куличиках. Самый худший район в Шанхае, который все считали местным Гетто. Идя по знакомым переулкам, Хуа Чэн чувствовал себя странно. Сейчас он считал себя выше того, чтобы жить в таких трущобах, потому что, во-первых, он поступил на бюджет в лучший университет города или даже страны, учитывая что Шанхай практически являлся столицей, за счёт того, что был большой Пекина, а во-вторых он просто не вписывался в это место, выглядя слишком роскошно и вызывающе для чего-то такого. Подойдя к нужному подъезду, Хуа Чэн вынул ключ, который по сей день оставался в его связке, а затем открыл железную дверь. Он поморщился от отвратительного смрада, стоящего внутри. Он ступал уверенно, но при этом старался не наступить в хуйпоймичто, что было на лестничной клетке. Весь подъезд был практически чёрным, перила чем-то измазаны, а стены покрыты непристойными граффити. Поднявшись на нужный этаж он позвонил в дверь, ожидая, пока её откроют. Глазка в ней не было. Точнее, он был, но был разбит и залеплен чем-то вроде изоленты. Сама дверь покрыта вмятинами то ли от кулаков, то ли от ног. Внутри послышались тяжёлые шаги, явно агрессивные, Хуа Чэн сразу понял, что это точно был его отец. За годы жизни в этом месте, он научился безошибочно отличать всех домашних по звуку шагов. И отца, и братьев, и даже мачеху. «Кого там нахуй принесло?!» — возмущался отец семейства, открывая замок. — Э-э-э-э? Дверь открыл сутулый, лысеющий мужчина средних лет с пивным пузом, держащий в руке недопитую банку дешёвого алкоголя. От него пахло парегаром и чем-то ещё, от одного запаха его тянуло блевать, но Хуа Чэн содержал рвотные позывы. — Ты ещё кто? — спросил мужчина, проявляя свои хамские повадки и недоверчиво глядя на Хуа Чэна, который вдруг ухмыльнулся. — Что, папаша, не признал? — Хуа Чэн мотнул головой, чёлка съехала, обнажив повязку на правом глазу. — Какие люди к нам пожаловали, ты погляди! — мужчина наигранно заулыбался, разводя руки в стороны. — Эй, нас тут сам Сань Лан навестить решил! — он крикнул это куда-то вглубь квартиры, особенно выделяя словосочетание "сам Сань Лан". — Ну ты проходи, проходи, чего ты как не родной-то? — голос отца звучал с сарказмом, когда он жестом показал ему на прихожую. Хуа Чэн вошёл не разуваясь. — Что, правилам приличия тебя не научили за эти годы, а? — отец фыркнул. — Не переживай за мои ботинки, как нибудь почищу, — он покачал головой. Хуа Чэн стиснул челюсти, вспоминая, как драил эти полы до блеска. Квартира была полностью задымлена, казалось что весь смог с улиц Шанхая уместился в этой двухкомнатной квартире. На кухне, за столом, сидели два его старших брата, а также мачеха, которая выглядела ещё более старой, чем он её запомнил в последнюю встречу. — Ну что, семья, приветствуйте нашего беглеца! — Отец хлопнул Хуа Чэна по спине, за что тот одарил его презрительным взглядом. Хуа Чэн был выше чем отец, из-за того что тот всё время сутулился, а ещё из-за обуви на массивной подошве. В последний раз, когда он видел отца, то был ниже чуть ли не на голову. — Да это ж Сань Лан! — братья переглянулись, а мачеха вынула изо рта сигарету, прежде зажатую в зубах. — Не уж то одумался и решил вернуться? — женщина как-то странно смотрела на него, ухмыльнувшись. — Посмотри на себя, как возмужал за эти годы! Гляжу, зарабатываешь прилично. — Тебя мой заработок ни в коем разе не касается, старуха, — Хуа Чэн скривился от омерзения, а его мачеха на это рассмеялась. К ней он испытывал особую неприязнь.. — Посмотрите на него, весь такой прилизанный и аккуратненький, ну и ну, — подал голос старший брат. — Небось, жену себе уже завел? — Или сам себе рубашечки наглаживаешь? Оба брата расхохотались, чокнувшись стаканами с неизвестным содержимым. — А может и нашёл, а тебе то что, завидно? Тридцатилетний лоб практически, ни жены, ни работы, целыми днями только и делаешь, что бухаешь, — Хуа Чэн усмехнулся. — Отец-то с мачехой на пару помрут, а ты что делать будешь? Ой, простите, что делать будеТЕ. Ты же у нас не один такой уникальный, братишка, — он перевёл взгляд на второго братца. — Слышь, ты, мелкий! Деньгами обзавёлся, больно борзый стал?! — А тебе их отсутствие, как я погляжу, совсем не мешает, — Хуа Чэн мило улыбнулся. — Значит так. Я пришёл сюда по делу. — Важный какой, — отец фыркнул, громко поставив жестяную банку на стол. — Как хуй бумажный, — средний брат хмыкнул. Хуа Чэн это проигорировал, не одарив его взглядом. — По какой причине вы не платите за коммуналку? — Ты у нас в коллекторы заделался что ли, а? — мачеха пьяно рассмеялась, икая во время этого. — Кому надо, тот пусть и платит, не наши проблемы, — отец закатил глаза. — Вы хоть в курсе, какого размера долг на этой задрипанной квартирке, где уборка в последний раз была при царе горохе? — Не ебёт, абсолютно. — Ах не ебёт тебя, батюшка.. Ну тогда счастливых вам голодных игр, жду не дождусь, когда вас из этого притона выселят за долги. Сомневаюсь, что оплата квартиры это единственное, что вы задолжали. Небось, сидите по уши в кредитах, — Хуа Чэн посмотрел на свою, так сказать, семью с наигранным сочувствием. — Будете одними из шанхайских бомжей, которых я вижу в метро по пути в университет. Может быть, если будете умолять на коленях, я сжалюсь и дам вам пару юаней на хлеб. — За языком следи, щенок, — отец процедил сквозь зубы, сжимая пальцы в кулаках. — Да ладно вам, папинька, на правду ведь не обижаются! — Хуа Чэн с наигранным удивлением положил ладонь на грудь. — Думаешь, взрослый стал, теперь отцу хуйню всякую говорить можешь? — он поднялся с кухонного дивана, нахохлившись, будто петух, собирающийся в атаку. — Ну почему же хуйню? Я недавно обнаружил у себя ясновидческие навыки, думаю, я могу предсказывать будуще-.. — Хуа Чэн уклонился он удара в лицо. — Ну и ну, я не допущу того, чтобы ты испортил моё милое личико, отец, — он покачал головой и с этими словами заехал родителю в челюсть. Мужчина тут же отшатнулся назад, мачеха заохала, заахала, а братья разинули рты. — Совсем страх потерял, ублюдок?! — мужчина зарычал, стирая кровь с уголка губ. — Второй глаз тебе выколоть?! — Попробуй, — Хуа Чэн фыркнул, одарив его взглядом сверху вниз. — В общем, ладно, не очень горю желанием находиться здесь ещё дольше, в окружении нищеты. Надеюсь, вы не против, что я покину вас на сей раз, надеюсь больше не одарю вас визитом, больно много чести. Чао, — он поднял руку, помахав одними пальцими и с этими словами развернулся на пятках. Поправив сумку на плече, он пошёл на выход из квартиры, напоследок хлопнув дверью. На самом деле, он приехал сюда больше для того, чтобы самоутвердиться. Приятно было посмотреть на эти завистливые взгляды, которые даже не догадывались, что он сам живёт на заварной лапше и еле сводит концы с концами. Хотя, не то чтобы он был окружён нищетой... Он каждый вечер переписывается с Се Лянем, на минуточку, сыном не абы кого, а ч владельцем Xianle. А ещё Фэй Ду, который ходит за ним, как влюблённый щенок. Раз уж отец не собирается выплачивать долги, то разговаривать им, не особо есть о чём. Надежда умирает последней. Хотелось верить, что этот старый мудак всё-таки решил изменить что-то в своей жизни, но кажется он потерян безвозвратно. Ладно, не его проблема... Его проблема в том, чтобы решить денежный вопрос. — Алло, мамуль, — начал Хуа Чэн. — Съездил к отцу, жаль не на поминки... — Чэн-эр... — женщина вздохнула, каждый раз как в первый, забывая про языительный характер сына. — Ну и что он? — Ни сном, ни духом, про долги был не в курсе, но его, по его же словам, это вообще не ебёт. — Большего я от него и не ожидала. — Я думаю выписываться оттуда и продавать свою долю тайским мигрантам. — Это жестоко, Чэн-эр. — Ну так он заслужил, а мне деньги не помешают. — А как ты без прописки будешь? — Ну тут да, проблемка... — Ладно, давай на днях сходим к приставам, разберёмся с твоей пропиской и надо будет через суд решать это дело с долгами твоего папаши. Сейчас-то есть на что жить? — Ну пока стипендия есть ещё, поэтому нормально, на какое-то время хватит. — Хорошо, но ты если что обращайся, ладно? — Хорошо, мам, — он нехотя сказал это, чувствуя, что даже на грани смерти не попросит денег у матери.♡♡♡
И вот, через пару дней Хуа Чэн встретился со своей мамой. Он был очень похож на неё внешне, они одевались в одинаковых цветах и носили серебряные украшения с бабочками. Его мать звали Хуа Мэй. Именно её фамилия досталась Хуа Чэну, по причине того, что отец отказался принимать его и не позволил носить свою фамилию. Но не то чтобы Хуа Чэн хотел быть частью той семьи... Из всей родни он любил только маму. — Ты все документы взял? Ничего не забыл? — спросила Хуа Мэй, взяв сына под локоть. Как-то совпало, что они вдвоём оказались в идентичных красных пальто. — Нет, мам, всё на месте, — Хуа Чэн кивнул, идя вместе с мамой в здание, откуда они не выйдут ближайшие три часа, если не дольше, а всё из-за огромной очереди. Сначала нужно было получить какую-то справку у судебных приставов, а потом идти в остальные инстанции, что занимаются всей этой бюрократией. — Как ты вообще повелась на него, мам? — На твоего отца-то? — женщина устало посмотрела куда-то вдаль. — Знаешь, раньше он не был таким. Он был отличным мужем... Сун Линь был красавцем, высоким, статным, хорошо зарабатывал, а как он ухаживал... — Мы сейчас точно говорим об одном человеке? — Хуа Чэн поднял одну бровь. — К сожалению, Чэн-эр. Он изменился после того, как ты появился на свет... Точнее, до того, как ты появился. Когда я забеременела, кто-то внушил ему, что я ему изменила и ребенок от другого мужчины. Я думаю, это была моя свекровь, я ей никогда не нравилась. Тогда, после всего этого он взбесился, запил, закурил, стал поднимать на меня руку, — Хуа Мэй сглотнула, чувствуя некоторую печаль. — А когда ты родился... Всё стало в разы хуже. Наш дом превратился в самый настоящий притон. Мы и так жили не в лучшем районе, но всё становилось только хуже. Я не выдержала и сбежала... Мы развелись без шума, детей делить не стали, потому что мне не куда было пойти, на алименты, он ВЕЛИКОДУШНО, подавать не стал.. — ... — Хуа Чэн молчал. Он знал эту историю, но без деталей, которые услышал только что. Ему всё детство твердили, что мать его бросила, что он никому не нужен. — Чэн-эр, я хотела забрать тебя с собой.. Прости, что не смогла... — Не вини себя, мам. Прошлого всё равно не изменить. В любом случае, ты помогла мне, когда я сбежал от них в свои шестнадцать. — А куда бы я делась? Ты мой сын, Чэн-эр. Самый любимый сын... — её голос стал тише и в нём читалась печаль. Мама всегда была главной фигурой в жизни маленького Хуа Чэна. Она защищала его от нападков мужа, становясь под удар, заботилась о нём, любила больше чем кто либо, а затем... Исчезла. Ему твердили, что мать его бросила, что он не нужен никому, что он ошибка природы и лучше бы он умер при родах. Дома его использовали как бесплатный клининг, повара, а также как тряпку, об которую можно вытереть ноги. Его ни во что не ставили, не считались с его мнением, относились как тому самому уроду в семье, ведь считали что Хуа Мэй его нагуляла. На теле вечно были синяки, ушибы, царапины, ожоги.. В школе это не волновало никого, ни учеников, ни учителей. Он был агрессивным, нелюдимым, но учился на отлично. Он был слабым и болезненным ребёнком, но всё время ввязывался в драки, из которых выходил проигравшим. Все дети смеялись над ним, воровали и портили его вещи, называли уродом и нищим... С ним дружил лишь Хэ Сюань, который тоже был изгоем, из-за того что почти не разговаривал и был тихоней. А когда ему было лет десять, пьяный отец лишил его глаза, потому что ему не нравилась его гетерохромия. Скорой всё, конечно же, объяснили как несчастный случай... Ничего больнее этого Хуа Чэн не чувствовал. Иногда его до сих пор потряхивает от одних лишь воспоминаний об этом. В свои шестнадцать он набрался решимости и смог сбежать, заранее узнав, где живёт его мама окольными путями, а затем посреди ночи появился у неё на пороге, весь потрёпанный и уставший. С детства он не позволял себе плакать, но в ту ночь разрыдался по-настоящему, как никогда в жизни.... Вот она, его мама, всё ещё любит его, даже если у него нет одного глаза, даже если он выглядит как будто только что вылез из какой-то дыры.. Живя с мамой, Хуа Чэн окончил школу, а потом и поступил в университет, съехав от неё уже в середине второго курса. За это время она "перевоспитала" его, научив базовому уважению к людям, в особенности к женщинам. А теперь он тот, кем является. — А невеста у тебя есть, Чэн-эр? — спросила Хуа Мэй, во время того, как они уже покидали здание судебных приставов. — Мам, ну какая невеста? Я даже не в брачном возрасте, — Хуа Чэн цокнул языком в ответ. — Хэ Сюаню это не мешает. — Ну так это Хэ Сюань, а меня Хуа Чэн зовут. — Совсем-совсем нет невесты? — Нет, мам. — И тебе даже никто не нравится?? — Ну... — Кто она? — Она? — Она. — Как-нибудь в следующий раз тебе расскажу, о своей яшмовой ветви с золотыми листьями.. — Ух ты, какое поэтичное определение. — По другому не получится, подходит лишь такое описание. Пока они шли, решив на сегодня приостановить возню с документами, они проходили мимо парковки какого-то дорогого торгового центра. Вот уж кто бы мог подумать... — Шисюн! — послышался вдруг радостный оклик. Фэй Ду уже нёсся к нему со всех ног, держа в руках пакеты с элитными логотипами. — Мам.. мам.. Мама.. пойдём быстрее! — Хуа Чэн пытался утянуть мать за собой, но она встала как столб. — Шисюн! Я так рад тебя видеть! — Фэй Ду радостно смотрел на Хуа Чэна. — Ага, не сомневаюсь, — Хуа Чэн стиснул зубы, произнеся это сквозь них, и натянуто улыбнулся. — Чэн-эр, это двой друг? — Хуа Мэй мило улыбнулась. — Да! — Нет! Они воскликнули одновременно, а затем уставились друг на друга. — Много на себя берёшь. — Шисюн, а кто мы друг другу? Мы встречаемся? — Чего?! Ещё что захотел, малолетка проклятая!? — А если я начну выглядеть как Се Лянь, ты согласишься встречаться со мной? — Чт..- — Се Лянь это та девушка, которая тебе нравится, Чэн-эр? — женщина мило улыбнулась, глядя на сына. У Хуа Чэна весь воздух из лёгких выбило одним невинным вопросом. — Девушка? — Фэй Ду удивился, посмотрев на Хуа Мэй, а затем на её сына. — Шисюн, а ты знал, что эта девушка с под- — Закрой рот, будь ласков. — Ладно, закрою, так и быть, — он хлопал ресницами, невинно надув губы. — А эта прекрасная мадам — твоя мама? — Меня зовут Хуа Мэй, — она протярула руку, которую тут же взял Фэй Ду, поцеловав тыльную сторону ладони. — Фэй Ду. — Фу, мам, а вдруг он заразный? Мало ли чем он болеет.. Он всё что попало в рот тянет, — Хуа Чэн скривился. — К твоему сведению, шисюн, не так давно я проходил обследование и все мои анализы в идеальном состоянии! — Знаешь как трудно диагностировать бешенство? А ведь оно не лечится! — .... — Чэн-эр, хватит ему грубить. — Правильно, слушай маму, Чэн-эр, — Фэй Ду ехидно улыбнулся. Хуа Чэн не сдержался и дал ему смачный подзатыльник. — Шисюн! — Фэй Ду надул губы и поправил очки. — Ещё раз меня так назовёшь и я тебя в асфальт втопчу. — А когда Се Лянь тебя А-Чэном зовёт, тебя это как-то не возмущает! — Ты.. — Хуа Чэн скривился. — Се Ляня сюда не приплетай! Придурок. — Мальчики, ну не посреди улицы! — Хуа Мэй цокнула языком, покачав головой. — Прости, мам. — Простите, мадам Хуа, — Фэй Ду вдруг замер, что-то в его голове щёлкнуло. — Шисюн, а почему у тебя фамилия твоей мамы? — он тут же осознал, что ляпнул. — Ой... Извините за вопрос. Хуа Чэн и Хуа Мэй переглянулись и тактично промолчали. — Ты очень похож на свою маму, почти как две капли воды, шисюн, — Фэй Ду с удивлением смотрел на Хуа Чэна и его мать, замечая, что они даже одеты практически идентично. — Хотя, твоя мама кажется более приличной. — Чё вякнул? — он поднял одну бровь. — Хватит уже пялиться на мою маму, озабоченный. — О, да ладно.. И в мыслях не было. — Конечно, и в мыслях у него не было... А кто из нас переспал с профессором Бай?! — Боже, это было то... В начале учебного года. В начале учебного года... А Хуа Чэн задумался о таком варианте развития событий лишь на прошлой неделе.. — Как тебя, такого урода, земля носит? — Исключительно как украшение! И вообще, не урод, я очень даже симпатичный, — Фэй Ду подмигнул Хуа Чэну, вызвав у него гримасу отвращения. — Он прав, Чэн-эр, Фэй Ду красивый молодой человек, не обзывайся, — Хуа Мэй ущипнула сына за ухо. — Ай! Мам.. — Не мамкай мне тут! — Слушаюсь.. Фэй Ду отвернулся, смеясь в кулак. Сцена была поистене забавной. Видеть, как высокого, статного и серьезного Хуа Чэна отчитывает мама, за то что он грубит, доставляло самое настоящее удовольствие.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!