Часть 1

Вот уже который день Флинс почти что не переставая слышал звуки. Нет, конечно, раньше он и тоже их слышал, свист и вой ветра, редкие тихие всплески волн, да различные разговоры часто встречаемых на кладбище призраков. Но никогда он не слышал ночью оглушающего треска, словно бы стекло вновь и вновь лопается, выпуская наружу то, что сидит внутри фонаря. Каждую ночь альв в ужасе просыпался, вскакивал с кровати и бежал к покоящемуся на столе фонарю, каждый раз боясь увидеть на нём трещины. Но ожидания всегда обламывались прямо на корню, ведь вещь оставалась целой и невредимой, а странный звук сразу исчезал, не появляясь всю последующую ночь. Иногда Флинс слышал его во время боя с Дикой Охотой, тот был мимолётен и резок, словно бы его вовсе не существовало, а тот случайный миг стал фантазией невысыпающегося мозга. Случалось, что во время разговора, будь он с златовласой путешественницей или с знакомым ратником, треск раздавался так громко, что было бы логично, если бы его слышали все окружающие в радиусе десяти километров, но на удивлённого Кирилла все смотрели настороженно, смахивая на последствия жизни в одиночестве. Бывало даже так, что во время тщательного осмотра всех своих драгоценностей, по началу было как всегда тихо и спокойно, но потом треск этот раздавался так резко и громко, что альв непроизвольно вздрагивал, часто смахивая какие-то вещи на металлический пол. Флинс молчал о странных случаях, а на вполне себе логичные вопросы Паймон говорил о том, что резко вспомнил о невыполненных отчётах, до которых собственно дела никогда и не было. Длилось это уже неделю. Ко всему прочему, из-за тревожности по звуку прибавилась ещё и нескончаемая головная боль, отбивающая постоянный ритм, никак не дающая сфокусироваться на банальном разглядывании любимых самоцветов и камней. Это становилось пыткой, такой, от которой сбежать становилось невозможно, ведь мысли о нём не покидали голову. Может ли это быть связанно с ним, с самым странным и разгневанным на жизнь персонажем? Не Лунный ли Мститель затеял странную игру, заставляя потерять рассудок? Флинс не знал и знать не мог, от чего уже по прописанному сюжету просыпался по ночам, смотрел на бьющий синим светом фонарь и на ничтожную малость успокаивался, проваливаясь в сон. Именно в тот день, когда изрядно надоевший грешник вновь напал на Кирилла, почти что забрав своё, спасла светоносца Люмин, появившись очень вовремя. Битва, в момент которой присоединилась предвестница, её компаньон Пулония и та прекрасная девушка, что спасла их всех от агонии гнева Рерира - всё это казалось странным отголоском какого-то сна, во время которого Флинс словно бы вообще был не в этом мире, летая где-то за пределами Тейвата. Сквозь непрекращающийся ни на секунду треск в ушах он в привычной спокойной форме объяснял грешнику, что сердце его к хозяину не вернётся, оставаясь в лампе, от которой этот страшный звук и исходил. Казалось, что незамотанный чёрной тканью глаз Рерира смотрит так, будто всё знает, понимает, какой первобытный страх ощущает Флинс, пусть и умело скрывает это, не давая себе показать слабину перед всеми. Пропал треск только тогда, когда они были в том странном подземелье в гостях у девушки в белом. Та говорила тихо, спокойно, так убаюкивающе, что звук словно поддавался чужому настроению и тоже замолкал, не смея нарушать покой. В такой вот странной, даже непривычной тишине смог дойти уставший, желающий перестать чувствовать боль во всём теле, Кирилл до своего приюта на кладбище, осмотрел давным-давно погашенный маяк странным взглядом и понял - что-то здесь не так. Ведь как может быть такое, чтобы до ушей не донеслось ни одного звука, даже ветра, который был здесь каждодневным гостем? Обернувшись, сердце сразу же пропустило удар, чуть ли не останавливаясь, но Флинс смог умело сдержать невозмутимый и спокойный, готовый к битве вид. Рерир стоит неподалёку на тропинке, на вид замученный и уставший, но на удивление способный принять свой относительно человеческий облик, каким видел его светоносец буквально час назад. Один единственный видимый глаз с четырёхконечной звездой вместо зрачка смотрит непривычно спокойно, без знакомой животной ярости, способной разорвать свет. Грешник осунулся, сгорбился, точно давая понять, что с ним что то не так, при этом совершенно не пытаясь этого скрыть - вот, что насторожило, но и одновременно успокоило Флинса. Может, он даже сможет дать Мстителю отпор, ударив его копьём прямо в то место, где должно покоиться то, зачем Рерир пришёл. Вспомнив, что так то грешник явно не с добрыми намерениями к нему в гости зашёл, Кирилл материализовал в руке копьё, пока что не направляя остриё на противника. Фонарь, до этого момента молчавший, вновь странно затрещал, будто бы стекло в нём разбилось, но Флинс даже не перевёл на него взгляда, понимая, что с ним всё в порядке. Насторожило то, что Рерир мигом перевёл взгляд на фонарь, лицо вытянулось в шоке, а до этого согнутая фигура расправилась, готовясь вновь напасть. - Перестань играть в свои глупые игры и отдавай мне моё сердце! Яростный голос грешника раздался на всё кладбище, перебивая звенящую, мёртвую тишину. Почти сразу Мститель побежал вперёд, в мгновение ока оказываясь рядом с Флинсом, вовремя сумевшим отпрыгнуть, избегая удара рук, вместо пальцев которых угрожающе поблескивали чёрные когти. Прошли они в миллиметре от фонаря, свет которого беспокойно стал пылать малиновым, предупреждая об опасности. Теперь уже Кирилл стоял на тропинке, глядя на то, как Рерир в агонии боли согнулся пополам, упал на одно колено и схватился рукой за грудь. Через секунду раздался чужой оглушающий крик, вызывающий в Флинсе не злость, нет. Он мог бы назвать это даже жалостью, если бы перед ним было бы что-то более человечное, чем грешник, бьющийся в мучениях. Это чувство, рвущее сердце изнутри при каждом новом диком вскрике, скорее является просто эмпатией, привычной для большинства живых существ. Но всё же, сквозь некую неприязнь и нежелание, светоносец, чувствуя странное наваждение, прошёл вперёд, останавливаясь в паре метров от мученика. Ведь какого это, каждый раз заново ощущать ломание костей, рвущуюся плоть, вытекающую кровь из всех щелей, а после вновь отчаянно собирать тело по кусочкам, пытаясь восстановиться? Наверное, ужасно, подумалось Кириллу, но ещё ужаснее будет, если грешник заберёт сердце, получив ещё одну, очень важную частицу себя. Тогда ни путешественница, ни странная девушка в белом не помогут, уж в этом Флинс был уверен. Рерир перестал кричать, повернул шею в сторону ратника, волком смотря на наводящего на него копьё светоносца. Под его уставший, но странным образом спокойный взгляд, Мститель медленно поднялся, жмуря глаз от боли, в конце концов выпрямляясь во весь рост, становясь на голову выше альва. - Ты не понимаешь, что сейчас держишь в руках. - Сказал Рерир сквозь зубы, шипя от агонии и злости, на удивление не собираясь нападать. - Знаешь, что будет, когда оно перестанет трещать и в конце таки выберется наружу? - Флинс не стал отвечать, напряжённо смотря на грешника, который, оказывается, и в правду всё знал. - Оно станет не частью меня, а отдельной сущностью, состоящей полностью из Бездны. Поглотит ваш глупый мир в мгновение ока, и поверь, это будет хуже, чем если я заберу его сейчас. Секундное молчание, за которое Рерир сделал резкий выпад вперёд, наткнулся грудью на резко наставленное Флинсом копьё, пробил себе тело насквозь, но даже несмотря на чужое замешательство, не смог выхватить мигом заведённый за спину альва фонарь. Грешник в агонии непрекращаемой злости чуть ли не закричал, вцепился бешеным взглядом в пребывающего в явном шокировании Кирилла, выдавливая из себя хриплые слова, надолго отпечатанные на подкорке чужого сознания: - Ещё встретимся, светоносец. В конце грешник усмехнулся, даже несмотря на то, что из-за повязок медленно полилась густая чёрная кровь, стекая на рукоять копья. Через мгновение на месте Рерира остался лишь тускло светящийся малиновый свет, сам же грешник испарился, даже не отходя ни на шаг с острия оружия. Правда, вот после него остался страх - всепоглощающий, невыносимый, какой ещё долгое время ощущал стоящий на тропинке Флинс, не имея силы двинуться дальше. В конце концов, решив, что ничего уже и не сделать, он скрылся в своей небольшой комнатке, укладываясь на кровать, долго смотря в потолок, понимая, что ужас только лишь начинается. В эту ночь он больше не слышал треска. Весь последующий день ходил Флинс по кладбищу чуть ли не сам как мёртвый, понимая, что более треска не слышал. Да что там треск, когда даже постоянно активная Дикая Охота словно бы уснула вечным сном, не появляясь на пути светоносца, лишь больше загоняющим себя этим в непонимание. Сбил Кирилл с мыслей ещё и появившуюся на острове Люмин с её летающей подругой, ведь и её касается всё произошедшее вчера - то, что Рерир принял облик её брата до сих пор бросает в странный холод. Путешественница и Паймон ужасно испугались за Флинса, но тот заверил, что это не первое такое нападение, что является правдой. Только вот почему после обычных, довольно привычных слов настолько некомфортно и страшно? Оборачиваться на каждый шорох, коих из-за самовнушения становилось немало было уже невозможно, паранойя сжирала мозг, а слова Рерира о его сердце пугали похуже самого грешника. Хотя, кто сказал, что чужие слова правда? Может, он сам всё и подстроил, чтобы Флинс поверил в страшную сказку и скорее отдал часть тела своему хозяину, боясь большей угрозы... Грешник ведь на то и грешник, чтобы совершать разные страшные и странные поступки ради достижения своей цели. Именно с этой мыслью Кирилл возвращался с лавки Войнича с очередным драгоценным камнем на Кладбище Ночи. Потихоньку начинался вечер, на небе сгущалась ночь, которая на небольшом острове особо никуда и не пропадала. На открытой местности приятно свистит прохладный ветер, и так хорошо слышать только его, без этого мерзкого и противного звука треска, изрядно надоевшего альву. Флинс шёл неспеша, наслаждался необычайно спокойно выдавшимся днём, думая, куда положит приобретённую драгоценность, на которую пришлось потратить половину месячной зарплаты. Тихую идилию неожиданно прервал засветившийся красным цветом фонарь, предупреждая, что совсем рядом Дикая Охота. Но они редко заходят на кладбище, на тропинке которого светоносец стоял, оборачиваясь по сторонам. Есть лишь одно существо, которое могло бы сюда прийти, причём ещё и обещавшее этого. Стараясь сохранять спокойствие и хладнокровие, как Флинс это обычно и делал, он медленно обернулся назад, сразу же замечая вцепившийся в него малиновый взгляд удивительно не бешеных глаз. Рерир стоит всё такой же, в своих чёрных повязках по всему телу, высокий, злой, но будто бы более слабый, даже спокойный, что ли. Стоит и не делает совершенно ничего, лишь вглядывается куда то вглубь души светоносца, пытаясь высмотреть там что-то своё, неясное другим. Хотя, что ему может быть нужно, кроме сердца и мести? Флинс не стал призывать копьё, лишь ровно встал, закрыл рукой фонарь отливающий синим цветом, и спокойно проговорил, не зная, что ещё делать: - Извините, господин Грешник, но вынужден отказать вашему желанию обладать вашим сердцем. В противном случае копьё у меня всегда под рукой. Седьмым чувством Кирилл понял, что на всю его по-шутливому интеллигентную тираду ответил Рерир усмешкой, незаметной сквозь бинты. - Не зазнавайся, светоносец, я здесь не за этим. Мститель плавной и уверенной походкой двинулся вперёд, прямо к Флинсу, но тот упрямо остался стоять на месте, не понимая, за чем это ещё таким мог прийти нежеланный гость, так ещё и ведущий себя непривычным образом. А где красные бескостные руки с длинными пальцами прямо из Бездны, по обыкновению не летящие молниеносным ударом в сторону Кирилла? Где злой взгляд, яростное поведение и первородное желание забрать своё любой ценой? Где угрозы, странные речи присущие Рериру, коих сейчас не присутствует от слова совсем? Всё это кажется до ужаса странным, но Флинс не спешит брать в руки оружие или делать шаг назад. Наоборот - он крепко встал на месте, заинтересованным взглядом жёлтых глаз пялясь на плавные, хищные шаги, так быстро приближающиеся к нему. На чужом лице царит полная тишь да гладь, но светоносец и не решается заглядывать в глубину малиновых глаз, понимая, что ничего хорошего уж точно там не увидит. Рерир остановился слишком близко, так рядом, что альв смог почувствовать чужое дыхание, горячее, но нечастое, такое же спокойное, как и весь грешник сегодня. Захотелось отойти куда то в сторону, ведь странное напряжение словно ожило, стало осязаемым, подкреплённое неожиданной странностью происходящего. Решив, что атаковать нужно в любой ситуации первым, Флинс, с еле заметным раздражением, спросил: - Что тебе понадобилось, помимо сердца? Усмешка в глубине чужих, завораживающих своей таинственностью глаз не понравилась Кириллу. - Ты, светоносец. Жёлтые глаза округлились в шоке, а шаг назад совершенно не помог отстраниться, ведь уже через секунду Мститель перехватил Флинса за талию, сокращая их расстояние до того сильно, что альв упёрся своей грудью в чужую. В ужасе подняв голову наверх, ведь грешник, мразь эдакая, на целую голову выше и так высокого Кирилла, что изрядно раздражало, заметил Флинс слегка зажмуренный от удовольствия и победы глаз. Мерзкую усмешку не удаётся разглядеть сквозь бинты, но альв решил, что ему это и не нужно. Через мгновение светоносец резко вырвался из чужой хватки, призвал копьё, успел мигом увернуться от сразу пяти появившихся малиновых рук Бездны, таких мерзких и страшных. Лавировав куда то вправо, Флинс отбил ужасную силу выставленным вперёд фонарём, бьющим синим светом так, как ещё никогда не бил, от чего даже привыкшие к этому свету глаза Кирилла зажмурились от яркой вспышки. Рук появлялось всё больше, еле-еле успевал отбиваться от них альв, краем разума понимая, что долго ему так не продержаться. Рерир же всё это время спокойной фигурой стоял на возвышенности, со скукой наблюдая за разворачивающейся перед ним битвой. Таким грешник всегда и знал светоносца в боях: упрямым, готовым стоять до конца, и неважно, если всё тело будет в ранах, а душа планирует отойти на тот свет. Но как не позабавиться такой прелестной картине, тем более учитывая то, что на последующее сопротивление у Флинса уже совсем не останется сил? Тащить его потом до постели будто бы даже лень... Созревшая в голове идея Рерира заставила вложить все силы в то, чтобы количество рук Бездны возросло втрое, что изрядро уставший Кирилл уже не смог бы вытерпеть. В общем то, так и произошло - красная лапа схватила копьё, откинула в сторону, а ещё одна подхватила фонарь, но не стала швырять делая то, за чем альв в ужасе проследил. Когтистая рука поднесла фонарь с сердцем внутри прямо в лапы к явно ухмыляющемуся Рериру, довольному победой. Флинс думал, что это конец. Вот сейчас грешник уйдёт, восстановит до ужаса важную часть себя и будет творить всё, что захочет, травя Тейват Дикой Охотой. Не ожидал Кирилл того, что малиновый глаз вцепится в него мёртвым взглядом и сразу несколько рук схватят его за ноги и плечи, поднимая в воздухе. Светоносец, забив на свою интеллигентность, заорал благими ругательствами, проклиная сраного Рерира, так победно на него смотрящего. Уже через секунду руки резко понесли его в сторону маяка, остановили прямо перед спокойным грешником, мигом пропадая, когда Кирилл смог встать на ноги. - Вот и вся твоя битва, светоносец. Стоило ли оно того, м? Проще было бы отдать мне сердце сразу, не думаешь? - О чём ты? - О том, что теперь ты от меня не отделаешься. Больно много времени я на тебя потратил. Мститель схватил альва за плечи, подтянул к себе, предварительно ставя фонарь на столик, где совсем недавно Флинс разглядывал свою самую лучшую коллекцию драгоценностей, не представляя, чем же простой день может обернуться. Рерир провёл когтистой рукой по щеке светоносца, и уж хотел он было отстраниться от странного касания, но сильные руки в мгновение подхватили его, неся в знакомую сторону. Там находится скромное жилище Флинса, в котором, по всей видимости, его бренное тело сейчас будут осквернять. Не абы кто, а сам великий грешник! Кирилл пытался сопротивляться, но сил хватило лишь на то, чтобы несильно врезать Рериру по лицу, получая в ответ вполне себе утихомиряющее обещание отомстить похлеще. Сил у альва не осталось совершенно, битва с руками Бездны вымотала его до конца, успев множество раз прокатить по земле, хоть и не сильно, но царапая кожу когтями. Войдя в небольшую комнатку, грешник даже не стал осматриваться, кидая уставшего, в некоторых местах израненного Кирилла на небольшую кровать. Почти что сразу Рерир снял со рта чёрный бинт, открывая вид на совершенно нормальный участок плоти, от чего Флинс отчаянно не понимал, зачем тот его скрывает. Подумалось, что скрывал бы дальше, когда острые клыки резко впились в шею, заставляя альва от боли и неожиданности сдавленно закричать, цепляясь пальцами в плечи Мстителя. Тот отстранился, но не до конца, начиная замазывать кровоточащее место укуса длинным языком, доставляя до ужаса странные, болезненные ощущения. Кирилл попытался отстранить Рерира от себя, толкая за плечи, но попытки будто сильнее раззадорили бесноватого пса - укусы, хотя бы более слабые, перешли дальше, спускаясь ниже. Понимая, что так то нежеланная ситуация начинает накаляться, Флинс попытался если не действиями, то хотя бы словами достучаться до грешника: - Ты уже забрал своё сердце, меня то хоть в покое оставь! В конце Кирилл не сдержал громкого крика от особенного сильного укуса, но уже в другую часть шеи, пускающего новую солёную кровь, мигом слизанную языком. Учитывая, что ответа не последовало, альв вцепился пальцами в белые патлы существа, больше походящего на собаку, чем на великого грешника, и стал тянуть его со всей силы назад, отрывая от собственной, сплошь укрытой синяками шеи. Рерир посмотрел чуть ли не скептически, словно бы не он без разрешения пытается совершить нежеланные действия в сторону и так настрадавшегося светоносца. - Кирилл, хватит напрасно пытаться что-то сделать, я ведь не перестану. Грешник мило улыбнулся и под гневные высказывания пытающегося тщетно бороться ратника, стал расстёгивать застёжки на накидке сверху, довольно быстро снимая ту, кидая куда-то на пол. Следом он быстро перешёл на ремни на талии, поспешно расстегнул их и снял уже вторую накидку, оставляя Флинса в одной лишь лиловой рубашке. Когда в длинноволосую голову пришло осознание того, что так-то он довольно быстро лишается своего единственного спасения, он вновь вцепился в Рерира, но уже ему в руки, заставляя остановиться. Грешник перевёл на него недовольный взгляд единственного глаза, заставляющий невольно сьёжиться под ним. Флинсу ведь никогда не было по настоящему страшно, когда Мститель раз за разом приходил за своим сердцем, бесконечно борясь с светоносцем. Он чувствовал лишь беспокойность за Нод-Край, успевший полюбиться альву, и совершенно не хотелось, чтобы та пушка сработала, заставляя грешника переродиться, что в общем то в конце концов произошло. Кирилл даже не сильно волновался в тот миг, когда увидел фонарь в когтистых лапах. Но почему именно сейчас так тревожно? И почему предательское тело на секунду в протесте заверещало, когда Флинс в очередной раз остановил Рерира от поцелуев, больше походящих на растерзание кожи? - Что? Чужой, недовольный голос вывел ратника из транса, заставляя понять, что так-то он не просто так остановил грешника. Ведь кем он будет, если даже не попытается остановить назойливого Мстителя? - Рерир, мне кажется, это- Не дали Флинсу договорить оказавашиеся в глотке пальцы, каким то удивительным чудом не растерзавшие стенки горла острыми когтями. Рерир запускал их всё дальше, буквально втрахивал в глотку, заставляя давиться слюной, чувствуя, как подступает мерзкий рвотный рефлекс. Конечно, альву стало мерзко от этих действий, как тому, кто так отчаянно боролся всё это время за сердце, кто совершенно не хочет прогибаться под грешника. Но почему в паху тогда так приятно заныло, а желание продлить касание въелось в мозг непрекращающимся удовольствием? Пальцы быстро пропали, но так же быстро Рерир схватил Кирилла за подбородок, заставляя всматриваться себе в глаз, выдалбливая слова на подкорке сознания: - Нет, светоносец, ты никуда не уйдёшь. Я сделаю с тобой всё, что захочу, доведу тебя до момента, когда ты сам будешь умолять меня о большем. Советую не сопротивляться, ты уже должен был понять, что ни к чему хорошему в общении со мной это не приводит. Под конец, словно бы слов было недостаточно, Рерир вцепился в чужие губы грубым поцелуем, больно покусывая клыками и проталкивая язык так глубоко, как только это было возможно. Грешник принялся расстёгивать пуговицы рубашки, последней одежды, которая сейчас полностью оголит грудь, открывая новые возможности для терзаний, что, к огорчению Флинса, начало его возбуждать, заставив желать большего. А чего он хотел, живя в одиночестве столько лет? В конце концов физическое желание бы проявилось, но чёрт, не с грешником же... Вопреки своим мыслям, Кирилл сам подался на встречу, обвивая руками шею Мстителя, скорее даже для того, чтобы за что-то схватиться. Чужие губы стали выцеловывать каждое доступное место, коих теперь было много - альв по пояс оказался оголён. Руки, сейчас такие горячие, стали водить по груди и рёбрам, спускались к талии, в конце переходя на бёдра, сжимая их сквозь плотную ткань серых брюк, дразня Флинса. Тот же в свою очередь подумал, что негоже будет вот так вот просто отдаваться в чужие, хоть и до боли приятные руки, как покорная собачонка. Чего бы такого удумать, чтобы свести Рерира с ума, заставить пожалеть о содеянном?.. Думая, что гениальности ему не занимать, Кирилл стал снимать с грешника его огромный плащ, оказавшийся по весу чуть ли не больше самого светоносца. В общем то, предмет одеяния был быстро сброшен на пол и Мститель остался в одних лишь своих бинтах, которые снимать уж точно не имеет смысла, хотя бы потому, что навряд ли за ними скрывается плоть. Не просто же так он себя как мумию замотал? Флинс стал будто бы на пробу, неуверенно оглаживать руками мощную грудь, остановился на миг на сияющей малиновым цветом четырёхконечной звезде, от которой странным образом шло еле заметное тепло, какое то первородное, словно холодное. Всё это время Рерир с интересом поглядывал на завороженного Кирилла, думая, что и не такое ему в будущем покажет. Следующим желанием грешника было кинуть альва на кровать, стащить брюки и вытворить бы что-то с возбуждением светоносца, но то, что чужие руки потянулись к краю брюк резко остановило все планы. Слегка отстранившись, Мститель стал с удивлённым интересом наблюдать, как Флинс набирается непонять откуда взявшейся смелости и уже расстёгивает чужую ширинку. Рерир подцепил альва за подбородок когтём, поднял его голову наверх и всмотрелся в жёлтые, по странному поплывшие глаза. Скрытая в них хитрость заинтриговала совершенно не готового к такому грешника. - Куда это ты потянулся? Флинс состроил то же самое скептическое выражение лица, внутренне уже даже забавляясь развернувшейся ситуацией. Наивный ты грешник, ох наивный... - А что, нельзя? - Не то чтобы- Кирилл не стал дожидаться продолжения, а потому вытащил из штанов возбуждённый член Рерира, провёл по нему рукой, размазывая небольшую каплю предэякулята, довольствуясь тем, как тело Мстителя мелко вздрогнуло. Не сказать, что Флинс сильный мастер в доставлении плотских утех, но становиться поддатливой шлюхой для грешника уж точно не хотелось, а потому можно потешить собственную непонять откуда появившиюся гордость, раздражая уверенного в себе Рерира. Альв нагнулся, невесомо взял в рот пунцовую головку, провёл по ней кончиком языка, рукой методично надрачивая чужое возбуждение. Поверив в себя, Флинс насадился дальше, взял до половины и стал двигать головой туда-сюда, по тихим чужим стонам понимая, что пока что его план работает как надо. Оборвать чужой оргазм на самом пике - что ещё лучше можно придумать в ситуации, когда рядом нет оружия, силы почти что полностью покинули тело, а из одежды остались только брюки? Именно поэтому Кирилл не останавливал ласки, всё продолжая ублажать грешника, правда вот к своему же стыду и удивлению понимая, что чувствовать тяжёлую горячую плоть во рту сильно возбуждает. Собственный член неприятно упирается в ткань брюк, а желание побыстрее избавиться от одежды неожиданно возрасло в несколько раз. В конце концов, разве Флинс виноват? У него нет выбора, в любом случае грешник сделает с ним это, так что почему бы хоть как-то не расслабиться, получая давно забытое удовольствие. Кириллу, конечно, совершенно не нравится данная ситуация, но вот тело упрямо подстраивается под когтистую руку, поглаживающую за плечи. Светоносец ускорился, взял чуть ли не до конца и стал совсем уж упрямо доставлять удовольствие, да и собственно старания его не напрасны - каждый раз, как он заглатывал почти до основания, чужие пальцы на плече сжимались, а до ушей доносились хрипы и стоны. Понимая, что очень скоро Мститель не выдержит, Кирилл стал совсем уж быстро и до конца насаживаться на ствол, хоть и задыхаясь в слюнях, чувствуя, что совсем скоро хоть и немного, но отомстит грешнику. Сильно сжавшаяся на плече рука и громкий стон подсказали, что пора бы заканчивать, и да, Флинс попал совсем вовремя - с головки стекло пару белёсых капель, а до разрядки оставалось бы буквально пару секунд. Рерир какое то время продолжал смотреть в потолок широко раскрытым глазом, видимо ожидая, что альв осознает свою ошибку. Понимая, что ничего такого происходить не собирается, несколько озадаченный грешник перевёл нечитаемый взгляд на словно бы ничего не понимающего Кирилла, так же упорно глядящего ему в глаза. - Играть со мной вздумал, светоносец? Плохую ты тактику выбрал, Кирюш, ой плохую... Через мгновение чужая рука с силой намотала синие волосы на кулак и сжала у макушки, наклоняя голову обратно к члену, лично раскрывая рот Флинса второй рукой, насаживая на себя до конца. Альв подавился от сильного напора, на глазах выступили слёзы от напряжения, а попытки отодвинуться обратно не увенчались успехом. Рерир стал грубо и быстро насаживать его туда-сюда, словно бы продажную проститутку по вызову, недостойную ничего. Осознание собственной глупости пришло, когда его до конца насадили на член, из которого в ту же секунду прямо в глотку полилась горячая сперма. Флинс вновь стал задыхаться и кашлять, но никто видимо не собирался его отпускать. Подняв недовольный взгляд наверх, увидел Кирилл победно ухмыляющегося Рерира, свободной рукой вытирающего слюни в уголке губ, обводя растянутый на члене рот. - Пока не проглотишь, не отпущу. Всё же чувствуя себя униженным и использованным, ратник как смог сглотнул вязкую жижу, сразу же следуя за поднимающей его за волосы рукой. Когда возможность дышать наконец таки порадовала альва, тот стал бешено пытаться отдышаться, в то же время кашляя и вытирая руками испачканное лицо. Это уж точно не то, чего изначально хотелось Кириллу, подумал он, когда Рерир от чего то аккуратно уложил его на кровать, сцеловывая с щёк несколько горячих слёз. Руки вновь вернулись на тело, оглаживая и даря тепло, которое сейчас показалось таким приятным, что подумалось даже перестать противиться и принять неизбежнное. Собственно, а что Флинс ещё может сделать? Осталось только подчиниться, уповая на следующий, спокойный день, проведённый в горячей ванне, в попытках отмыться от сегодняшней ночи. Вновь приятно стало тогда, когда чужие губы повели дорожку поцелуев от шеи до паха, при этом поглаживая через ткань брюк возбуждение, начавшее изрядно подбешивать. Толкнувшись навстречу руке, Флинс никак не ожидал, что надежды его будут исполнены и грешник решит снять брюки, оставляя альва полностью обнажённым. Поначалу это смутило, но потом стало уж очень безразлично, от чего Кирилл прикрыл глаза и подставился под по-странному приятные прикосновения. Странные из-за того, что никогда бы не подумалось, будто бы грешник сможет так приятно оглаживать и целовать кожу. Правда вот в какой то момент сначала пропали руки, а после и поцелуи. Не ожидал альв того, что его возьмут под руки, перевернут и окажется он сидящим между разведённых ног Рерира, облакачиваясь на его спину, бинты которой неприятно касались обнажённой кожи. В руку Кириллу вснул грешник небольшую баночку, и спустя какое-то время слабой мозговой активности, понял Флинс, что это смазка. То есть, Мститель изначально всё это планировал, заранее находя где-то лубрикант? Стало даже обидно, что силу альва грешник вообще ни во что не ставит, но когда прямо над ухом заговорил хриплый, тихий голос, подумалось, почему же Рерир пришёл только сейчас. - Давай, светоносец, растяни себя сам, а то от когтей моих на тебе живого места не останется. После этих слов Мститель коротко поцеловал в мочку уха, сразу же переходя губами к шее, к которой у него открылся прекрасный доступ. Поднося измазанные в смазке пальцы к себе, резко накатил стыд. Вот он сидит с раздвинутыми ногами, красными щеками и возбуждением, упирается спиной в грудь грешника и изредко тихо постанывает от поцелуев в особенно приятных местах. Но разве с этим ещё можно что-то сделать? Фаланга первого пальца вошла легко, почти без заминок, но вот чтобы полностью протиснуть внутрь палец пришлось немного постараться, размазывая лубрикант по нежным стенкам мышц, ведь поранить себя изнутри не хочется, учитывая размер чужого хозяйства. Собственно, Рерир тоже не скучал, ведь к губам прибавились уже и клыки, а Флинс мысленно искал у себя дома какой то шарф, чтобы скрыть это безобразие, если к нему резко решат наглянуть гости. Когда же первый палец двигался внутри совершенно легко и безболезненно, подключил Кирилл и второй, почти что сразу проталкивая его внутрь, чувствуя даже удовольствие от всего этого. Ноющий член получил некую разрядку в том, что рука Рерира плавно перешла с оглаживания груди на возбуждённую плоть, мягко надрачивая, от чего захотелось двигать пальцами внутри сильнее, добавляя этим наслаждения. Когда уже от третьего пальца не чувствовалось совершенно никакой боли, а даже наоборот, хотелось большего, альв понял, что тянуть смысла совершенно не имеет. - Рерир, я это... Готов. В ответ грешник развернул красное лицо к себе, прижался не таким грубым как ранее поцелуем к губам, тем самым отвлекая Флинса от того, что теперь он вновь лежал на спине, а головка уже толкалась к растянутому входу. Предварительно смазав собственный член в лубриканте, Мститель вновь поцеловал ратника, но уже грубее, глубже, в это же время медленно проникая во внутрь, стараясь не причинять боли. И чего это его на нежности понесло? Раньше совершенно не заботило, что там чувствует партнёр, но с этим упрямым светоносцем хотелось действовать иначе, не принося боль. Думая, что подумает об этом позже, Рерир вошёл дальше, глубже, проникая уже на половину, слыша чужой стон в свои собственные губы, тоже не сдерживаясь. Когда уже воздуха катастрофически начало не хватать обоим, грешник отстранился от сладких губ, в этот же момент одним рывком насаживаясь до конца, жмурясь от сжимающего удовольствия. Флинс то ли застонал, то ли закричал, вцепился пальцами в простыни и зажмурил глаза, натурально наслаждаясь распирающим чувством внутри. Жарко, хорошо, и так уже неважно, что когда то там они столько раз сцеплялись в битве, всё пытаясь отстоять свою правоту. Рерир медленно, почти что полностью вышел из разгорячённого тела, но обратно вставил рывком, быстро и чётко вбившись до конца, вызывая резкий, громкий стон. Более грешник уже не сдерживал себя, срываясь на быстрый темп, вдалбливая поддатливого Флинса в кровать, глубоко в душе радуясь тому, что и его лучу света тоже хорошо - свидетельствовали об этом громкие стоны и руки, до кровавых следов от ногтей вцепившиеся в крепкие плечи. Кирилл всё не переставал думать о том, что это всё неправильно, мол, надо было дольше бороться, не давая грешнику воспользоваться его телом. Но когда его член проехался по простате, а рукой Рерир сжал возбуждение Флинса, принявшись надрачивать, стало до кружашейся головы неважно, как там быть должно. Альву хорошо, так до ужаса хорошо, а значит, проблем никаких нет. Ещё несколько грубых толчков внутрь, пара движений рукой, и светоносец с громким стоном кончил, ещё больше наслаждаясь тем, что Рерира это ни капельки не остановило. Грешник продолжил даже сильнее вбиваться в сокращающееся, так приятно сжимающиеся его внутри тело, до разноцветных звёздочек в глазу доводя до чего-то такого прекрасного, чего не чувствовал он очень давно. Уже через мгновение, может долгое, а может и не очень, Флинс не знал, в него второй раз за день кончили, что изрядно так подбило собственное чувство гордости, но было это уже и неважно. Рерир с хлюпом вышел из ослабевшего тела, лёг рядом и сгрёб в охапку Кирилла, прижимая к себе. Оба тяжело задышали, после затихли, отдыхая, и лишь через время грешник нашёл в себе силы потянуться рукой к синим волосам, теперь уже не грубо сжимая, а с непривычной и неизученной лаской поглаживая. Вторая рука нашла своё применение на оголённой спине, вырисовывая узоры тыльной стороной когтя, лишь изредко оставляя еле заметные белые царапиники, нисколько не вредящие его светоносцу. Его. Странное слово, подумалось Рериру, и сквозь странное нехотение, понимание, что всего минут десять они понежелись в тёплых обьятиях, он сел на кровати, взглядом высматривая брошенный где то плащ. Заметив находку, хотел он было встать и поплестись за ним, уже навсегда покидая это место, но не дала рука, мягко дотронувшаяся до предплечия. Рерир обернулся, ожидая увидеть что то вроде ненависти или грусти, но вопреки ожиданиям, увидел некий ожидаюший, чуть ли не осуждающий взгляд. - Ты забрал своё сердце и мою честь. Не думаешь, что должен хоть чем то отплатить? Мститель усмехнулся, призадумался, на миг думая, что он ведь грешник, может убить сейчас незащищённого альва, даже не моргнув глазом... Но минут через десять они оба лежали в кровати притеревшись друг к другу, Флинс с кружкой заваренного Рериром чая в руках, а сам грешник грел в руках свою самую ценную драгоценность, всё никак не желая называть это чувство тем самым словом. - Во-первых, что это был за треск? Кирилл хотел бы добавить гневную тираду о головной боли и вечном страхе, но много говорить не хотелось из-за усталости, да и Мститель уж сам как то догадается о приченённых неудобствах. Если ему вообще есть до этого дело. - Знаешь, в какой-то момент мне надоело за тобою гоняться, а потому вселить в твою прекрасную голову немного паранойи показалось отличным решением. Как видишь, помогло. Рерир мягко усмехнулся, а на убийственный взгляд Флинса, выражающий полное негодование и чуть ли не ненависть, ответил мимолётным поцелуем в лоб и рукой, что вернулась поглаживаниями на макушку. - Тот рассказ про сердце байка, получается? Альва до сих пор кидало в неприятный холодок, когда он вспоминал гневный голос, кричащий на всё кладбище о сердце, способном стать сильнее самого грешника. Но если треск оказался воображением отравленного Бездной мозга, почему бы и этим словам не оказаться сказкой? - И да и нет. В нём и в правду может скрываться нечто настолько сильное, что поглотило бы Тейват, но для раскрытия этой силы точно нужно что то большее, чем нахождение в фонаре. - В общем-то, ты просто решил меня запугать? Рерир весело угукнул, на что получил в ответ ещё более злой взгляд и очень милые слова: - Я тебя ненавижу. - Да ладно, тебе ведь понравилось. Или я не прав? Флинс решил не отвечать на чуть ли не детскую провокацию, потому уткнулся лицом куда-то в шею грешнику, концентрируя всё внимание на приятных поглаживаниях, стараясь не думать, что получать их от Лунного Мстителя довольно странно. Вся эта ситуация вообще довольно странная, даже неприятная, ведь сердце теперь не у Кирилла... Переводя взгляд на грудь Рерира, где совсем скоро окажется его собственное сердце, до сих пор очень заботливо стоящее на улице в фонаре, думал светоносец о том, что беды не миновать. - Ты его забрал, поздравляю. Но что будешь делать дальше? Поглотишь весь мир в Бездну? Поглаживания на миг прекратились, но после этой странной заминки когтистые пальцы вновь запутались в синеватых волосах. - Мне это не к чему. Найду все свои осколки, восстановлюсь, но трогать то мне вас зачем? Я здесь всё это время из-за тебя ошивался, если ты не забыл. Прелестно, однако. Один из пяти великих грешников охотился за Флинсом, в конце концов забрав себе не только собственное сердце, но и кое-что похуже. Для Кирилла, конечно же. В какой то момент разговоры перешли на что-то более милое, не относящееся к вечным битвам и погоне за осколками тела Рерира. Они оба жили в молчани и отдалении от других существ достаточно долго, чтобы сейчас наслаждаться простым общением, даже несмотря на то, между кем милые беседы происходят. Поглаживания стали успокаивать и клонить в сон, веки тяжелеть и закрываться, а всё вокруг показалось незначительным и неважным. Осталось лишь тепло чужого тела, да небольшая малиновая звезда на груди грешника, так по странному греющая щёку прижавшегося к ней Флинса. Сквозь сон ратник почувствовал, что лежит на кровати совершенно один, а судя по звукам, грешник уже облачается в свой плащ, планируя вскоре покинуть альва. В глубине души понимая, что не должен он вообще об этом спрашивать, замолчать бы ему и уснуть, но не смог Кирилл не задать вопрос, так отчаянно бьющийся в голове. - Ты ещё придёшь? Через подступающую на глаза пелену сна, альв смог разглядеть лишь высокий силуэт, остановившийся рядом, смотрящий на него. Рерир же думал в этот момент, как неправильно поступил решив вот так вот всё перекрутить, а потому с ответом медлил, взвешивая в голове всё произошедшее по множеству раз. Но, в конце концов, что такого произойдёт, если он разочек другой сюда заскочит? Грешник плавно прошёл вперёд, сел на корточки перед Флинсом и провёл рукой по синей прядке. Ответом на вопрос альва послужил мягкий, тягучий поцелуй, оставленный как обещание вернуться. Через несколько мгновений на месте Рерира остался лишь малиновый свет, с каждой секундой становившийся тусклее. Флинс провожал его взглядом, всё ощущая фантомные прикосновения рук, думая о многом. Разорвал цепь мыслей подкравшийся тихий сон, которому уставший и разнеженный Кирилл сопротивляться уже не мог, во сне бесконечно видя малиновую, маленькую звёздочку, светящуюся ярким светом. Просыпаться светоносец не желал очень долго, но когда всё же его организм решил, что нежиться в кровати больше не получится, пришлось с силой открыть заспанные глаза, оглядывая общий беспорядок вокруг. Расстрёпаный ото сна и кое-чего похуже, Флинс с усилием сел на кровати, сразу же ощущая неприятную, тянущую боль в пояснице. Решив не думать об этом сейчас, Кирилл всё же встал, нашёл брошенные ночью брюки и рубашку, сразу же надевая сверху, ведь за ночь он успел нехило замёрзнуть. В конце концов понимая, что интерес берёт вверх, а долго скрывать от себя истину не получится, ратник прошёл к небольшому столику, заглядывая в маленькое зеркальце. Уголки глаз краснее, чем обычно, чёрные синяки под глазами стали более видимыми, а на губах в нескольких местах видны бардовые точки от подсохшей крови, и не может сказать Флинс, чьи именно клыки оставили эти ранки, его, или грешника. Самым ужасным местом оказалась шея, ведь как Кирилл ещё со вчера и думал, придётся долго заматываться шарфом перед тем, как показаться на свет. Даже перед призраками стало стыдно. Вся кожа покрыта синяками и засосами, видно множество следов от клыков, а самый глубокий из них тот самый, который Рерир оставил светоносцу в наказание за пощёчину. По коже прошлись мурашки от некоторых воспоминаний того, что на улице стоит фонарь. А в фонаре нет больше сердца. На скорую руку умывшись, Флинс даже не стал полностью облачаться в свои накидки, в одной лишь рубашке выскочил с небольшого убежища, оказываясь совсем рядом со столом на улице. На столе стоит уже родной фонарь, но не светиться синим, как обычно это происходит. Ратник медленно подошёл к нему, будто бы боясь, что из вещи резко может вылезти нечто страшное, убивая прямо на месте. Но ничего такого не произошло, потому Кирилл подошёл смелее, остановился совсем рядом с фонарём и поспешно взял его в руки, мигом открывая сверху. Наличие привычного красного осколка внутри сильно насторожило, и на миг шокиранному Флинсу показалось, будто Бездна рядом сгустилась, предвещая появление Дикой Охоты. Но чувство это пропало так же быстро, как и пришло, потому альв вновь опустил глаза вниз, аккуратно взял вещь в руки и стал рассматривать сердце Рерира, по случайности доставшееся ему. Ну, как сказать, по случайности. Мститель ведь обещал его забрать. Охотился за ним столько времени, терраризировал Флинса и многих людей, устраивал чуть ли не войны, настолько большими могли быть нападения Бездны. Но почему тогда Кирилл спокойно держит сердце, что похоже на кристалл в руке и даже не ощущает никакого напряжения? Рерир что, отдал его ему? Взгляд резко упал влево, на стол, и отчего-то только сейчас светоносец заметил лежащую на нём небольшую записку. Поспешно убрав сердце обратно в фонарь и закрыв его, Флинс взял в руку бумажку, пытаясь вчитаться в странный, немного неровный, но всё же красивый почерк. С когтями ведь тяжело писать? "С добрым утром, луч света моего. Помнишь, ты спрашивал, вернусь ли я? Так вот, мой ответ: да. Ведь моё сердце до сих пор в твоём фонаре, так почему бы мне вновь не придти к тебе, вбивая твоё тело в землю? А может, и не только в землю..." В конце явно был отличный намёк на то, что Кирилла в покое не оставят и вчерашее повторится, от чего щёки порозовели, Флинс смутился и положил записку обратно на стол, вглядываясь куда то вдаль, отчаянно пытаясь понять, что вообще происходит. Но, в общем-то, зачем пытаться понять? Сердце грешника в руках альва, Бездна уж точно никуда не проникнет, но теперь ратник знает больше слабых мест Рерира, на которые отлично можно надавить... Именно с этими мыслями Флинс положил сердце обратно в фонарь, закрыл крышку и сразу же удивился тому, что синий свет моментально сильно зажёгся, почти сразу становясь более слабым, привычным. Взяв в руки фонарь, пошёл Кирилл обратно в небольшое жилище, переодеться и выйти в люди, ведь Люмин с чем-то там обещала помочь, надеясь лишь на то, что ратник придёт в Нашгород. Не знал светоносец о том, что всё это время малиновые глаза неустанно наблюдали за медленными и боязливыми движениями, что очень даже забавляло грешника, решившего ещё немного поиграть. Всё время мира в его руках, так почему бы не пообщаться ещё с его лучиком света? Именно с этими мыслями Лунный Мститель который раз за последнее время растворился в воздухе, оставляя после себя тускло светящийся малиновый свет.