Вернутся к фанфику

Кошмары.

5 октября 2025, 19:54
Жизнь зачастую подбрасывает нам ту информацию, которую мы вовсе не хотим знать. Кто-то воспринимает ее спокойно, а кто-то не в силах вынести. С того момента, как я случайно подслушал разговор Гедеона и Люмьера, прошло достаточно много времени. Мы успели поступить в академию, даже заселиться в общежитие. И поначалу все было хорошо, но в один из дней я увидел тот злополучный портрет. Показал Люмьеру свою слабость, а ещё оттолкнул от себя брата. Раньше это он был тем, кто сторонился меня и всячески избегал, а теперь мы поменялись ролями. Портрет моей семьи каждую ночь мерещился мне перед глазами. Осознание того, что я не принадлежу ни к одной из своих семей, выгрызало в сердце дыру. Бёрко, никто даже представить не может, что я их потерянный наследник. Меня просто нет в их истории, нет ни на одном портрете. Нас соединяет лишь общая кровь, и то иногда в голову закрадываются мысли, что я не их преемник. Я не люблю их, хочу, но не получается. Мы буквально чужие люди, я никогда не смогу узнать своего отца, никогда не почувствую тепло матери и не подурачусь со старшим братом и сестрой. Их больше нет, и это осознание разрывает мое сердце изнутри. Хитклифы, напротив, не моя родная семья, но это не мешает мне любить их. Они приняли меня, были рядом и поддерживали, как могли. И лучшее, что я могу для них сделать, — это защитить. Избавить от опасностей, исчезнуть из их жизни. Когда правда вскроется, будет слишком много желающих нанести мне вред. А они — лучший способ вывести меня из равновесия. Теперь подарок отца использовался по назначению. Я записывал в него свои мысли, сны. Это и правда помогало сбросить напряжение. Особенно с учётом того, что уже несколько ночей подряд я видел один и тот же сон. День коронации, моя семья рядом со мной, Габи в миловидном платье, Гедеон и отец в костюмах. Музыка и танцы, множество счастливых улыбок. Кажется, что лучше и быть не может. Но в восточном крыле звучит взрыв. Ещё один в западном. Я подхватываю Габи на руки и передаю ее Гедеону. Гоню их с отцом прочь. Но все бесполезно. Первым выстрелом на моих глазах убивают именно ее. Мою маленькую, иногда капризную, но такую любимую младшую сестру. Гедеон закрыл ее собой, но нападающих было больше, он просто не смог укрыть ее от всех пуль. Да и сам сильно пострадал. Кажется, пробито лёгкое. Он держит в руках бездыханное тельце сестры, кашляет кровью и испуганно смотрит на меня. Я не могу пошевелиться. Хотя в этом и нет смысла. Я не вижу, как убивают отца. Выстрел сбоку, глухой стук. Я запоздало смотрю вниз и вижу его. Уильям Хитклиф, защищая меня, получил пулю прямо в сердце. Под его бездыханным телом растекается лужа алой крови. Люмьер дёргает меня, что-то кричит, но это продолжается недолго. Мгновение, и он тоже мертв. Его тело придавливает меня к полу. Слёзы не дают увидеть всего ужаса, который подготовил мне этот день. Тяжесть тела моего наставника, моего друга, мешает сделать вдох, и сознание постепенно покидает меня. Каждый раз я просыпаюсь на этом моменте. Меня трясет, слёзы не переставая льются из глаз. Все эти картинки снова проносятся перед глазами. Спустя несколько недель таких ночей я начал завидовать людям, которым снятся хорошие сны. Моя успеваемость ухудшилась, я почти не спал, не мог сконцентрироваться и часто прогуливал уроки. На тренировках с Люмьером тоже ничего не получалось, всё валилось из рук, а один раз я даже поранился. Уолдин пытался как-то помочь, узнать причины, но я не спешил открываться ему. Так прошло ещё несколько недель. Ситуация усугубилась, теперь сны менялись, но каждый раз я молил, чтобы этого не происходило. Теперь я во всех красках видел, как мою семью убивают. Их брали в заложники, расстреливали, избивали. С каждым разом их казнь становилась всё страшнее. Каждый раз я досконально записывал всё в свой ежедневник и молил всех богов, чтобы такого не случалось с моей семьёй. Вскоре наступила зима, мое тело ослабло, я мало спал, а ел ещё меньше. Учителя, на удивление, закрывали глаза на мою безалаберность, а вот Гедеон и Люмьер забили тревогу, вот только это ни к чему не привело. Я избегал их, старался не попадаться на глаза и не разговаривал. Их усилия оказались напрасными, и в итоге меня положили в госпиталь. Отчего-то префект подумал, что виной всему переутомление, пара капель волшебной настойки и неделька хорошего сна должны были поставить меня на ноги. Но чудо не случилось и в этот раз. Снег крупными хлопьями валил за окном, от приходящих людей веяло холодом, а я всё так же мало спал и отказывался от еды. Как-то раз мне удалось вычитать в книге забавную вещь. «Умирая во сне, ты умираешь и наяву». Желание проверить этот факт росло с каждым днём. В какой-то момент я открыл свой ежедневник, написал небольшую записку и уснул. Гедеон пришел проведать Готье рано утром. Юноша лежал в постели, укутанный в теплое одеяло, а его исхудавшее лицо наконец-то не искажала гримаса ужаса. Гедеон уже давно понял, что младшего мучают кошмары, но никак не мог помочь ему. Он подошёл ближе, провёл пальцами по его щеке и отшатнулся. Холодное, мертвенно-синее лицо младшего. Он выглядел так, будто просто спит, но, присмотревшись, можно было понять: он мертв. В руках юноша до сих пор сжимал свой ежедневник, будто намекая, что его должны прочитать. Гедеон вытянул его из мертвой хватки, открыл страницу с закладкой и принялся читать. «Мой любимый брат, я знаю, что ты заходишь ко мне каждое утро. Прости, что ни разу так и не открыл глаза, чтобы поговорить с тобой. Я не такой сильный, как ты. Если ты прочитаешь то, что написано в этом ежедневнике, возможно, сможешь меня понять. Я был ужасным братом, всегда хотел быть ближе к тебе, но никак не мог признаться в этом, но уже поздно. Недавно я узнал, что если умереть во сне, можно больше не проснуться. Звучит как детская выдумка, но если ты читаешь это, значит, всё это правда. Значит, я защитил вас. И во сне, и наяву. Я люблю вас, жаль, что я не родился Хитклифом». В течение нескольких часов Гедеон изучал содержимое дневника, Готье не только описывал свои сны, но и делился со своим несуществующим на тот момент читателем чувствами и эмоциями. Его глупый маленький брат раз за разом признавался в любви своей семье, но так и не смог сказать этого вслух. Гедеон несколько раз перечитал содержимое дневника, он плакал, стоя на коленях перед постелью и сжимая холодную ладонь Готье. А потом пришла первая медсестра. Всё происходящее дальше будто вырвало из памяти Гедеона. Он очнулся уже дома, дневник Готье лежал на прикроватной тумбочке, а в кресле возле него дремал отец.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!