Часть 1

      Альбус отстранёно наблюдал за сборами Геллерта, расслабленно сидя в кресле. Выражение его лица неизменно оставалось загадочно спокойным, морщинки вокруг внимательных глаз придавали лёгкую тень улыбки. Геллерт подошёл ближе, медленно расстёгивая пуговицы на рубашке, и Альбус снова ощутил нарастающую внутри тревогу. Он приподнял подбородок, глядя на друга снизу вверх, и, хотя лицо его ничуть не изменилось, ему казалось, что Геллерт знает про предательские мурашки, которые сейчас поднимают все волоски на его теле.       Геллерт усмехнулся и склонил голову набок:       — О чём ты думаешь?       Альбус мог бы соврать или ускользнуть от ответа, но Геллерт тоже был хорош в играх слов и не переносил его уклончивых ответов. Хотя он был так великолепен, когда выходил из себя, что Альбус иногда не мог устоять и дразнил парня лукавством.       — Опасаюсь того, что ты видишь меня насквозь, — слегка помедлив, но не отведя взгляда, всё же ответил он.       — У меня есть прекрасный метод, — растянул губы в довольной улыбке Геллерт. — Чем меньше на мне одежды, тем проще понять, о чём ты думаешь и что чувствуешь.       — Только не пользуйся этим при моём брате, его удар хватит, — вернул улыбку Альбус.       Геллерт тихо рассмеялся, слегка запрокинув голову, и Альбус ощутил новую волну мурашек: его смех, его прекрасная длинная шея, обнажённый, подкачанный торс, его парфюм — всё это выбивало из колеи, хотя и не так, как следующая фраза, сказанная чертовски эротичным пониженным тоном с явным вызовом во взгляде:       — Я не готов делить тебя ни с Аберфортом, ни с кем-либо ещё. Твои тайны только мои. — Геллерт облизнулся и медленно проскользил подушечками пальцев по своему животу вниз. — Может, ты раскроешь ещё одну, если я сниму...       — Геллерт! — на выдохе прошептал Альбус, останавливая ловкие пальцы, которые уже расстегнули верхнюю пуговицу брюк. — Мне казалось, ты уже выбрал штаны. Собирайся быстрее: опаздывать невежливо.       На губах Геллерта воцарилась лукавая усмешка:       — Когда-нибудь ты сдашься.       — Неужели?       — Вопрос времени, Альбус.       — Я буду ждать тебя внизу, чтобы ты не отвлекался. — Отпуская чужие пальцы, Альбус не сдержался и медленно провёл по ним подушечками своих, прежде чем выйти из комнаты.       Альбус разумно насчитывал в себе много слабостей, но самая опасная среди них всех — Геллерт. Этот великолепный безумец вихрем ворвался в его жизнь, даря поддержку, которой он так жаждал. Он спасал от одиночества и страха остаться никем при его-то талантах и амбициях! Геллерт был единственным, кому он мог полностью доверить свои мысли и идеи. Потому что Геллерт был способен их понять в отличие от остального волшебного мира.       Но в этом и была проблема: ранее опустив руки и уже не надеявшись когда-либо повстречать родственную душу, терерь Альбус так глубоко увяз, что стал зависим. Он отчаянно тянулся к Геллерту и в интеллектуальном плане, и в эмоциональном, и в физическом. Однако глуп он не был, он знал, что для Геллерта его чувства ничего не стоят, скорее выступают очередным рычагом давления.       Геллерту льстило внимание, он часто дразнил Альбуса, словно держал на поводке и постепенно ломал его волю. Альбус знал, что сам это позволяет, но не мог остановиться. Его прикосновения, проникновенный взгляд и уже недвусмысленные намёки заставляли чувствовать себя живым и важным.       — Надеюсь, я не заставил тебя долго ждать?       Альбус подавил малодушный порыв вздрогнуть: снова унесло в бесконечный поток мыслей о Геллерте, который без сомнений видел его насквозь. Он чувствовал себя идиотом, пытаясь подавить смущение и нервную дрожь пальцев.       — Когда тебя это заботило? — вскинул бровь Альбус, силясь удержать в своём взгляде уверенность и спокойствие.       Геллерт словно гипнотизировал каждым своим появлением. Он олицетворял собой благородство, даже спускаясь по лестнице: безупречная осанка, слегка надменный взгляд и чёртовы изящные музыкальные пальцы, скользящие по перилу... до спокойствия Альбусу было очень далеко.       Геллерт снова подошёл ближе, чем должен был. — Позволишь? — Он раскрыл свою ладонь.       Альбус ненавидел себя за это, но не мог отказать: он положил свои пальцы в его руку, позволяя аппарировать себя в нужное место.       Как же они хороши были вместе: дополняя друг друга, они могли и Мерлина уговорить поменять своё мнение. Никогда раньше Альбус не встречал людей, которые могли бы соревноваться с ним в эмпатии, в обаянии, в точности формулировок и других вещах, столь важных для переговоров, а их тандем и вовсе был непобедим. И так должно было оставаться. Беспокоило только то, что идеи Геллерта порой были слишком агрессивными и резкими, его было необходимо сдерживать и направлять в верную сторону, а для этого Альбус должен оставаться в своём уме.       Однако опьянённый очередным успехом и парой бокалов вина Геллерт снова тревожил его чувства.       — Что ты делаешь? Геллерт, вечер довольно прохладный, — заметил Альбус, провожая взглядом друга, что медленно ступал вглубь озера.       Геллерт только хитро улыбнулся и погрузился в воду с головой. Альбус понимал, что это очередная провокация, новый тест на прочность, но сердце предательски участило ритм: парень находился под водой приличное время. Альбус уже сделал нервный шаг к озеру, когда Геллерт вынырнул и направился в его сторону.       Альбус, сокрушаясь о потере своей выдержки, вынул палочку и кинул в Геллерта согревающим, но получил его обратно, ощущая поток тёплого воздуха по своему телу.       — Ты планируешь слечь с простудой? — поинтересовался Альбус у подходящего всё ближе друга.       — Согрей меня. — Геллерт прижал Альбуса своим телом к массивному дереву и запустил холодные влажные пальцы под его рубашку на спине.       — А, я понял, ты хочешь, чтобы мы оба простыли, — прошептал Альбус в подрагивающие от холода манящие губы.       — Поцелуй меня.       — Чертовски плохая идея.       В первую очередь Альбус пытался убедить в этом себя, но всё ещё не мог решиться оттолкнуть его. Он чувствовал, как намокает одежда, следил за каплями воды, стекающими с волос по выделяющимся скулам. Хотелось собрать все капельки губами и заткнуть наглеца поцелуем, чтобы больше не слышать этих изворотливых речей, чтобы больше не переживать, как бы не шагнуть за проведённую им же черту, и вздохнуть свободно, уже совершив ошибку.       — Ну и пусть, не всё же нам воплощать в жизнь только идеально продуманные планы, — произнёс Геллерт слегка касаясь губ напротив. — Все они такие скучные, Альбус, в отличие от тебя...       — Чёрт, Геллерт! — Он всё же оттолкнул от себя нахала и наложил на обоих согревающее. — Тебе нужно найти другое развлечение. Пойдём.       Альбус двинулся в сторону дома, обвиняя себя в отсутствии воли. Как мантру он повторял себе, что нельзя позволять Геллерту приближаться, это не закончится ничем хорошим. Он должен обрывать на корню весь флирт, но опять чувствует на своих губах этот холодный почти поцелуй и горит. Он успел пройти несколько десятков метров, когда крик Геллерта заставил его остановиться и закатить глаза к небу.       — Я не хочу другое, я хочу тебя!       — Этому не бывать, — тихо произнёс Альбус, слыша приближение друга.       — Вопрос времени, — кинул Геллерт, обгоняя его на пути к дому.       В этот момент сдержанному до кончиков волос Альбусу Дамблдору захотелось сесть в траву и захныкать от досады.       Альбус был частым гостем в доме Бэгшот, к себе же он никого не приводил. Почти. Геллерт со временем всё же начал бывать у него, но в основном сразу пробираясь в его спальню через окно, минуя Аберфорта, который его терпеть не мог. Альбус ужасно смущался своего положения, вечно хмурого брата и опасался за состояние нездоровой сестры. Поэтому предпочитал встречаться в доме, где жил Геллерт. Тем более, что миссис Бэгшот не была против их дружбы, даже наоборот: она всеми силами старалась оказать гостеприимство, хоть и была в этом не сильна. Обычно она сухо здоровалась, делала вынужденный комплимент и непременно распоряжалась домовику насчёт чая, а затем гордо удалялась из вида. Геллерт говорил, что это высшая степень лояльности, которую он наблюдал у своей тётки.       Альбус восхищался библиотекой в доме Бэгшот. Сам он мог позволить себе лишь несколько столбцов из книг, стоящих в углу его спальни. Он часто брал тот или иной том с собой для вечернего чтения и сейчас пытался выбрать следующий. Он задумчиво провёл взглядом по книжному переплёту и потянулся к нему пальцами, но сжал их на самой полке, когда почувствовал шёпот у самого уха:       — Я перечитал большую часть этой библиотеки. Если захочешь, расскажу тебе, о чём пишут. — Геллерт скользнул ладонью по его бедру вверх, приподнимая тунику и забрался под неё, оглаживая живот, прижимая ближе к себе. — Уверен, что смогу помочь тебе больше, чем любая из этих книг.       — Я и сам способен ознакомиться с содержанием.       — Но с моими комментариями всё равно веселее.       Альбус пытался понять, когда их общение начало выходить за рамки приличий, когда он успел допустить это? Геллерт рушил его броню осторожно и без спешки, но теперь, когда от неё остались жалкие кусочки, словно почуял кровь и шёл напролом.       — Убери руку, — попросил Альбус.       — Мне нравится, как ощущается твоя кожа под моими пальцами. — Геллерт провёл носом за его ухом, не прекращая исследовать его торс под туникой.       — Геллерт!       Развернувшись к нему лицом, он планировал выглядеть гневно, он планировал снова оттолкнуть его и взять ситуацию под контроль, но Геллерт только прижал его к книжному шкафу, лаская поясницу, и был так близко, что дыхание опаляло шею.       — Сдайся мне, Альбус, — он улыбался и шептал, слегка касаясь тонкой кожи, под которой яростно пульсировала кровь. — Для чего эти попытки отвергнуть меня? Мы оба знаем, что ты сам хочешь этого.       — Для того, чтобы сохранить самоуважение, например. — Альбус плавился от прикосновений, он ощущал лёгкое трение чужого бедра о своё растущее возбуждение, и дыхание неумолимо сбивалось.       — Уверен, твоя гордость переживёт одну ночь удовольствия со мной. — Геллерт слегка прикусил кожу и скользул по ней языком, сильнее вжимаясь бедром. — А, может, и не одну. Ты же сам понимаешь, что не выдержишь, есть ли смысл отталкивать меня сейчас?       — О-ох, Геллерт. Да почему я? И без меня хватает поклонников, выбери любого. — Альбус не мог сдержать стон, вжимаясь макушкой в книжную полку.       — Ты знаешь ответ: с ними не интересно.        Тело было явно против принципов Альбуса, распаляясь от желанных прикосновений. Он почувствовал, как ладони Геллерта оглаживают его ягодицы, притягивая ближе, и из последних сил сжал подрагивающие пальцы на чужих предплечьях.       — Я, пожалуй, пойду. — Он отстранил от себя проворные руки, выскальзывая из объятий.       — Мерлин всемогущий, если ты настаиваешь, отдашься мне в следующий раз, — самодовольно ухмылялся Геллерт, ничуть не расстроившись. — Ты же знаешь, что это...       — Вопрос времени?       — Именно, сладкий. Я всегда добиваюсь желанного, и сейчас я хочу тебя.       — Ты невыносим, Геллерт, — прошипел Альбус и нервно вышел из библиотеки.       Это нечестно и совершенно возмутительно, но Геллерт был прав. Ещё пара таких атак, и Альбус сдастся. Уже даже не было смысла бороться. Но что будет после? Он будет чувствовать себя жалким и зависимым, без шанса противиться идеям друга. Что если тот затянет его в авантюру, которая идёт в разрез с его принципами? Он тоже не сможет устоять? Иногда он думал: может, Аберфорт прав и следует вообще отказаться от этой дружбы? Но каждый раз понимал, что ещё не может допустить этого. Он не мог позволить себе потерять то единственно важное, что заставляет его наслаждаться жизнью.       Альбус услышал шорох в районе своего окна, но даже не повернулся на звук, понимая, что только один человек мог завалиться в его спальню этим способом среди ночи. Он почувствовал, как его кровать прогибается под чужим весом, а затем прохладные объятия Геллерта, который своевольно залез под одеяло, прижимаясь к его спине.       — Мне стало холодно, — ответил он на не заданный ему вопрос.       — Тебе подарить книжку с простейшими бытовыми чарами?       — Боюсь, согревающие не смогут растопить лёд моего сердца, — усмехнулся Геллерт в чужую шею.       Альбус знал, что наглец, который прижался к артерии на его шее губами, не мог не ощутить бешенного пульса, что атаковало сердце, как только он почувствовал скользящее прикосновение под своей ночной рубашкой. Он умолял себя не поддаваться, но тщетно: мягкое касание подушечек любимых пальцев к животу волнами разгоняло удовольствие по всему телу.       — Не уверен, что кто-либо во вселенной имеет шанс добраться до твоего сердца, — прошептал Альбус, сжимая край подушки в кулак.       — Ты мог бы попробовать.       В голосе Геллерта слышалась улыбка: он явно понял, что уже победил. Не торопясь он провёл языком по шее, параллельно задирая рубашку Альбуса выше, а затем нырнул пальцами под его нижнее бельё, поглаживая между ягодиц. Тот лишь шумно вздохнул и прогнулся в пояснице, разрешая продолжить.       — Хороший мальчик... — горячо прошептал Геллерт и начал покусывать и облизывать ухо друга, проталкивая уже влажный от невербального заклинания средний палец. — Нравятся мои пальцы, Альбус?       — Замолчи...       Альбуса затрясло. И да, он обожал длинные изящные пальцы друга. Иногда он забывал дышать, когда наблюдал, как Геллерт поглаживает бокал или обивку кресла. Ловя себя на этом занятии, он неизменно дышал куда чаще, чем хотелось бы, пытаясь перестать представлять, как эти пальцы могли бы скользить по коже или во рту.       — Не можешь признаться даже сейчас? — усмехнулся Геллерт, добавляя второй, меняя угол проникновения. — Я никому не расскажу, обещаю.       Альбус укусил своё предплечье, глуша стон: Геллерт нашёл внутри нужную точку и теперь массировал её, вызывая разряды удовольствия по всему телу.       — Что такое, Альбус? Боишься разбудить брата?       Геллерт усилил напор, лаская его, почти не вынимая пальцы, отчего Альбус начал сходить с ума. Он уткнулся лицом в подушку, сжимая зубы и пальцы ног. Он завёл руку назад и, забравшись в штаны, обхватил чужое возбуждение, сразу заскользив по нему.       — Ах, давно бы так, Альбус...— чувственно застонал Геллерт прямо на ухо. — Скажи, что хочешь мой член...       Но Альбус всеми силами концентрировался только на том, чтобы быть тихим. Он прикусил подушку и двигал задницей, насаживаясь на пальцы.       — Скажи, и тут же получишь... Ты же хороший мальчик... — толкаясь в его руку, шептал Геллерт.       — Да... Я хочу... Хочу...       — Умница.       Геллерт уложил Альбуса на живот и, откинув в сторону одеяло, спустил с него бельё до середины бёдер. Он перекинул ногу через друга и, вынув член, прошёлся им между ягодиц, раскрывая их своими пальцами, дразня, а затем аккуратно толкнулся внутрь.       — Ох, Альбус... — Он плавно двигал бёдрами, крепко сжимая талию. — Как же великолепно...       Геллерт лёг на него, упираясь коленями в постель с обеих сторон и ускорил движения, запуская руку под Альбуса, поглаживая его член. Всё же опасаясь разбудить Аберфорта, он прижал ладонь к губам друга, периодически перекрывая и нос, контролируя стоны и дыхание. У Альбуса закатывались глаза, он задыхался, ловя крохи воздуха, удивляясь, как вообще ещё остаётся в сознании, но это мало волновало, потому что он в жизни никогда раньше не чувствовал такого дикого наслаждения. Он мог только полностью подчиниться и скребсти постель ногтями в ожидании финала.       — Альбус... — сорванно прошептал Геллерт, размашисто толкаясь. — Ах, сладкий...       И он кончил внутрь, крупно вздрогнув несколько раз. Затем он, тяжело дыша развернул Альбуса на спину и, не дав опомниться, широко развёл его ноги и накрыл губами член.       — М-мх! — Альбус положил подушку на своё лицо, пытаясь заглушить стоны.       Было так чертовски хорошо: Геллерт ласкал его, пока он не кончил, и ещё немного, дожидаясь, пока он не перестанет скулить в подушку. Затем Геллерт завалился рядом и, скинув подушку с лица Альбуса, лёг на его грудь, слушая бешеное биение сердца.       — Какой же ты мудак, Геллерт... — Вопреки смыслу слов Альбус приобнял его и набросил на обоих одеяло.       — Добрых снов, Альбус. — Перекинув руку через его талию, Геллерт расслабился и закрыл глаза, намекая, что на сегодня диалог закончен.       Вздохнув, Альбус тоже опустил ресницы, чувствуя, как пульс возвращается в привычный ритм и тело становится тяжёлым. Решив даже не пытаться обдумывать случившееся, он быстро уснул.       И так крепко он не спал давно, потому как, проснувшись, обнаружил, что в комнате уже один. Он совершенно не слышал, как уходит Геллерт. Что ж, обсуждать произошедшее смысла всё равно нет никакого. Альбус проиграл. Хотя они оба знали, что это случится, поэтому и сожалеть тоже нет никакого смысла.       Альбус понимал, когда они встретятся следующий раз, ничего не изменится, кроме того, что теперь он ещё больше зависим. Поводок натягивается крепче, перекрывая кислород, но это так приятно, что Альбусу хочется взвыть от бессилия перед этим чувством. Что ж, рамки дозволенного стали ещё шире, интересно, насколько далеко он готов позволить Геллерту зайти?