День 25. Inferno — Преисподняя

Нагретый воздух дрожит, и перед глазами всё плывёт; здесь так жарко, что плавится сама порода. Раскалённые угли откалываются от стен и потолка, рассыпаются искрящейся крошкой. Густая магма плещется внизу, от движения её потоков подрагивает земля под ногами — порой настолько раскалённая, что на ней невозможно стоять подолгу. Цитадель добралась до самого дна фарлумских земель, построила в них доки — однако не смогла укротить это адское пекло. Хорнет пробегает мимо рабочих, чьи головы закованы в металлические колокольные шлемы, и сверяется с картой, глядя на метку, которую оставил Боллоу. Ей следует поспешить — но не потому, что Глубокие доки сжигают заживо любого нерасторопного и недостаточно осторожного жука. А потому, что в этот раз стены сотрясаются не от тектонических сдвигов пород, а чернота расползается по стенам не от копоти и гари. Причина тому лежит ещё глубже, чем самое дно. Там, где нет места ни жукам, ни высшим существам, ни созданиями из шёлка. Там, где безраздельно властвуют тьма и тени. Дочь кузни сказала, что это сущее безумие. Однако Хорнет всё равно открывает дверь водолазного колокола и в переговорную трубку просит Боллоу запустить механизм. Она спустится в место, что ниже даже этой лавовой преисподней. Она спустится в саму Бездну, чтобы спасти то, что осталось от поражённого ею королевства.