Жажда

Утро следующего дня. Стройная девушка с длинными рыжими волосами, одета в короткие шорты, под которыми черные колготки, а сверху блузка, закрепленная корсетом. Ни о чем не подозревает, она сидит и пьет что-то алое из стакана, но её спокойствие прерывает Уэнсдей, которая ворвалась в кабинет. И, подождав, пока рыжая обратит на неё свое внимание, сказала — Мне нужна твоя помощь в расследовании. — Рассказывай.

***

После рассказа Уэнсдей, Лилит нахмурилась и ответила — И что ты мне предлагаешь? Я вообще-то взрослый человек, учитель биологии… Аддамс застыла у двери. — Но звучит неплохо. Клиссон откатилась от стола на кресле. —Интриги, расследования и очередные безумства, — загибая пальцы, перечисляла Лилит. Вздохнув, она улыбнулась и сказала — Я согласна! Это прекрасно разбавит мои серые будни. Губы Аддамс исказились в странной улыбке. *** Прозвенел звонок, и пришлось выйти из лаборантской в аудиторию; все смотрели на меня с интересом. Пройдясь взглядом по людям, я заметила того парня, который пытался познакомиться со мной вчера. Он сидел возле Уэнсдей и пытался на меня не смотреть. Пройдя к учительскому столу, я представилась — Лилит Клиссон, я буду вести у вас биологию. Улыбнувшись, я обнажила клыки — Если есть вопросы, то задавайте. Соседка Уэнсдей подняла руку и спросила — Правда, что вы учились тут? — Уже нарыли информацию? Но да, это правда. Вопросов больше нет? Девушка с заднего ряда протараторила свой вопрос — Вы человек? Повисла гробовая тишина. Не сумев сдержать порыва, я засмеялась. — А вот и ваше домашнее задание. Класс зашептался. Понизив голос, сказала — Поясняю: ваше домашнее задание —узнать, кто я. Первый, кто догадается, получит высший балл, но! Её палец взмыл вверх. — Я не приму ответ от Ксавье Торпа, Уэнсдей Аддамс и Энид Синклер. Всё ясно? *** Я стою и жду Уэнсдей у ворот Невермора. Холодный ветер приятно проходит по оголенной коже и дарит ей прохладу. Волосы развиваются на ветру, как и пальто. Созерцая такую умиротворенность природы, просто хочется в ней раствориться. Приятное ощущение невидимой свободы окутывает с ног до головы, и воспоминания приходят в голову сами собой. *** Я бегу за Француазой и кричу ей — Стой! Мы что-нибудь придумаем! Уже добегая до ворот, она кричала в ответ — Я не смогу жить без него! Я должна умереть! Применив всю свою ловкость, я всё же поймала Француазу за руку. Она посмотрела мне в глаза и накинулась на меня с объятиями, уткнувшись носом мне в макушку. Я обняла её в ответ, медленно покачивая и шепча — Найдёшь себе другого парня, жизнь не заканчивается на Эйдане. В ответ она попыталась сказать что-то заплаканным голосом, но я перебила её — Тсс, я всё понимаю, но нужно жить дальше. Тем более тебе должно быть стыдно плакать из-за парня. Хриплый голос раздался у меня над ухом — Я плачу не только поэтому, дело в том…

***

Воспоминание прервалось, потому что меня окликнула Уэнсдей — Нам нужно ехать. Я посмотрела на неё и улыбнулась — Конечно, конечно, но ты помнишь, что пообещала мне за это? — Сначала психбольница. Уэнсдей стояла и просто осматривала меня. — Ты не изменилась. Сказав это, она быстрым шагом направилась к моей машине. Ведя машину, я заметила её неуверенность — Ты нервничаешь. констатировала я факт. — Твоё чутье тебя подводит. Огрызнулась Аддамс. — Очень в этом сомневаюсь; мы приехали, я подожду тебя в машине. Через время Уэнсдей вернулась и молча села в машину. Не став её расспрашивать, я проронила только одну фразу — Иногда чувства — не слабость, а оружие, я дала по газам. Чёрная машина быстро отдалялась от здания и выглядела как маяк в этой вечерней темноте. Подъехав к бутику, мы вышли из машины. Уже в нём я смотрела на платья и спросила у Уэнсдей — Будем делать как раньше? Подумав, она качнула головой. Через пятнадцать минут мы обе стояли в примерочных и мерили выбранные друг другом платья. Рассматривая выбранные Уэнсдей платья, больше всех меня привлекло бордовое платье; у него был большой вырез на спине, но там, где должна быть голая кожа, было кружево; спереди разрез на ноге уже не скрытый кружевом. Одев его, я любовалась собой: корсет платья прекрасно подчеркивал осиную талию и небольшую грудь, длина платья давала загадку, небольшой подсказкой к ней был разрез, струящаяся ткань словно сияла в свете ламп. Я замерла, видя себя такой. Оторвавшись от разглядывания себя, я вышла и стала ждать Уэнсдей. Когда она вышла, я увидела на ней пышное и кружевное платье чёрного цвета. Она выглядела просто великолепно, как будто это платье — отражение самой Уэнсдей. Брюнетка, разглядев меня, сказала — Я знала, что ты выберешь именно его. Закатив глаза, я зашла обратно в примерочную, мы переоделись и, оплатив наши покупки, мы вернулись в Невермор. *** Следующий день. Какое интересное зрелище. Я наблюдаю за тем, как Энид со своим парнем нервничают, а ведь они могут умереть. Врывается Уэнсдей и пытается всё остановить, но механизм уже запущен. Секунда — и она бы уже никогда не увидела свою соседку живой, но Уэнсдей успела. Агнесс появилась и начала всё объяснять. В это время я похлопала, и все обратили на меня внимание. — Молодец, Агнесс, но есть недочёты, ты могла лучше. — Кажется, были удивлены все, кроме Уэнсдей. Агнесс испуганно залепетала — Как долго вы тут? — С самого начала, девочка. Ты слишком громко всё делаешь, или ты думала, что я не услышу тебя, когда ты со мной в одной комнате? За это я поставлю тебе два; можешь прийти исправить, если ты, конечно, хочешь. Быстро став кошкой, сбежала с места событий. Зайдя в улей, в котором находился Айзек, я заметила, что он там не один. Пагсли кормил его какими-то бутербродами. Скрывшись в тени и приняв человеческий облик, я испугала ни о чем не подозревающего мальчика своей фразой — Он выглядит лучше; успел отведать чьих-то мозгов? Вздрогнув, Пагсли повернулся на звук и увидел меня. — М-мис Клис-сон? Его голос дрожал, а глаза метались из одной стороны в другую. Похоже, он искал, как оправдаться. Я подошла ближе — Не бойся. Я положила руку ему на плечо. — Я знала о нём с самого начала. — Что? Но как? — Трудно было не заметить тебя с лопатой. Он промолчал, судорожно всё обдумывая, но я спросила его — Ты заметил? — Заметил что? Аддамс младший побледнел ещё сильнее. — Он эволюционирует. — Так вот почему он изменился! Но из-за чего это происходит? — Он съел чьи-то мозги. — Значит ему нужны мозги? — Да, не обязательно человеческие. — Я всё понял. Спасибо! — он выбежал из улея, оставив меня одну с Найтом. — Пока всё отлично; значит, я могу уходить. — Айзек не дал мне сделать шага назад; он схватил меня за руку и как будто хотел что-то сказать, но не мог. Его глаза были осознанными и смотрели мне в душу. Я отшатнулась, и моя рука оказалась свободной. При этом я испытала отвращение и чувство, которое очень давно было забыто мной. Это испугало меня, и если бы моё сердце билось, оно бы отстукивало чечётку. Из меня сами собой вырвались слова, я старалась чтобы голос не дрожал, у меня получилось— Не думай, что я помогаю тебе; просто отдаю должок.

***

В своей комнате рыжеволосая ученица металась по пространству, которое только было в этой комнате. Жажда крови не отступала, и это было очень плохо. Как могло произойти то, что произошло? Невнимательность — яд, который губит многих и возможно бы погубил её. Она бы набросилась на какого-нибудь ученика Невермора и убила его, высосав всю кровь. Но «бы» не случилось. В дверь постучали. Молодой вампир не отвечала, ведь была в метаниях своего нестабильного состояния. Дверь приоткрылась, и в эту чёртову комнату вошёл Айзек Найт. Он не понял, что происходит с его подругой и подошёл к ближе — ошибка. Она с нечеловеческой скоростью повалила его, сама оказалась на нём сверху. Она выглядела по особенному притяжательно: красные глаза светились в полумраке комнаты, клыки непроизвольно удлинились. Бледная кожа великолепно выделяла изящные черты лица. Взгляд был полон жажды и узнавания. Всё же взяв себя в руки, она закрыла лицо руками и приказала ему уходить; только он не ушёл. Она приказывала ему уходить, говорила о том, что может опять потерять контроль, особенно рядом с человеком. Он не испугался и сказал, чтобы она утолила жажду через его кровь. Она опешила; не став сопротивляться, она расстегнула его воротник под шутку о том, что рыжая его раздевает. Укус пришёлся в плечо. Пока его кровь попадала в рот вампирши, он сжимал её талию, сдерживаясь так от крика боли. Когда Айзек стал уж слишком бледным, она оторвалась от него. Его голова ударилась бы об бетонный пол, если бы она не подложила ладонь раньше, чем голова Найта упала. Её бледные руки переложили его голову себе на колени и огладили его лицо. А в воздухе повис один лишь невысказанный вопрос: «Зачем?»