Эпилог

Если бы жизнь была сериалом, то Нунью Чаварина с самого начала определили бы на роль второго плана. Того, кого зрители почти не замечают. Того, кто стоит в толпе, пока главные герои занимают весь свет. Он был омегой. И это было видно сразу, с первого взгляда. Пока другие мальчишки в его классе начинали стремительно расти, голоса их ломались, становясь грубее, а плечи — шире, Нунью будто застыл во времени. Он оставался худеньким, почти хрупким. Его кости казались слишком изящными для парня, запястья — такими тонкими, что их, по ощущениям, можно было обхватить большим и указательным пальцем. Лицо его не теряло детской мягкости, а большие, темные глаза всегда смотрели на мир с наивным удивлением, которое так и манило кого-нибудь посильнее — поиграть в кошки-мышки. Одноклассники, особенно те, кто уже вовсю осознавал себя альфами и пробовал свою силу, тут же нашли для него прозвище. «Спичка». Оно прилипло к нему намертво. – Эй, Спичка, не улети, когда в школу идешь, ветер сегодня сильный! — кричали ему, едва он появлялся у ворот школы. – Нунью,ты хоть ешь что-нибудь? Выглядишь, будто тебя неделю не кормили». Он старался не показывать, как ему больно. Просто опускал взгляд, натягивал на лицо слабую улыбку и шел дальше, сжимая ремень своего рюкзака так, что костяшки пальцев белели. Внутри все сжималось в маленький, тугой и очень горький комок. Он мечтал стать невидимкой. Спасал его только один человек — Понг. Понг был бетой, самым обычным парнем, которого не интересовали игры в доминирование. Он был немного полноват, носил очки в толстой оправе и обожал комиксы. Они с Нунью нашли друг друга в школьной библиотеке, прячась от шумной толпы на перемене. С Понгом Нунью мог быть собой. Настоящим. Не «Спичкой», а просто Нунью — болтливым, немного странным, способным часами рассуждать о сюжете понравившегося сериала или придумывать смешные сценки. С Понгом он смеялся так громко, что забывал обо всех своих бедах. Его вторым спасением стал школьный театральный кружок. Сцена была тем волшебным местом, где он переставал быть Нунью-Спичкой. На сцене он мог быть кем угодно. Сильным королем, от приказа которого зависели судьбы целых народов. Несчастным влюбленным, который рыдал от потери. Даже злодеем, которого все боялись. Грим, костюм, чужая маска — и вот он уже не хрупкий омега, за которого все решают, а личность. Его хвалили. Руководитель кружка, миссис Анира, с восторгом говорила: «Нунью, у тебя настоящий дар перевоплощения! Ты проживаешь жизнь своего персонажа». Эти слова были для него дороже любых пятерок в дневнике. Но его увлечение театром стало еще одной причиной для насмешек со стороны одноклассников-альф. – О,наш артист пожаловал! - встречали его у дверей класса. – Ну что,Спичка, покажешь нам, как омеги в сериалах рыдают от любви? Только поплачь по-настоящему! Он молча проходил на свое место, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Он ненавидел этот жар, выдававший его смущение и обиду. Была и третья проблема. Нунью был очень умным. Его мозг схватывал все на лету, особенно гуманитарные науки. Домашние задания он делал быстро и почти всегда без ошибок. И этой его особенностью вовсю пользовались. В основном, те самые альфы, которые его травили. Перед важной контрольной или когда нужно было сдать сложный проект, они обступали его парту плотным кольцом. Их взрослеющие, уже широкие тела перекрывали ему свет от окна. – Нунью, дай списать самостоятельную. А то знаешь, что будет - говорил самый крупный из них, по имени Тон. – Спичка,быстрее, диктуй ответы! Не тяни время» Он ненавидел эти моменты. Он чувствовал себя не помощником, а унизительной прислугой. Он был для них живой шпаргалкой, ходячей энциклопедией, но не человеком. Сказать «нет» было страшно. Он боялся не столько физической расправы — его бы просто оттолкнули, и он упал, — сколько очередных унижений, насмешек, которые будут преследовать его еще несколько недель. И он, глотая комок в горле, молча протягивал свою аккуратно исписанную тетрадь, чувствуя, как по щекам разливается уже знакомый жар стыда. ---☆-☆--- Дом Нунью был его крепостью. Небольшая, уютная квартира на окраине Бангкока всегда была наполнена жизнью. Его мама, женщина с добрыми глазами и вечными пятнами муки на фартуке, работала кондитером. Весь их дом постоянно пропахвал ванилью, корицей и свежей выпечкой. Это был его личный, самый любимый запах детства. Запах безопасности. Папа Нунью был инженером, спокойным и немногословным мужчиной. Он много работал, но всегда находил время, чтобы спросить у сына, как его дела, и выслушать, пусть и не всегда вникая в суть, его восторженные рассказы о школьных спектаклях. Родители, конечно, знали, что их сын — омега. Они приняли это как данность, без трагедий и лишних разговоров. Мама иногда вздыхала, глядя на его худенькую фигурку: – Хоть бы ты получше ел, сынок. Совсем кожа да кости. А папа, похлопав его по плечу, говорил: – – Главное - чтобы здоровье было. А остальное - ерунда. Они любили друг друга, но, как и все нормальные люди, иногда ссорились. Обычно из-за мелочей: папа снова разбросал носки по гостиной, мама забыла оплатить счета за свет. Их ссоры были недолгими и громкими, как летняя гроза. Мама могла на повышенных тонах высказать все, что накопилось, папа хмурился и уходил в себя. Но уже через пару часов, а то и раньше, мама ставила на стол его любимые свиные отбивные, а папа неожиданно приносил ей букет цветов. И все снова становилось на свои места. Нунью, наблюдая за этим, понимал, что любовь — это не только радость и смех. Это еще и умение прощать, отступать и находить компромисс. Это знание, что после любой грозы обязательно выглянет солнце. Именно в этой квартире, в своей маленькой комнате, заваленной книгами и плакатами, Нунью нашел свое самое большое утешение. Его старый ноутбук был окном в другой мир. Мир, где он был не «Спичкой», а зрителем, сопереживающим героям на экране. И вот в один такой вечер, перебирая сериалы на популярной платформе, он наткнулся на название «Правило любви». Он кликнул на первую серию почти случайно. И… увидел Его. Актера звали Зи Прук Панит. Он был полной, стопроцентной противоположностью Нунью. Высокий, с плечами, которые, казалось, могли унести на себе все проблемы мира. У него была открытая, по-настоящему солнечная улыбка. И глаза… глаза смотрели на мир с такой теплой, неподдельной добротой, что Нунью на секунду забыл, как дышать. Зи играл главного героя, альфу. Но не того грубого и агрессивного, какими были его одноклассники. Его герой был сильным, но по-настоящему добрым. Он защищал слабых, поддерживал друзей и никогда не смеялся над чужими недостатками. Когда его персонаж улыбался на экране, Нунью чувствовал странное, согревающее его изнутри тепло. А когда герой Зи обнимал кого-то, крепко и по-отечески заботливо, Нунью на секунду закрывал глаза и представлял, что это он сам оказался в этих сильных, надежных объятиях. Зи стал его тайной радостью, его личным убежищем. Вскоре плакат с его улыбающимся лицом появился на стене над кроватью Нунью. Он пересмотрел все его интервью, все закулисные видео. И с восторгом узнал, что Зи в жизни был точно таким же, как на экране: веселым, немного дурашливым, способным смешить всех вокруг, но в нужный момент становившимся серьезным и мудрым. Он был альфой, о которой Нунью мог только мечтать. "Вот бы встретить такого человека" думал Нунью, засыпая, уткнувшись лицом в подушку. "Который не станет дразнить меня за то, что я маленький и омега. Который будет смеяться со мной, а не надомной. Который будет защищать меня просто потому, что я - это я". Стать актером самому он даже не мечтал. Это казалось такой же несбыточной фантазией, как полет на луну. Он был всего лишь «Спичкой». Но судьба, как оказалось, иногда все-таки подкидывает сюрпризы. Его школьная руководительница театрального кружка, миссис Анира, видя его несомненный талант, в конце выпускного года отвела его в сторону. – Нунью, я записала тебя на прослушивание - сказала она, глядя на него поверх очков. – На какое прослушивание? - удивился он. – В агентство «Domundi TV». Они как раз ищут свежие молодые лица. Я отправила им видео с нашего последнего спектакля, и они заинтересовались. Твоя игра их заинтересовала. Нунью от этих слов буквально перестал дышать. Damundi? Это же… это же компания, где работал Зи Прук Панит! Он трясся от страха все прослушивание. Сидя в коридоре среди других таких же молодых и красивых претендентов, он чувствовал себя букашкой. Они все выглядели такими уверенными, такими… подходящими. Настоящими альфами и яркими омегами. А он был всего лишь бледным,испуганным мальчиком. Но как только он зашел в аудиторию, получил в руки листок с текстом и услышал слова "– Можешь начинать" с ним произошла магия. Весь страх куда-то испарился. Он сделал глубокий вдох, и… перевоплотился. Он стал тем персонажем, которого нужно было сыграть. Он был не Нунью, а другим человеком — с другой болью, другой радостью, другой судьбой. Когда он закончил, в комнате на секунду повисла тишина. А потом члены комиссии заулыбались. Через неделю, когда он уже почти потерял надежду, на его телефон пришло сообщение. «Поздравляем, Нунью Чаварина! Вы приняты в актерский состав агентства «Fomundi TV». Ждем вас в понедельник для обсуждения деталей контракта». Первой его мыслью была не о славе, не о деньгах и не о будущих ролях. Он поднял глаза на плакат, где Зи сиял своей ослепительной, ямочной улыбкой. «Боже правый… — прошептал он, и сердце его заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать. — Я буду работать… в одной компании… с тобой?» Страх и дикая, невероятная, ослепляющая надежда смешались внутри него в один клубок. Может быть, его жизнь, наконец, изменится? Может быть, он найдет то самое место, где он будет своим? Где его будут ценить не за то, что он дает списать, а за то, кто он есть. Он подошел к зеркалу в прихожей и внимательно посмотрел на свое отражение. Худенький, невысокий паренек с большими, полными страха и надежды глазами. «Спичка». «Все будет по-другому, — тихо, но очень четко пообещал он своему отражению. — Я обещаю. Я зажгусь». Он не знал, что его ждет. Но он делал шаг навстречу своей мечте. И в первую очередь — навстречу Зи.