Инстинкты

Прошла неделя с момента того случайного столкновения в коридоре. Для Нунью эти дни пролетели в вихре новых впечатлений. Он все еще ловил себя на том, что в самых неожиданных местах - в лифте, в столовой, проходя мимо гримерок - его нос непроизвольно искал тот самый, знакомый запах: теплый, пряный, с нотками сандала и горьковатого шоколада. Запах Зи. Но кроме редких, мимолетных шлейфов, ничего не было. Казалось, тот самый момент был лишь счастливой случайностью. Для Зи Прука эти дни были насыщенными, но обычными. Съемки, интервью, тренировки в зале. Он привык к этому ритму. И все же, в паузах между делами, его мысли сами собой возвращались к тому новичку. К Нунью. К его огромным, испуганным глазам, в которых плескалась целая вселенная наивного восторга. К его хрупким запястьям и тому, как он весь вспыхнул от простого комплимента. Это удивляло Зи. В их сфере, особенно в развлекательном бизнесе, постоянно появлялись новые лица. Красивые, ухоженные омеги, которые прекрасно знали, как использовать свои природные данные и феромоны, чтобы привлечь внимание перспективных альф. Но Нунью был другим. Он не пытался никому понравиться. Напротив, он казался готовым провалиться сквозь землю от любого взгляда, направленного в его сторону. И в этой искренней, детской робости была какая-то особая притягательность. Он был как дикий лесной зверек, случайно забредший в шумный мегаполис, - испуганный, но бесконечно любопытный. Он сидел в кафе на территории офиса, попивая протеиновый коктейль после интенсивной тренировки. Через стеклянную стену была видна одна из репетиционных студий. И его взгляд, будто обладая собственной волей, нашел там Нунью. Тот репетировал с хореографом несложные движения для предстоящего музыкального видео. Движения его были немного скованными, неуверенными, но в них сквозило такое старание, что Зи не мог оторвать глаз. ---☆-☆--- Чтобы понять, что медленно начинало происходить в душе и теле Зи Прука, нужно глубже погрузиться в устройство их мира. Общество, в котором они жили, было биологически и социально структурировано вокруг двух типов людей: Альф и Омег. Эта система, уходящая корнями в глубокую древность, определяла не только физиологию, но и социальные роли, инстинкты и саму химию взаимоотношений. Альфы - это столпы общества, прирожденные лидеры, защитники и добытчики. Их физиология была заточена под доминирование: они, как правило, были выше и физически сильнее других. Но главным их инструментом и оружием были феромоны - уникальный химический сигнал, который выделял каждый альфа. Эти запахи могли быть разными: одни пахли старым деревом и дымом костра, другие - кожей и диким мускусом, третьи, как Зи, - сандалом и темным шоколадом. Но все они несли один архетипический посыл: Сила. Власть. Контроль. Феромоны альфы могли подавлять, успокаивать или, наоборот, провоцировать других, особенно омег. Инстинкты альфы были просты и могущественны, как силы природы: 1. Защита своей стаи (семьи, друзей, подчиненных). 2. Контроль своей территории. 3. Обретение и охрана своего омеги. Именно третий инстинкт был самым мощным. Когда альфа встречал «своего» омегу, в его мозгу и теле запускалась древняя программа. Его феромоны начинали меняться, становясь более настойчивыми и целенаправленными. Он мог учуять запах своего омеги в многолюдной толпе, а желание оберегать, заботиться и просто находиться рядом становилось навязчивой, почти физической потребностью. Периодически, обычно под влиянием внешних факторов или феромонов омеги, у альф наступал гон - состояние повышенной агрессии, половой охоты и гипертрофированного желания обладать своим партнером. В это время их инстинкты обострялись до предела, а контроль над ними требовал титанических усилий. Омеги - это сердце и душа стаи. Их биологическая роль - продолжение рода, создание уюта, эмоциональная поддержка. Они часто обладали более хрупким телосложением, тонкими чертами лица и нежной кожей. Их феромоны были предназначены для привлечения и успокоения: сладкие, как мед и ваниль, цветочные, как жасмин, или фруктовые, как персик и спелая груша. Запах Ну была спелая вишня и цветочки - именно этот аромат уже столько дней не даёт нормально жить Пруку Их главный инстинкт - бессознательно искать защиты у сильного, надежного альфы. Самым уязвимым и опасным периодом в жизни омеги была течка. Это циклическое состояние, когда организм омеги достигает пика фертильности и активно сигнализирует об этом. Его феромоны становились невыносимо сладкими, концентрированными и распространялись на большое расстояние, приманивая альф, как самый мощный магнит. Сам омега в этот период переживал физические и эмоциональные муки: жар, ломоту в теле, повышенную эмоциональность, потребность в безопасности и постоянной близости избранного альфы. Без защиты и помощи альфы течка могла быть очень тяжелым и болезненным. В современном мире, конечно, люди научились обуздывать свою природу. Существовали блокаторы - специальные препараты в виде таблеток, пластырей или имплантов, которые подавляли активность феромонов и сглаживали проявления инстинктов. Социальные нормы, этикет и законы строго охраняли права омег, особенно во время течки. Но под тонким слоем цивилизации и фармакологии всегда дремала древняя, животная сущность. И иногда она просыпалась. ---☆-☆--- Зи, как зрелый и ответственный альфа, всегда держал свою природу под строгим контролем. Он исправно принимал блокаторы, которые делали его запах менее заметным для окружающих, а его инстинкты - приглушенными. С Сэндом, его бывшим партнером по сериалу, все было просто и понятно. Сэнд был тоже альфой. С ним было комфортно, весело, между ними не было никакого химического притяжения или борьбы за доминирование. Их «роман» был красивой сказкой для камеры, и за кадром они остались хорошими друзьями, без каких-либо осложнений. Но с Нунью… с этим мальчишкой было что-то иное. Зи наблюдал, как тот старательно повторял движение, и у него это хорошо получалось, и снова почувствовал тот же странный внутренний толчок, что и в день их встречи. Только на этот раз он был сильнее. Это был не просто интерес. Это был голос крови, голос тысячелетий. «Посмотри на него. Он маленький. Он пытается изо всех сил, но он такой хрупкий. Он может упасть и пораниться. Он нуждается в защите. В твоей защите». Мысль пронеслась сама собой, рожденная не в коре головного мозга, а в старых, рептильных его отделах. Его взгляд, против его воли, принялся изучать Нью с чисто животной оценкой. Тонкая шея, на которой могла бы удобно лечь его ладонь. Хрупкие ключицы, проступающие под мокрой от пота майкой. Стройные, но такие тонкие лодыжки… И этот запах. Память услужливо воскресила его в мельчайших деталях - сладкие полевые цветы, сочная вишня и та самая, его любимая нотка сливок, которая делала его не приторным, а бесконечно притягательным Всё казалось каким-то безумием. Зи хотелось ударить себя чем-то тяжёлым. Он уже взрослый альфа, но почему-то сохнет по молодому, не тронутому омеге.. Внезапно Нунью оступился, потеряв ритм, и, беспомощно замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Хореограф что-то строго сказал ему, и Нуну, весь пунцовый от смущения и усилий, закивал, и Зи увидел, как его нижняя губа слегка задрожала. И в этот миг инстинкт ударил в Зи с новой силой. Почти физическое желание. Желание встать, большими шагами пересечь коридор, войти в студию, встать между Нунью и хореографом, и сказать низким, успокаивающим голосом: «Все хорошо. Я здесь. Ты в безопасности». Желание прижать его к своей груди, чтобы тот почувствовал его запах, его силу, и успокоился. Зи даже непроизвольно сделал движение, чтобы подняться, мышцы его бедер напряглись. Но разум, привыкший к контролю, судорожно сработал. «Стой! Что ты делаешь? Он твой коллега. Он новичок. Ты его почти не знаешь. Это непрофессионально. Это… дико». Он заставил себя откинуться на спинку стула и сделать большой глоток коктейля. Ледяная жидкость обожгла горло, но не смогла погасить внезапно вспыхнувший внутри жар. «Возьми себя в руки, Прук, - прошипел он мысленно. — Ты не в джунглях. Он просто молодой парень, который вызывает симпатию. Не более того. У него, наверняка, уже есть альфа, который о нем заботится или пытается его добиться. А возможно ему кто-то нравится, и это не ты». Но последняя мысль почему-то вызвала у него не просто раздражение, а короткую, но яркую вспышку чего-то темного и ревнивого в глубине груди. Что-то вроде низкого рычания, которое никогда не должно было вырываться из уст цивилизованного человека. В этот момент Ну, видимо, почувствовав на себе тяжелый, пристальный взгляд, невольно обернулся и уставился прямо в кафе. Его огромные глаза снова встретились с глазами Зи. На секунду в них отразился шок, а потом - то самое, чистое, ничем не затемненное обожание, которое Зи видел лишь у самых преданных фанатов. Но здесь, в глазах коллеги, оно имело совсем другой, гораздо более глубокий эффект. Нунью замер, словно загипнотизированный. И Зи, сам не понимая почему, снова улыбнулся. На этот раз его улыбка была не просто дружелюбной. В ней было что-то более теплое, более личное. Что-то, идущее от того самого пробуждающегося инстинкта. Он медленно, почти лениво, поднял руку и сделал легкий, ободряющий жест пальцами. Нунью, казалось, вообще перестал дышать. Он помахал ему в ответ заторможенным, деревянным движением, а потом резко отвернулся, уткнувшись в хореографа, но Зи успел заметить, как алым румянцем залились его уши и шея. Даже с такого расстояния он видел эту предательскую краску. И этот вид - смущенный, трепетный, невероятно искренний снова ударил по его инстинктам с удвоенной силой. Волна теплой, почти отцовской нежности смешалась с чем-то более первобытным, более острым. Его собственные феромоны, которые должны были быть надежно заблокированы, на секунду дрогнули. Он физически почувствовал, как его запах - сандал и шоколад - стал чуть гуще, чуть насыщеннее, чуть более заметным. Это был бессознательный ответ. Вызов, брошенный сладкому аромату вишни и цветов. «Черт возьми, - мысленно выругался Панит, чувствуя, как учащается его пульс. — Так нельзя. Нужно остановиться. Сейчас же». Он допил коктейль до дна и резко встал, решительно направившись прочь. Он был взрослым, зрелым альфой, а не животным, идущим на поводу у гормонов. Он уважал личные границы и профессиональный этикет. Но, уходя, он в последний раз бросил взгляд на стеклянную стену. Нунью, все еще красный, как мак, снова пытался повторить движение, но теперь на его лице сияла маленькая, счастливая, почти что торжествующая улыбка. И он двигался уже с большей уверенностью. И старший понял, что просто так выбросить этого омегу из головы у него не получится. Эта «спичка» каким-то необъяснимым образом не просто заняла его мысли. Она тихо постучалась в ту самую, древнюю дверь, за которой дремал его внутренний страж. И в ответ на этот стук из-за двери послышалось нечто, похожее на низкое, удовлетворенное ворчание. Его инстинкты, усыпленные цивилизацией и таблетками, начали медленно, лениво просыпаться, принюхиваясь к воздуху, в котором теперь навсегда витал сладкий, манящий, опасный и такой желанный аромат