День пятый

У лесной рыжеватой опушки безмолвная лань Созерцает медово-янтарный осенний закат. Между миром живых и ушедших стирается грань, Проводник совершает таинственный давний обряд. У задумчивой лани исполнены света глаза, Не собьётся с пути одинокий растерянный дух. Под багряными листьями шепчут теней голоса, Груз былого в притихшем лесу превращается в пух. Под раскидистой сенью качаются ветви рогов, В междумирье размеренно слышится шорох копыт. В ранних сумерках мягко смыкается вечный покров, Застилая загадочный образ нездешней тропы.