День двенадцатый

Натирали гнилые слова до фальшивого блеска, Укрывали от белого света убогие ставни, Нагружали повинности остов до звонкого треска, Заменяли сказания ближнее сгинувшим дальним. Проходили с щербатой ухмылкой ряды людоедов, Увлекал псевдобог в псевдорай за собой вереницы, Псевдоцарь оторваться не мог от кровавых обедов, На горящей земле превращались в нули единицы. Рассыпались иллюзии в прах под чужим небосклоном, Подходила к большому финалу печальная повесть, Застывали в слезах лицемерных земные поклоны, И тряслась в омертвевших сердцах измельчённая совесть.