Глава 1 : бабочки среди стеклянных стен.

Глава 1 : бабочки среди стеклянных стен.

Общение — это как секс:

Нужно еще вызвать желание у человека этим с тобой заниматься.

Все остальное — насилие.

       В детстве Эмма любила ловить бабочек. Она часами бегала по залитым солнцем лугам, раскидывая руки, словно сама могла взлететь. Тогда ей казалось, что у бабочек впереди вечность: они такие хрупкие, но вместе с тем свободные, лёгкие, будто сами были воплощением мечты. Лишь позже она узнала, что их жизнь коротка — всего одно мгновение, вспышка красоты, после которой остаётся только тишина. Иногда Эмма думала, что любовь чем-то похожа на этих существ: яркая, захватывающая, обещающая вечность, но на деле слишком хрупкая, чтобы выдержать время. И всё же внутри неё оставалась странная вера, что однажды ей повезёт поймать бабочку, которая не исчезнет.        Теперь она перебегала шумную улицу Манхэттена, держа в руках несколько коробок с логотипом Hermès. Ветер бил в лицо, машины сигналили, а каблуки босоножек скользили по мокрому асфальту. Она прижимала к груди дорогой шёлк, словно от этого зависела её жизнь, и вдруг поймала себя на мысли:

Полгода назад я не могла представить, что окажусь здесь.

Полгода назад у неё были совсем другие мечты. Журналистика, газеты, правдивые статьи, которые перевернут мир. Тогда Нью-Йорк казался ей вратами в будущее. И всё началось с одного случайного клика мышки…       

6 месяцами ранее

Она сидела за старым ноутбуком в крошечной квартире в Бруклине. За стеной сосед включил слишком громко телевизор, на плите булькала кастрюля — Нил снова экспериментировал с рецептом, а Эмма прокручивала очередной сайт с вакансиями. Серьёзные редакции не отвечали. Маленькие газеты предлагали неоплачиваемые стажировки. И тогда её взгляд зацепился за объявление:       

«Ассистент редактора в ведущем журнале Elegance. Требования: стрессоустойчивость, готовность к интенсивной работе, высокий уровень самоорганизации».

Эмма фыркнула. — Точно моё призвание, — пробормотала она, глядя на собственные кеды. Но пальцы сами собой нажали кнопку «Откликнуться». Через минуту она уже забыла об этом. Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. Эмма спала, уткнувшись лицом в подушку, и первые гудки слились для неё с шумом улицы за окном. Нил на кухне гремел кастрюлями — значит, уже было поздно. Она нащупала телефон рукой и полусонно поднесла его к уху. — Алло?.. — Мисс Свон ? — раздался строгий женский голос. — Вас приглашают на собеседование в редакцию Elegance. Сегодня. В одиннадцать утра. Эмма рывком села на кровати. — Что?.. Сегодня?.. — она глянула на часы и выругалась. Было 10:23. — Мы рассчитываем на Вашу пунктуальность, — сухо добавил голос и повесил трубку. — Ну супер, — простонала Эмма, вскочив и заметавшись по комнате. Нил высунулся из кухни, с ложкой в руке. — Что случилось? — Меня пригласили на собеседование! — выкрикнула она. — В Elegance! — В журнал моды? — он удивлённо поднял брови. — Эм, ты же… — Да знаю я, — оборвала она. — Но это работа! Любая работа! Следующие двадцать минут превратились в хаос. Душ длился тридцать секунд, волосы остались влажными, макияжа не было вовсе. Она схватила первые попавшиеся джинсы и свитер, который уже потерял форму, и наскоро натянула кеды. — Ты выглядишь… мило, — осторожно заметил Нил, когда она схватила сумку. — Прекрасно. «Мило» — это именно то, что надо для собеседования в журнале моды, — буркнула девушка, влетая в коридор. Метро задержалось. Такси застряло в пробке. В конце концов Эмма выскочила на улицу и побежала последние кварталы пешком, лавируя между людьми. Её сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а в голове гремела только одна мысль: Опоздала. Опоздала. Опоздала. Она почти долетела до нужного здания, когда судьба решила поставить эффектную точку. Возле самого входа Эмма врезалась в женщину. И не просто врезалась, а сбила её с ног так, что та едва не упала прямо на асфальт. Из дорогой сумки посыпались какие-то бумаги и футляры. — Боже! Простите! — Эмма торопливо схватила упавшую коробочку. На ней красовался золотой логотип Hermès. — Я не…        — Может, стоит смотреть, куда Вы идёте? — холодно отрезала женщина, поднимаясь. Голос звучал так, словно мог одним тоном заморозить целый город. Эмма замерла. Женщина была безупречна: идеально сидящий пиджак глубокого винного оттенка, туфли на шпильке, причёска без единого выбившегося локона. Она подняла на девушку глаза: тёмные, острые, полные презрения. — Я сказала «простите», — попыталась сгладить ситуацию Эмма, протягивая коробку. — Иногда «простите» недостаточно. Особенно, если человек считает уместным появляться в деловом квартале в… этом. — женщина окинула её взглядом с головы до ног: джинсы, свитер, кеды. Эмма почувствовала, как уши загорелись. — Ну извините, что я не бегаю в костюмах от кутюр в среду утром. Некоторые из нас просто пытаются добраться на работу. — А некоторые из нас пытаются не опоздать, — парировала незнакомка и с лёгким фырканьем развернулась к стеклянным дверям здания. Эмма прикусила губу, но сдержалась. Она рванула следом и только в холле, запыхавшись и вытирая со лба пот, заметила, как та самая женщина уверенно направляется к лифту. В этот момент сердце Эммы неприятно ёкнуло. Что-то подсказывало ей: их встреча ещё аукнется. И она даже не подозревала, что только что врезалась в саму Реджину Миллс — легендарного редактора Elegance, женщину, которая могла одним словом вознести карьеру… или похоронить её. В холле Elegance было прохладно и слишком просторно: стекло и мрамор, зеркальные поверхности и равнодушные взгляды. Эмма чувствовала себя здесь неуместно, как школьница, случайно забредшая в музей. Все вокруг были в чём-то безупречно дорогом и явно продуманном до мелочей: строгие костюмы, гладкие волосы, аккуратные папки под мышкой. Эмма втянула голову в плечи и подошла к стойке. Девушка на ресепшен, не отрываясь от экрана, протянула: — Собеседование? — Да, Эмма Свон. — Тридцатый этаж. В этот момент она краем глаза заметила, как та самая женщина: безупречная, строгая, с кожаной сумкой и коробкой Hermès в руках, направляется к лифтам. Никто не посмел зайти вместе с ней: сотрудники расступались, будто невидимая сила сама держала пространство вокруг неё пустым. Двери лифта закрылись, оставив Эмму на первом этаже, с лёгким чувством облегчения и тревоги. Она подождала следующую кабину и только тогда поднялась. Когда двери открылись, перед ней раскинулся мир, к которому она не принадлежала. Женщины на каблуках цокали по коридору, неся кипы папок и чашки кофе, мужчины в дорогих костюмах разговаривали по телефонам на скорости выстрелов. Все выглядели так, будто здесь решаются судьбы мира или хотя бы моды. Эмма шагнула вперёд, но тут же остановилась, не понимая, куда идти. — О, милое создание, ты явно потерялась, — раздался рядом бархатный, чуть насмешливый голос. Она обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина с идеально уложенными волосами и экстравагантным шарфом, который явно стоил больше, чем все её джинсы вместе взятые. В руках у него был планшет, и он оценивал Эмму так, будто рассматривал картину сомнительного качества. — Эмма, — поспешно представилась она. — У меня собеседование. — Конечно. — он смерил её взглядом. — И ты решила явиться в… этом? Эмма опустила глаза на свои кеды. — Что, настолько плохо?— неуверенно спросила она. — Настолько плохо, что я хочу надеть на тебя шторы из приёмной. И то они будут смотреться лучше. Девушка нервно усмехнулась. — Спасибо за поддержку. — Я Сидни, — представился мужчина, протягивая руку театральным жестом. — Правая рука Реджины. А теперь угадай, кого ты сегодня сбила с ног у входа? Эмма застыла. — Это была… — Она самая, — с удовольствием закончил Сидни. — Реджина Миллс. Наш личный ад в дизайнерских каблуках. Главный редактор Elegance, и причина того, что половина людей в этом здании живёт на кофе и валерьянке. У Эммы пересохло в горле. — Отлично, — прошептала она. — Просто прекрасно. — Расслабься. — Сидни подмигнул. — Она уже привыкла к тому, что мир вокруг недостаточно идеален для неё. Тебе просто досталась честь напомнить ей об этом лично. Он развернулся и кивнул: — Пойдём. Я покажу зал заседаний. Там тебя будут ждать. Но предупреждаю: у нас тут не просто работа. Это экзамен на выживание. Эмму провели в небольшую приёмную с мягкими креслами и стеклянным столом, на котором лежали стопки свежих номеров Elegance. На обложке сияла очередная звезда Голливуда, и Эмма вновь почувствовала себя ещё более нелепо: словно она случайно зашла не туда. Секретарша с идеальным маникюром подняла на неё взгляд поверх очков: — Подождите здесь. Мисс Миллс скоро придёт. Эмма села, стараясь не трогать ничего лишнего. В зеркальной стене напротив она увидела своё отражение: взлохмаченные волосы, свитер, джинсы. Девушка прикусила губу. Что она здесь вообще делает? Дверь распахнулась, и в комнату вошла Реджина. Та самая женщина с лифта, та, которую она сбила у входа. Вблизи редактор выглядела ещё более внушительно: идеально выверенные движения, холодный взгляд, аромат дорогого парфюма, который словно подчёркивал её власть. — Свон, — произнесла она сухо, глядя в бумаги, которые держала в руках. — Присаживайтесь. Эмма уже сидела, но судорожно переместилась на край кресла, как школьница на экзамене. Реджина положила папку на стол и посмотрела на неё поверх очков. — Вы подали заявку на должность ассистента редактора. Интересно. В Вашем резюме, правда, не сказано ничего, что имело бы хоть малейшее отношение к моде. — Я… — Эмма сглотнула. — Я журналистка. Точнее, хочу ею быть. У меня есть статьи… — В блоге? — резко перебила Реджина. — В бесплатной онлайн-газете третьего эшелона? Эмма покраснела. — Это был опыт. Реджина склонила голову набок, рассматривая её. — Опыт… Это всё, что у Вас есть. Ни вкуса, ни подготовки, ни дисциплины. — она задержала взгляд на кедах девушки. — И, судя по всему, ни малейшего представления о дресс-коде и стиле. — Я… я спешила, — попыталась оправдаться Эмма. — Разве журналистика не учит готовиться к дедлайнам заранее? — сухо произнесла Реджина, откидываясь в кресле. Сидни, который стоял чуть в стороне, театрально закатил глаза. — О, Реджина, не будь такой жестокой. — он повернулся к Эмме. — У неё ведь есть свои… достоинства. Например, смелость. Не каждый осмелился бы явиться сюда в свитере из секонд-хенда. Эмма метнула в него убийственный взгляд, но Синди лишь довольно улыбнулся. Реджина проигнорировала его комментарий.        —Мисс Свон, скажите честно: зачем Вы здесь? Вы ведь не собирались работать в моде. — Мне нужна работа, — выпалила Эмма, и сама удивилась своей прямоте. — Я приехала в Нью-Йорк, чтобы писать. Но никто не даёт мне шанс. Я умею работать. Умею доказывать, что стою места. Мне просто нужно, чтобы кто-то дал мне возможность. Реджина молчала несколько секунд. В комнате воцарилась тишина. Только в коридоре слышались быстрые шаги и звон телефонов. Затем женщина медленно сложила руки на столе. — Возможность, говорите? — её голос был тихим, почти ласковым, и от этого ещё более опасным. — В Elegance нет места слабым. Здесь всё держится на скорости, дисциплине и абсолютной преданности делу. Люди, которые работают в журнале, жертвуют личной жизнью, свободой и зачастую сном. Они живут только ради того, чтобы каждый номер был безупречен. Эмма кивнула. — Я готова. Реджина наклонилась чуть ближе, и её тёмные глаза блеснули. — Посмотрим. Она поднялась. — У Вас неделя испытательного срока. Если справитесь — останетесь. Если нет… — она пожала плечами. — Мы забудем, что Вы вообще здесь были. Эмма вскочила на ноги. — Спасибо. Я Вас не подведу. Реджина только усмехнулась, что прозвучало как приговор. — Все так говорят, Мисс Свон. Она развернулась и вышла, оставив после себя аромат духов и ощущение, что в комнате резко стало холоднее. Сидни подошёл ближе и похлопал Эмму по плечу. — Ну что ж, поздравляю. Ты официально поступила в университет выживания имени Реджины Миллс. Добро пожаловать в ад, дорогуша.              

***

Вечером Эмма ввалилась в маленькую, но уютную квартиру Мэри Маргарет и Дэвида. В руках у неё была бумажная коробка с пиццей, а под мышкой бутылка дешёвого вина.        — Я принесла гостинцы, — объявила она, ногой захлопывая дверь.        — Эмма! — воскликнула Мэри Маргарет, подскочив к ней и обняв так крепко, что у девушки чуть не вылетела пицца. — Мы уже заждались! Дэвид, помоги ей. Дэвид взял бутылку и улыбнулся своей фирменной мягкой улыбкой. — Я же говорил, она не пропадёт. — Не зарекайся, — пробормотала Эмма и рухнула на диван. — После сегодняшнего я едва не превратилась в ледышку. Из кухни выглянул Нил, держа в руках кружку. — Так, ледышка, марш сюда. Мы уже салат почти сделали, а ты у нас почётный дегустатор. Эмма закатила глаза, но пошла на кухню. Там уже горели свечи, на столе стояли тарелки с нарезками и ароматный хлеб. Атмосфера была совершенно домашняя, уютная, как будто мир за дверью со всеми его башнями из стекла и стали не имел значения. — Ну, рассказывай! — подала голос Мэри Маргарет, светясь любопытством. — Как прошло? Они уселись за кухонный стол, и Нил положил руку поверх Эмминой ладони так крепко, будто не собирался отпускать. — Это было… — девушка закатила глаза. — Это было как встреча с ледяной королевой. Сначала я сбила её у дверей здания. Прямо с коробкой Hermès. А потом… оказалось, что она мой потенциальный начальник. Дэвид присвистнул. — То есть ты умудрилась врезаться в Реджину Миллс? — Миллс? — переспросила Мэри Маргарет, глаза у неё стали с блюдце. — Та самая Миллс? Главный редактор Elegance? — Она самая, — буркнула Эмма. — Смотрела на меня так, будто я — пятно на её идеально белом ковре. Нил сжал её руку и усмехнулся: — Ну, по крайней мере, теперь ты уж точно запомнилась. Эмма бросила на него косой взгляд, но уголки её губ дрогнули. — Запомнилась как катастрофа. — Эй, — Нил наклонился ближе. — Ты же всегда начинаешь с катастроф. Потом у тебя получается лучше, чем у всех остальных. Эмма выдохнула и взъерошила волосы. — Недельный испытательный срок. Она сказала, что забудет обо мне, если я не справлюсь. И знаете что? Я сама не понимаю, как вообще согласилась. — Потому что ты Эмма Свон, — спокойно ответил Нил, протягивая ей бокал. — Ты всегда влезаешь туда, где страшнее всего. Эмма усмехнулась. — Ты справишься, Эм, — уверенно сказал Дэвид. — Ты упрямая, и именно это тебе и поможет. — А если что, у тебя всегда есть мы, — добавила Мэри Маргарет и обняла девушку так сильно, что та чуть не захлебнулась вином. Нил тоже притянул её к себе, и получилось неловкое, но тёплое тройное объятие, от которого Эмма рассмеялась впервые за весь день. — Господи, вы как плюшевый клуб поддержки, — пробормотала она, но внутри ей стало легче. Намного легче. Вино лилось в бокалы, пицца исчезала, а напряжение дня растворялось в уюте маленькой квартиры. И когда поздним вечером они уже сидели вповалку на диване, Нил тихо наклонился к её уху и прошептал: — Я в тебя верю. Даже если ты сама пока сомневаешься.              

***

Ночь прошла быстро. Все смеялись , делились историями, обсуждали, как Дэвид опять перепутал ключи от гаража, а Мэри Маргарет заставила всех пробовать её новый пирог. Эмма засыпала уже у себя дома, прижавшись к Нилу, и впервые за долгое время чувствовала себя… спокойно. Но спокойствие оказалось обманчивым. Утро началось с того, что её будильник отказался звонить. Эмма проснулась от яркого солнца, ударившего прямо в глаза, и, взглянув на часы, поняла: она катастрофически опаздывает. — Чёрт! — выдохнула девушка, подпрыгивая с кровати. Нил сонно приподнял голову с подушки: — У тебя же первый день, да? — Да, и я уже его провалила! — крикнула Эмма, запрыгивая в джинсы. Через пятнадцать минут она выскочила из дома с мокрыми волосами, накинутым наспех пальто и сумкой, набитой всем подряд. Метро, толпы, очереди, горячий кофе, который плескался из стаканчика прямо на её руку. И вот, она снова у башни Elegance. Высокие стеклянные двери сияли на солнце так, будто внутри находился не офис, а храм богов. Эмма вдохнула, вытерла ладонью кофейное пятно с пальто и шагнула внутрь. На этаже редакции царил хаос, но это был хаос, подчинённый чётким правилам. Сотрудники бегали по коридорам с кипами бумаг, секретарши набирали номера с такой скоростью, будто от этого зависела жизнь страны. В воздухе витал запах дорогого парфюма, свежего кофе и постоянного напряжения. Эмма стояла в проходе, где чувствовала себя так, будто случайно попала за кулисы театра, где все давно знают свои роли, а у неё даже сценария нет. — Ах, вот ты где, золото моё, — раздался знакомый голос. Сидни возник словно из ниоткуда, с планшетом в одной руке и двумя стаканами латте в другой. — Я уж думал, ты сбежала в Канзас, — добавил он, смерив её взглядом с головы до ног. — Я… метро… — начала оправдываться Эмма. — Стоп. — Сидни поднял ладонь. — Никогда. Никогда не оправдывайся. В Elegance оправдания звучат хуже, чем кеды на красной дорожке. Он сунул ей один из стаканов и почти силой потянул за собой. — Пошли. У нас десять минут до того, как Реджина прилетит с совещания, и за это время я должен превратить тебя хотя бы во что-то, не вызывающее сердечный приступ. Эмма попыталась что-то сказать, но уже через секунду её втащили в редакцию: прямо в эпицентр урагана по имени Elegance. Сидни волок девушку по коридору, и та едва успевала за ним, лавируя между людьми, которые двигались с отточенной скоростью и точностью. Казалось, у каждого был план, список дел и таймер, отмеряющий каждую секунду. — Запоминай правила, — бормотал Сидни, пока они шли. — Первое: никогда не заставляй Реджину ждать. Второе: не задавай глупых вопросов. Третье: не дыши слишком громко. Четвёртое: носи каблуки. Всегда. Эмма посмотрела на свои кеды и прикусила губу. — А если я не умею на каблуках? — Тогда учись. Быстро. — Сидни смерил её взглядом. — Иначе ты окажешься в списке «бесследно исчезнувших». А знаешь, как у нас это называется? Уволенные в первый же день. Они свернули за угол, и Эмма увидела её: стеклянные двери кабинета главного редактора. За ними царила тишина, почти священная, и даже самые шумные сотрудники сбавляли шаг, проходя мимо.        — Ну что ж, — Сидни остановился и вздохнул. — Добро пожаловать в логово злой королевы.        Дверь распахнулась сама собой, и в комнату вошла Реджина Миллс. В тот же миг офис словно затаил дыхание. Она шла уверенно, каждый шаг в туфлях на шпильке звучал как удар молотка. В руках — папка и телефон, на лице — выражение ледяной решимости.        — Кофе, — бросила она, даже не глядя. Сотрудники зашуршали, один из ассистентов метнулся к кофемашине. Эмма стояла столбом, пока Сидни не ткнул её в бок.        — Беги, — прошипел он. — Это твоя работа теперь. Эмма вздрогнула, сорвалась с места и оказалась у кофемашины быстрее, чем сама поняла. Кофе брызнул через край, обжёг руку, но она, стиснув зубы, принесла чашку в кабинет.        — Кофе, — пробормотала девушка, ставя чашку на стол.        Реджина медленно подняла взгляд. Её глаза задержались на Эмме: долго, холодно, изучающе.        — Это что? — голос прозвучал мягко, но с такой интонацией, что у девушки пробежали мурашки.        — Кофе, — повторила Эмма, ощущая, как у неё пересыхает горло.        — Это кофе? — Реджина сделала паузу, отпила глоток и нахмурилась. — Полусгоревший и горький, как моё сожаление о том, что я взяла Вас на работу? Вы думаете, я пью сожаление на завтрак, мисс…        — Свон, — поспешно сказала Эмма. — Эмма Свон.        — Прекрасно, мисс Свон, — холодно кивнула Реджина. — Запомните: я пью только латте. С миндальным молоком. Без пенки. Идеально тёплый. Не горячий. Не холодный. Идеально тёплый. Сможете это усвоить?        Эмма почувствовала, как сердце уходит в пятки.        — Попробую.        — Мне не нужны Ваши попытки, — отрезала Реджина. — Мне нужен результат.        Она вернулась к документам, и для Эммы мир снова наполнился звуками: звонки, шорохи, шаги. Сидни, выглянувший из-за двери, закатил глаза и жестом показал «ещё жива». Остаток утра превратился в марафон.        «Свон, срочно принесите мне список гостей показа Dior».        «Свон, где прогноз погоды на вечер? Мне нужен Нью-Йорк, Милан и Токио!»        «Свон, почему здесь до сих пор лежат вчерашние газеты?!»        Эмма бегала по этажам, натыкалась на людей, падала, поднималась и снова бежала. Казалось, всё здание Elegance жило в другом измерении времени, где минуты стоили золота, а её часы опаздывали навсегда. Она путалась в терминах, забывала имена, дважды пролила кофе и однажды чуть не принесла не тот контракт. — Если ты выживешь здесь неделю, — пробормотал Сидни, когда они столкнулись у принтера, — То я лично куплю тебе шампанское. — А если не выживу? — выдохнула Эмма. — Тогда я оставлю тебе цветы на могилу, — фыркнул он и убежал дальше. К полудню Эмма стояла в коридоре, держа папку с контрактами, и думала, что её ноги сейчас просто откажутся двигаться. Она чувствовала себя как вечно заплутавшая бабочка, только теперь вместо солнечного поля перед ней был лабиринт из стеклянных стен и приказов. Но где-то глубоко внутри жила странная искра: то ли вызов, то ли азарт.        «Ну что, Реджина Миллс, — подумала Эмма, поправляя папку. — Посмотрим, кто кого».              

***

       Эмма едва дотащила ноги до квартиры. Как только дверь захлопнулась за её спиной, она скинула пальто прямо на пол и упала лицом на диван, не разуваясь.        — Я умерла, — пробормотала девушка в подушку. — Всё, конец, похороните меня здесь.        Из кухни донёсся запах чего-то обжаривающегося и голос Нила:        — Отлично, буду вдовцом с первого дня твоей новой карьеры. Как думаешь, мне пойдёт чёрный?        Эмма перевернулась на спину и устало рассмеялась.        — Ты издеваешься, да?        Нил вышел из кухни с двумя тарелками пасты, аромат которой заполнил комнату.        — Ну конечно. Но для начала накормлю тебя, а потом уже буду устраивать траур.        Он поставил тарелки на стол и сел рядом. Эмма, чувствуя, как урчит желудок, села и жадно потянулась за вилкой.        — Ты лучший, — сказала она с набитым ртом. — Честно. Без тебя я бы уже вышла в окно.        — Пожалуйста, давай не такие метафоры за ужином, — поморщился Нил, но в глазах его светилась нежность. — Так что там у тебя было?        Эмма откинулась на спинку стула, держа в руках бокал дешевого вина.        — Представь себе ад. Но с туфлями Louboutin и коробками Hermès. Все носятся, как будто решают судьбу вселенной, а я чувствую себя дурочкой из провинции, которая перепутала дверь. Реджина Миллс смотрит на меня так, будто я — ошибка её идеального мира.        Нил слушал внимательно, кивая.        — И всё-таки ты вернулась домой живая. Значит, не так уж плохо.        — Живая? — Эмма фыркнула. — Я три раза пролила кофе, один раз принесла не тот список гостей, и ещё чуть не устроила пожар принтеру.        Нил рассмеялся, но тут же обнял её за плечи и прижал ближе.        — Эм, ну ты же всегда так. Сначала ломаешь всё подряд, а потом… вдруг оказываешься лучшей.        Она улыбнулась в его грудь, слушая биение сердца.        — Если я доживу до «потом».        Позже они лежали в кровати, уставшие, но умиротворенные. Нил читал рецепты на телефоне, планируя, что будет готовить завтра в ресторане, а Эмма уже почти проваливалась в сон. И вдруг — резкий звук. Телефон Эммы зазвонил, подсвечивая тёмную комнату. На экране высветилось: «Неизвестный номер». Эмма нахмурилась, но ответила:        — Алло?        — Мисс Свон, — голос был холодным, властным, безошибочно узнаваемым. Реджина. — Почему Вы берёте трубку так долго?        Эмма мгновенно села в кровати, Нил удивлённо приподнял голову.        — Я… извините, уже поздно.        — Для Вас — да. Для меня — никогда. Слушайте внимательно. Завтра в семь утра мне нужен отчёт о последнем показе Chanel. На столе. И не дай бог, если Вы принесёте мне пересказ статей из блогов. Мне нужны цифры продаж, отзывы критиков и полный список гостей. Поняли?        Эмма сглотнула.        — Да… поняла.        — Прекрасно. И, мисс Свон… — в голосе Реджины прозвучала почти насмешка. — Постарайтесь хотя бы сегодня не проспать.        Щёлк — и тишина. Эмма ещё долго сидела с телефоном в руке ошеломлённая.        — Она серьёзно? — пробормотал Нил. — В семь утра? Эмма рухнула обратно на подушку и закрыла лицо руками.        — Я попала в ад. Нил лег рядом, обнял её за талию и поцеловал в висок. — Возможно. Но я буду твоим ангелом в этом аду. Эмма тихо рассмеялась сквозь усталость. — Тогда, пожалуйста, разбуди меня в пять. И когда она наконец уснула, ей снилось, как бабочки, которых она ловила в детстве, пытались пробиться сквозь стеклянные стены небоскрёба Elegance.