Сгореть заживо под жаром твоих мыслей

Ты сидела на кухонной стойке, в белой рубашке и коротких тёмно-синих джинсовых шортах. А я, ища корицу между полками тёмного дуба, ощущала твои тёмные, как смола, глаза на своей полуоткрытой спине. Я смотрю куда угодно, только не в твои глаза. Намеренно. Потому что готова сгореть заживо от жара твоих мыслей. — Ты всегда такая? — спрашиваю. — Какая… Такая, Эмма? — Привлекательная… — Аккуратно роняю я. Подхожу ближе к тумбам за твоими ногами. Смотрю. То ли на твои ноги, то ли на полированное дерево. Клянусь себе, что сегодня не выжгу твои глаза. Ты не прекращаешь охоту, и это меня заводит. Тем временем, тянусь к шкафчику, расположенному в пяти сантиметрах от твоего бедра. Открываю, беру то, что нужно. Случайно касаюсь твоей голой ноги, по тебе бегут взволнованные мурашки. Касаюсь ещё раз — уже намеренно. Провожу гладкими пальцами от внешней стороны бедра к колену. Я слышу, как ты томно дышишь, слышу, как тебе трудно сдерживать возбуждение. Левой ладонью скольжу по внутренней стороне бедра, другой — по противоположной. Становлюсь между твоими ногами, раздвигаю их и целую там, где только что провела. Расстёгиваю твою рубашку не до конца, пускаю руки под неё, не отрывая взгляда от твоих губ, целую твой живот, без остатка добираюсь выше, расстёгивая остальные пуговицы. Ты без бра. Я знаю — ты сделала это ради меня, и знаешь, как сильно это сводит меня с ума. Ладонями исследую твой живот. Целую под грудью, в ложбинке между ними. Я хочу тебя любить. Беру в рот твои соски, они влажные и набухшие, твоё дыхание срывается в стоны. Губами касаюсь ключиц, легко кусаю, зализываю их языком, затем подбираюсь к подбородку. Боже… Да, именно здесь я напишу свои стихи и скажу, что ты любима мной. Мы целуемся, захватывая языки друг друга. Ты берёшь мою руку и прижимаешь к джинсовой ткани, а я массирую тебя через шорты. Но мы не выдерживаем: я рывками расстёгиваю их, пока ты, стонaя, опираешься о стойку. Я засовываю руку в твоё бельё. — Ты мокрая, — говорю, глядя тебе в лицо. — Я тебя хочу, Эмми! — выдыхаешь. Твой клитор набух. Я опускаюсь на колени, снимаю с тебя всё ниже пояса и целую тебя губами, втягиваю в себя, начинаю ласкать языком. Ты дрожишь, и я дрожу вместе с тобой, чувствуя, как прижимаешь мою голову ещё ближе. Я не останавливаюсь. Ты стонешь, произнося моё имя, выгибаешься, а я двигаю языком всё быстрее — ты, наверное, уже сходишь с ума. На грани ты хватаешь меня за волосы, зажмуриваешь глаза, умоляешь на одном дыхании. Твоё тело сокращается, дрожь проходит по тебе волной. Я поднимаюсь, поддерживая твою спину, утыкаюсь носом в твои волосы. — Люблю… Я тебя люблю, Эмма, люблю, Солнце. Целую скулу, целую под глазом, в уголке рта, впиваюсь в твои губы, нежно, глубоко. — А ты всё же посмотрела мне в глаза, любимая... — Произнесла ты с мокрой улыбкой на лице. — ... И сгорела… — Я легко прижимаясь лбом к твоему, целую кончик носа.