Пьяные наставления или сорок лет одиночества

***

Гомес был в прекраснейшем расположении духа. За каникулы он отдохнул и вошел в привычную колею, после занудной рейхенбахской академии. Мортиша, как алтарная свеча, согревала одним своим присутствием его сердце. Каждый раз он терял голову от ее мрачной задумчивой ауры и сейчас он чувствовал угрызения совести. Казалось, что он предавал многолетнюю дружбу. Да, иногда они могли по долгу не разговаривать с Айзеком, у них была куча разногласий, особенно в плане изобретений. В то время как Гомес относился к этому как к хобби, превращая его в проделки и выдумки, Айзек горел этой страстью с самого первого дня их знакомства. Не было в его жизни большей любви, чем упорядоченный металлический хаос его лаборатории. В то время как Мортиша пошла в башню летучих мышей, проведать своих любимиц, Гомес бодрым шагом направлялся в обитель своего друга. Веселое настроение улетучилось едва он переступил порог. Сигаретный густой дым как грозовое облако странного предчувствия окутало его. Гомес поморщился от едкого запаха. Ему даже в голову не могло прийти, как он умудрился приобрести такую скверную привычку. Аппарат над головой не гудел как раньше, а лишь щелкал. - Айзек, дружище, ты что-то поменял здесь? Риторический вопрос разрезал зловещую тишину. Айзек не отозвался. Он сидел на полу у стены с потерянным выражением лица. Таким Гомес его ещё не видел. Даже после череды неудачных экспериментов, что поджаривали лабораторных крыс. Он не шутил, не говорил бодрым голосом, боясь спугнуть, словно расстроенного ребенка. - кажется, я нашел тот самый дефект всех своих уравнений. Гомес подошел ближе и сел напротив. Непробиваемый, отстраненный Айзек Найт сидел перед ним полностью опустошенный с красными глазами. - какой дефект? Что произошло? Гомес оглянулся на всякий случай, но обугленных крыс не приметил. - тут.- Айзек постучал по механизму в груди. Гомес удивленно крякнул. - я изуродовал свою суть и теперь даже не могу рассчитать, сколько оно мне отмерило. - его губы скривились в презрении к самому себе. - оно же исправно работает, да? - теперь да. Я заменил скрипучую деталь. Широкие брови Гомеса устремились к челке. С Айзеком происходило что-то достаточно серьезное. Он не говорил «заменил неисправную деталь механизма» или что-то похожее. Это было… слишком человечным. - с чего ты взял, что твое одно из лучших изобретений это дефект? Кто вообще мог натолкнуть тебя на такую чудовищную, мерзкую мысль? Айзек смотрел на него устало и прямо. - я только что это понял сам. И по всей видимости, я лишил себя чего-то очень значимого. - думаю ты пересидел тут в добровольном затворничестве. Вставай, идем. Айзек не сопротивлялся и послушно последовал за Гомесом. - чего же ты себя лишил? Ты жив, здоров, ты лучший ученик, даже представить трудно какое ослепительное будущее тебя ждет! Гомес толкнул его в кресло в их общей комнате и протянул стакан с янтарной жидкостью. Айзек меланхолично покрутил стакан в пальцах, наблюдая за тем как переливается на свету жидкость. Гомес бережно подвинул скляночки с зельями Мортиши и водрузил бутылку между ними. Немного подумал и достал второй стакан. Едва жидкость разлилась огнем в груди его осенило. - мне кажется, или ты просто влюбился? Гомес поразился своей догадке, но ещё больше поразился своей неожиданной проницательности. Айзек не спорил, как если бы он ошибался. Одним резким движением он опрокинул стакан. - когда ты только успеваешь? Ты в лаборатории торчишь от зари до зари. Гомес пытался представить эту абстрактную особу, что настолько выбила из привычного уклада ученого. Айзек пожал плечами. - как случилось. - ладно, можешь не говорить кто она! Даже мучить не буду! Что тогда, во имя всех фамильных склепов, происходит? Почему ты не прыгаешь до потолка? Или… боги, не взаимно? Айзек задумался, а потом медленно пожал плечами. Гомес плюхнулся на кровать, едва не облившись. - ты хоть говорил с ней? Или ты просто гниешь от обожания на расстоянии? - говорил. Только я ничего не понимаю. Да и быть ничего не может. Гомес дернул ногами в воздухе и сел. - это ещё почему? Ты же не урод какой-то! Ей что, принца буквально подавай?! Звезда академии ей не подходит?! Гомес выпучил глаза от негодования, воспринимая ситуацию так, словно это его отшили. Айзек тихо хмыкнул и прикусил язык. Гомес резво подскочил к полке за бутылкой. - ну-ка рассказывай, что это за особа такая! И пей. Свою порцию он в порыве праведного гнева выпил не глядя. Айзек помотал головой. Алкоголь заметно расслаблял. - какая разница. Мы из разных миров и зашли слишком далеко, а дальше ничего быть не может. Тем более что ей точно не нужен полумеханизм, который заржавеет раньше, чем сделает предложение. Гомес перевел на него затуманенный взгляд. - дальше?.. так вы уже…- Гомес издал губами непристойный звук и засмеялся. - ты ей что, ещё и предложение делал?! Сколько я спал?!!! Айзек поморщился прикрывая глаза ладонью. - и да, и нет. О каком предложении речь… - ты непроходимый тупица! Плевать что кто-то что-то подумает! Пф-ф, разные! Матушка Фрамп тоже не особо в восторге, но кого это останавливает?! Поговори с ней, не думаю, что после такого она тебя отошьет! Айзек удивленно посмотрел на красного от возмущения друга. - мать Мортиши против? А… Адамсы? Гомес театрально размашисто кивнул. - и Адамсы. Иногда я думаю, что меня лишат наследства! Да кому нужен этот старючий дом?! Если Мортиша рядом…- Гомес мечтательно закатил глаза. - вообще Адамсы, Хармоны, Гонты, Фрампы и ещё кто там есть поклонники договорных браков.. ик.. только толку? Будто бы их кто-то слушает. Агата вон, вообще укокошила жениха, ха! только история мрачная. Гомес допивал уже пятый стакан и подозрительно качнулся в сторону Айзека. - я надеюсь, что ты не о ней говорил? - Гомес закинул ему на шею тяжелую руку, притягивая ближе. Их лбы почти соприкасались. - Мортиша рассказала. И будь я в академии, собственными руками задушил бы кровососа. И вообще любого, кто к ней сунется.. - Неожиданно он его отпустил и Айзек вдохнул свободнее. - да что ты так напрягаешься, я же шучу! Я же вижу, как вы друг друга не перевариваете! Гомес залился пьяным смехом и хлопнул в ладоши. - ладно, мой тебе совет. Поговори с этой девчонкой, сострой миленькую мордашку. Она растает! - Айзек откинулся на спинку кресла, пережив почти медвежий удар друга по плечу. - а я, пожалуй, пойду к своей черной розе.

***

Мортиша с молчаливым недовольством открыла дверь и пропустила Гомеса внутрь. На столе лежала ее любимая колода таро. - гадаешь «любит-не любит»? Погадай на Айзека! Я его раскусил, представляешь! Лабораторный затворник в кого-то втюрился и не говорит в кого! Гомес звонко поцеловал Мортишу в щеку и сел на ее кровать, заглядывая в разложенные карты. Фрамп лишь снисходительно покачала головой, словно знала что-то, чего не знал он. - как раз это я и делала. - Мортиша мягко высвободила руку из плена поцелуев Гомеса и вернулась за стол. - знала, что ты попросишь. У меня было видение. Но.. у него все предсказуемо. Семья, дети, дом, изобретения…Гомес хлопнул в ладоши, просияв. - но меня больше беспокоит Агата. Я почти не вижу ничего. Точнее, что-то достаточно сложное. Гомес открыл рот и подвинулся ближе, будто надеялся, что карты начнут складываться в слова и он их поймет. - я не вижу что-то определенное. Но я вижу ее покой и родственную душу. - Ага-а,-ухватился за ниточку Гомес. - значит, не все так плохо? - не представляю, любовь моя. Я вижу только сроки. Сорок лет. Якобы через этот промежуток времени… она найдет свой душевный покой. Мортиша уже с сомнением смотрела на карты и окончание фразы почти прошептала. Гомес сонно кивнул. Его лоб наморщился, а губы беззвучно шептали. - шестьдесят?.. уж не хочешь ли ты сказать, моя летучая мышка, что только к этому возрасту у нее все будет в порядке? В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь громким сопением Гомеса. - скорее да, чем нет.