Вернутся к фанфику
Часть 10
22 октября 2025, 01:41Конец августа.
Лето промелькнуло для наших героев словно мимолетное видение. Тайлер провел бóльшую его часть в лагере, чувствуя на себе неусыпный, но такой заботливый взгляд мисс Капри. Это место стало для Галпина настоящим спасением, помогло усмирить бушующую внутри тьму, подружиться со своим внутренним хайдом. Он наконец-то ощутил хрупкий, но такой желанный покой, ту самую внутреннюю гармонию, о которой так долго мечтал. Его душа, израненная прошлым, начала постепенно заживать.
Для Айзека и Даники каникулы тоже стали временем перемен. В ожидании начала нового учебного года они устроились на временную работу к мисс Голди. Женщина приняла их в свое уютное кафе с материнской теплотой. Стар, словно солнечный лучик, помогала в общении с посетителями, а Найт, обладая золотыми руками, чинил все, что ломалось. Гениальный Айзек даже разработал и собрал для кафе удивительную паровую кофемашину. Для этого юного Да Винчи это не составило особого труда, а для заведения стало настоящим глотком свежего воздуха. Машина варила божественный кофе, аромат которого манил молодых людей и истинных ценителей бодрящего напитка.
…До начала учебного года оставалось всего несколько дней, и стены Невермора уже трепетали от гормонального взрыва вернувшихся подростков. Столь ранний приезд был связан с предстоящим балом в честь нового учебного года и объявлением важных для академии новостей… Поэтому Айзек, Тайлер и Даника уже обосновались в своих комнатах, готовясь к новому этапу своей жизни.
Найт и Галпин, наконец-то примирившиеся и нашедшие общий язык, поселились в одной комнате, надеясь, что их дружба станет крепче с каждым днём. Даника, как и в прошлом году, осталась одна, наслаждаясь тишиной и уединением своего личного пространства.
Беловолосая девушка разбирала свои немногочисленные вещи. Почти вся её одежда и дорогие сердцу мелочи остались в доме в Джерико, напоминая о родных и друзьях. Внезапно раздался стук в дверь, прервав её мысли.
— Да! — не отвлекаясь от своего занятия, громко произнесла Стар. — Войдите!
Дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, ворвались Энид и Агнес. Девушки с криками кинулись обнимать свою подругу, соскучившись до безумия.
— О, дорогие мои! — Даника действительно была безмерно рада их видеть. Сердце наполнилось теплом и любовью. — Как прошло ваше лето?
— Замечательно! — ответила Синклер, лучезарно улыбаясь. — Мы с Агнес за эти месяцы стали настоящими подругами. Переписывались каждый день, делились своими секретами.
— Прекрасно! — яркая, жизнерадостная улыбка украсила губы Стар. — У вас есть какие-нибудь планы на ближайшие часы? Я хочу пройтись по магазинам и накупить нарядов. К тому же, у меня совершенно нет подходящего платья на бал в честь нового учебного года. Составите мне компанию?
— С радостью! — эмоционально воскликнула волчица. — Обожаю шопинг! Я всегда "за", когда дело касается магазинов. Уэнсдей просто невозможно вытащить куда-либо. — взгляд Синклер остановился на ДеМилль. — Агнес, пойдем с нами. Будет весело!
— Правда? — ее зеленые глаза наполнились неподдельными эмоциями. Радостью и легким неверием. — Я могу пойти с вами?.. То есть, я не буду вам мешать?
— Конечно нет! — промолвила Даника. — Друзья Энид — мои друзья.
— Спасибо! — Агнес буквально просияла от счастья, крепко обнимая Стар в знак благодарности.
— Отлично! Мы с вами погуляем на полную катушку, девочки… — Даника выудила из кармана своих джинс пластиковую карточку черного цвета. — Маркус предоставил мне безлимитный доступ к своему банковскому счету. Так что ни в чем себе не отказывайте!
В следующую минуту комната наполнилась радостными девичьими возгласами, предвкушающими незабываемый день, полный ярких покупок и веселья…
Во дворе академии кипела жизнь. Практически все студенты, приехавшие в Невермор, разместились во дворе, жадно делясь историями, произошедшими с ними за лето.
Девушки, увидев эту оживленную картину, невольно улыбнулись. Заметив за одним из столиков своего возлюбленного в компании Тайлера и… Юджина и Пагсли?, Даника искренне удивилась. И вместе с тем была рада. Судя по спокойным и даже веселым лицам Аддамса и Оттингера, Айзек все-таки смог примириться с ними. Её сердце наполнилось нежностью и гордостью за своего парня.
— Слушай, Энид, — обратилась Стар к подруге. — я вижу Пагсли здесь. А Уэнсдей тоже приехала?
— Да. Ларч привез их вчера вечером. Она не в восторге от происходящего, но терпит. Ради семьи.
— А она не злится на тебя? На то, что ты общаешься со мной. — лицо Даники слегка нахмурилось от беспокойства. — Особенно после прошлогодних событий. Я не думаю, что она простила и все забыла… В отличие от родителей и брата, она не столь снисходительна.
— Уэнсдей недовольна. — честно ответила Синклер. — Ей сложно это принять, это правда. Еще ей не нравится что Вещь вернулась к хозяину, что родители так быстро забыли и помирились с Айзеком… Но вчера между нами состоялся, мягко говоря, непростой разговор. Я дала понять ей, что ты остаешься и останешься моей подругой, как и она… И к моему огромному удивлению, она не стала возражать. Просто промолчала.
— Это хорошо. Я бы не хотела быть причиной вашей ссоры. — Даника вновь посмотрела в ту сторону, где сидел Найт. — Вы не будете против, если я позову мальчиков?
— Думаю, нет. — ответила Энид, затем посмотрела на Агнес. — А ты что скажешь?
— Я не возражаю… И мне кажется, между нами висит незакрытый конфликт. Раз все помирились, и нам бы тоже не помешало.
— Пожалуй, ты права. — задумчиво промолвила Стар. — Я сейчас. Никуда не уходите.
Даника, словно кошка, приблизилась к Айзеку бесшумной поступью и встала за ним. Обняла его со спины и нежно прикрыла его глаза своими теплыми ладонями. Тайлер, Юджин и Пагсли, заметившие приближение беловолосой, не выдали ее, поняв, что девушка хочет слегка подшутить над своим парнем.
— Угадай, кто я? — весело произнесла Даника, чувствуя, как бьется его сердце.
— Дани, это ты. — теплая, нежная улыбка украсила губы Найта. — Я всегда узнаю твои пальчики, моя любовь.
— Ну вот. — она в шутливой форме надула свои губки, делая вид, что обижается. — Ты меня раскусил. — в следующий миг ее губы озарила счастливая улыбка. — Простите, если помешала.
— Все нормально. — ответил Айзек, в глазах которого застыло серьезное выражение. — Мы как раз заканчивали наш разговор… — затем добавил, более тихо, чтобы услышала только она. — Мы помирились.
— Да? — взгляд Даники метнулся в сторону Пагсли, ища подтверждения.
— Да! — радостно ответил мальчик. — Теперь все хорошо…
— Я рада… Я пришла, чтобы позвать вас на шопинг. Мы хотим купить наряды для бала!
— Прости, Даника. — Оттингер тут же взметнул руками, словно открещиваясь от злой силы. — Это без нас. — затем обратился к другу. — Пагс, пошли. Пока нас не завербовали.
Мальчики тут же убежали, не желая даже на секунду ввязываться в чуждый им мир одежды и моды.
— Пошли, Тайлер. — весело рассмеялся Айзек, слегка похлопав племянника по плечу. — Лучше сдаться прямо сейчас… Поверь, Даника достанет нас даже из-под земли, если захочет увидеть нас в новых костюмах.
— Этого никак не избежать? — обреченно произнес Галпин, предчувствуя свою участь.
— Нет. — озорные искорки плясали в глубине её фиалковых глаз. — Вам тоже нужны костюмы на бал! Да и потом… кто понесет наши бесчисленные пакеты? Без мужской силы нам никак не обойтись!
Тайлер, с тяжелым вздохом, смирился с неминуемым. Знал он, ох как знал, что спорить с Даникой — все равно что бороться с ветряной мельницей. В её упорстве таилась какая-то обезоруживающая, всепоглощающая сила, против которой не было ни единого шанса устоять. Он бросил взгляд на Айзека, ища хоть капельку поддержки, но тот лишь развел руками, в его обреченной улыбке сквозила вселенская печаль. Галпин нутром чувствовал, что впереди его ждет марафон примерок, череда модных бутиков и каскад бесконечных советов. Но ради друзей, ради этой нерушимой связи, он был готов на все.
На парковке Невермора их уже ждала машина.
— Дани, откуда взялось это чудо?! — восторженно вскрикнула Синклер, закружившись вокруг автомобиля, словно зачарованная. — Это что… Cadillac?
— Именно, — лицо Стар расцвело в широкой, лучезарной улыбке. — Cadillac Escalade-V.
Автомобиль, насыщенного вишнёвого цвета, манил к себе, словно маяк во тьме, словно свет далёкого светлячка.
— Маркус приезжал около недели назад и пригнал эту красотку к моему дому. Она рассчитана на восемь мест, так что наша поездка пройдет с комфортом…
Два часа пролетели стрелой. Подруги исходили вдоль и поперек торговый центр "Джерико", гордо носивший звание самого большого в городе. За выбором костюмов Айзек и Тайлер неожиданно нашли общий язык с Энид и Агнес, и благодаря этой общей цели, конфликт, казалось, неразрешимый, утих, словно его и не было.
— Жаль, что мы так ничего и не присмотрели для тебя, Дани. — с ноткой разочарования произнесла Синклер. — А ведь мы обошли почти все магазины в этом центре.
— Неужели во всех этих многочисленных пакетах не найдется хоть чего-нибудь подходящего? — в глазах Тайлера читалось нескрываемое удивление.
— Нет. — вздохнула Стар. — Я вижу, что вы устали, мальчики, поэтому идите к машине. Я сейчас с девочками загляну в одно местечко, и если ничего не выйдет, мы вернемся. — она протянула Айзеку ключи от машины.
— Детка, — тихо прошептал Найт, обращаясь к своей возлюбленной так, чтобы услышала только она. — в любом случае не расстраивайся. Ты даже в нижнем белье выглядишь чертовски сногсшибательно.
— Айзек… — щеки Даники мгновенно вспыхнули румянцем, выдавая ее смущение.
Несмотря на годы знакомства, на все секреты, которыми они делились, и на их жаркие ночи, Айзек все еще умел вводить Данику в дикое смущение своими дерзкими фразами и поступками.
Как только Найт и Галпин скрылись из виду, унося с собой гору пакетов с обновками, девушки направились к лифту, чтобы подняться на шестой этаж.
— Я знаю один бутик. — заговорщически улыбнулась Энид. — Была там всего один раз. Там безумно красивые платья и очень дорогие. Возможно, именно там мы найдем что-то для тебя. Не хотелось бы, чтобы ты осталась без наряда на бал. Он как раз на нужном нам этаже.
— Но почему ты раньше о нем не говорила? — с улыбкой недоумевала Даника. — Приберегала напоследок?
— Именно. — в глазах волчицы озорно сверкнули искорки, выдавая ее хитрый план. — Я подумала, как было бы здорово, если мы найдем то самое платье именно там, и чтобы твой парень не увидел его до бала.
— Хорошо, я поняла тебя. — Стар обняла подругу, благодаря за заботу.
Наконец, девушки поднялись на этаж и направились к заветному бутику. Едва они успели подойти к витрине, как их взгляды приковало к роскошному бордовому платью в пол, облегающему фигуру и с соблазнительным вырезом на бедре. Платье было выполнено из дорогого жаккарда, а его декольте украшало изысканное черное кружево ручной работы.
— Какое великолепие… — восхищенно прошептала Агнес. Ее и без того большие зеленые глаза распахнулись еще шире. — Оно идеально сочеталось бы с темно-зеленым костюмом Айзека.
— И к нему бы еще подобрать перчатки и туфли из мягкой замши.— мечтательно добавила Синклер.
— Да… — Даника не могла оторвать взгляда от этого платья. — Я куплю его, и плевать, сколько оно стоит.
Войдя в бутик, девушки оказались в атмосфере изысканности и роскоши. Мягкий свет, приглушенная музыка и аромат дорогих духов создавали ощущение волшебства. Консультант, высокая элегантная женщина с безупречной прической, с улыбкой поприветствовала их.
Даника твердо указала на бордовое платье, пленившее ее воображение. Пока консультант бережно снимала его с манекена, Энид и Агнес изучали другие модели, попутно отыскивая подходящие аксессуары. В примерочной Даника с замиранием сердца надела платье. Оно село идеально, словно было сшито специально для нее. Отражение в зеркале поразило ее до глубины души.
Подруги, увидев Данику в платье, ахнули от восторга. Шикарный бордовый цвет подчеркивал ее белые волосы и алебастровую кожу, а соблазнительный разрез на бедре добавлял образу пикантности. Энид тут же предложила примерить длинные черные перчатки из тончайшей замши, а Агнес подобрала изящные туфли на высоком каблуке. С ними образ стал завершенным и безупречным.
Даника, не раздумывая, решила купить это платье. Она знала, что Айзек будет сражен наповал, увидев ее в нем на балу. В этот момент все сомнения и переживания испарились. Она чувствовала себя королевой, уверенной в своей красоте и неотразимости. Впереди был долгожданный бал, где она засияет во всей красе, покоряя сердце своего возлюбленного...
В тот же вечер тьма наступающей ночи давно окутала улицы Невермора. В окнах общежития Академии еще мерцали островки света. Даника не спала, внезапное желание вдохнуть глоток свежего воздуха позвало её из комнаты. Схватив из сумки пачку сигарет, тайком приобретенную днем во время шопинга, Стар ускользнула на улицу.
Белые, сильные крылья пронесли её сквозь сумрак к заветному месту, когда-то безумно любимому ими с Айзеком… Забытый уголок, словно затерявшийся в дымке времени, с тех самых пор, как они только начинали постигать азы знаний вместе… И тем не менее, место, исполненное тихой, ускользающей красоты. На самом берегу реки, чуть в отдалении от суетливого Невермора, но и не слишком далеко, притаилась заброшенная беседка, увитая диким виноградом.
Приземлившись возле ажурной металлической конструкции, Стар зябко поежилась и поправила сползшую с плеч белую шерстяную шаль, словно сотканную из лунного света, и опустилась на облупившуюся деревянную скамейку. Не медля, Даника запустила руку в карман своего ночного платья и извлекла оттуда запечатанную пачку сигарет и черную матовую зажигалку. Пальцы, тонкие и аристократичные, словно сами знавшие ритуал, ловко вскрыли упаковку и выудили тонкую белую палочку. На краткий миг лицо девушки, обрамленное белоснежной волной волос, озарилось болезненным, пляшущим огоньком. Наконец она закурила. Прикрыв глаза, беловолосая прикрыла глаза и выпустила из чуть приоткрытых губ сизую струйку едкого дыма, тут же растворяющуюся в прохладном воздухе. Тело охватила короткая, но ощутимая волна дрожи. Крылья, до этого напряженные, покоившиеся за спиной, расслабились. Вокруг не было ни души, и Даника могла не прятаться, позволить себе немного слабости.
— Моя девочка снова закурила. — раздался низкий, бархатистый мужской голос, от которого Стар мгновенно напряглась, словно струна.
Она совершенно не ожидала, что Айзек придет сюда и, тем более, так скоро ее обнаружит.
Преодолев расстояние, отделявшее их, всего за пару широких шагов, Найт опустился рядом и, обхватив ее тонкую талию сильной рукой, притянул хрупкое тело к себе. Даника податливо перебралась к нему на колени. Только беловолосая собралась сделать очередную затяжку, как его пальцы перехватили сигарету и мягко, но настойчиво, отняли. Не отводя завораживающего взгляда темных глаз, Айзек обхватил фильтр губами и глубоко затянулся. Дым медленно вырвался через ноздри.
— Детка, — тихо заговорил парень, его рука, горячая и уверенная, лежащая на ее пояснице, начала совершать едва заметные круговые движения, посылая по ее телу волны приятного, обжигающего блаженства. — тебя что-то беспокоит?
— …Я не знаю. — сглотнув вязкую слюну, вставшую тяжелым комом в горле, тихо промолвила она. — Я сама не понимаю… Возможно, я просто боюсь потерять тебя… До сих пор не верится, что мы снова вместе… Я боюсь, что что-то снова сможет нас разлучить.
— Не нужно ничего бояться. Я больше ничему и никому не позволю нас разлучить. — затем он затушил наполовину скуренную сигарету о прохладную металлическую часть скамьи. — А это тебе не надо. Хоть рак нам и не грозит, но лучше не стоит.
Найт протянул руку, и Стар, без тени сомнения, вручила ему почти целую пачку сигарет и зажигалку. Он, не мешкая, швырнул их в кусты за спиной, обнял девушку и закрыл глаза, словно впитывая драгоценное мгновение.
— Айзек. — Даника тихо позвала возлюбленного, немного отстранившись.
Он тут же встретился с ней взглядом. Ее глаза невольно скользнули к правой скуле Найта, где тускло мерцал тонкий шрам – эхо ночи в башне Яго. Нежные пальцы Даники коснулись рубца, лаская его мягкую полоску.
— Я всегда буду любить тебя. — прошептала она. — несмотря ни на что. Даже если весь мир восстанет против тебя.
— Не думай ни о чем. — в его карих глазах плескалась любовь. — Моя принцесса… Завтра бал. Лучше думай о приятном…
Вечер следующего дня.
Несколько часов до бала.
Женское крыло общежития гудело, словно улей, предвкушением бала. В воздухе витали нежные флюиды косметики и духов, а шелест самых заветных нарядов, о которых только могли грезить девичьи сердца, звучал как тихая музыка надежды. В каждой комнате царила суматоха: подруги, словно феи-крестные, колдовали друг над другом, помогая нанести последний штрих макияжа, справиться с непокорным замком или затянуть кокетливый корсет платья.
И наша героиня не была исключением из этого вихря преображения. Стар, с самого утра купаясь в лучах вдохновения, грациозно двигалась в такт чарующим нотам джаза, льющимся из виниловой пластинки, и бережно сушила свои волосы, белые, как первый снег.
Предвкушая волшебство грядущего вечера, она начала священнодействие преображения с прически. Даника решила усмирить непокорные пряди, превратив их в каскад нежных кудрей, словно сотканных из лунного света. Затем, с грацией кошки, она опустилась перед трюмо, и настал час магии макияжа.
Легкий, словно дыхание ангела, тональный крем слился с бледным фарфором кожи. Черные смоки айс, как крылья ночной бабочки, распахнули глубину необыкновенных глаз, а нежный, пудрово-розовый блеск заиграл на чувственных, полных губах, словно лепестки утренней розы, тронутые росой. Завершало чарующий образ жаккардовое платье, обещавшее свести с ума всякого, кто осмелится взглянуть.
За сборами Даника и не заметила, как пролетело время. Бал вот-вот должен был начаться. Поправив длинные перчатки, девушка уже собралась было шагнуть к двери, чтобы позвать девочек. Вместе они планировали спуститься в холл первого этажа, где их ждали кавалеры. Но тут в дверь раздался стук. Открыв, Даника ахнула, увидев подруг во всем их великолепии. Энид словно сошла с небес в своем легком, струящемся шифоновом платье цвета утренней лазури, усыпанном сверкающими кристаллами Сваровски. Образ юной волчицы завершал нежный макияж в пудровых тонах, подчеркивающий ее девичью свежесть. Агнес ничуть не уступала подругам. На ней красовалось платье из переливчатого атласа фисташкового оттенка, элегантно обнажающее плечи. Главным акцентом наряда стали шелковые розы, распустившиеся прямо на кромке декольте, подчеркивая хрупкость ключиц и изящную линию шеи. Легкий макияж выгодно оттенял яркость ее огненных волос и глубину изумрудных глаз.
– Девочки, – улыбка сама собой расцвела на губах Даники, – вы восхитительны!
– Это все благодаря тебе. – застенчиво пролепетала Агнес. – Спасибо тебе огромное за эти чудесные платья.
– Я была рада помочь. – беззаботно ответила белокурая девушка. – А теперь идемте, наши кавалеры наверняка заждались.
Взявшись под руки, подруги направились к лестнице.
– Я так понимаю, Аддамс уже там? – обратилась Даника к Энид. – Она хоть не дуется на тебя?
– Она там, да. Мы договорились встретиться. Так что не переживай, наша дружба ее не задевает.
Наконец, подруги достигли лестницы, ведущей в холл, и невольно замерли, пораженные открывшимся видом. На нижних ступенях их ждали парни. Айзек, облаченный в великолепный темно-изумрудный костюм, сидевший на нем, словно сшитый по мерке. Аякс в классическом черном смокинге и неизменной шапке, из-под которой, казалось, вот-вот выскользнут маленькие змейки… И высокий блондин неземной красоты, с пронзительными серыми глазами, одетый в костюм цвета алебастра.
– Я что-то пропустила? – с озорной улыбкой поинтересовалась Даника у Энид. – Вы помирились?
– Да. – смущенно ответила та. – Летом у нас был тяжелый разговор. После предательства Бруно я поняла, какой дурой была.
– Я искренне рада за вас. – затем обе девушки перевели взгляд на Агнес. – Агнес, этот парень, он твой друг?
– …не совсем. Я познакомилась со Стефаном еще летом в своем городе. Мы быстро нашли общий язык. А потом я узнала, что он поступает в Невермор… И он пригласил меня. – щеки девушки мгновенно вспыхнули румянцем смущения.
– Как здорово! – искренне обрадовалась Энид. – А кто он? Какой изгой?
– …скоро вы узнаете… – уклончиво ответила рыжеволосая.
Наконец, разговоры девушек привлекли внимание кавалеров. Парни обернулись и словно застыли, очарованные красотой своих спутниц. Они смотрели на них, как на произведения искусства. Первым очнулся Айзек. Он протянул руку к Данике, и их пальцы сплелись.
– Ты прекрасна. – прошептал он с придыханием, и в его глазах читалось обожание. Его руки обвились вокруг ее талии в собственническом и одновременно любящем жесте.
– Встретимся в зале. – бросила Даника друзьям, когда Айзек повел ее к выходу.
Аякс галантно предложил руку Энид, и они последовали за парой. Парень крепко сжал ее ладонь, словно боялся, что она вновь упорхнет от него. В его взгляде читалась смесь вины и надежды. Энид ответила ему легкой улыбкой, показывая, что готова дать их чувствам второй шанс. Они медленно спускались по ступенькам, наслаждаясь моментом и предвкушая чудесный вечер.
Агнес и Стефан остались стоять на месте, словно ожидая знака. Девушка чувствовала его взгляд, полный нежности и восхищения. Она робко взглянула на него в ответ, и их глаза встретились. В этот момент время словно остановилось. Стефан протянул руку и нежно коснулся ее щеки. Его прикосновение было легким и невесомым, словно дуновение ветра.
– Ты сегодня невероятно красива. – тихо произнес он, и его голос звучал как музыка. Агнес почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она не знала, что ответить, и просто опустила глаза.
Стефан мягко взял ее за руку и повел за собой. Они спустились по лестнице, рука об руку, и направились в сторону главного зала. Агнес чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Рядом с ним она ощущала себя в безопасности и любви. Она знала, что этот бал станет для нее незабываемым.
Вскоре вся компания воссоединилась в бальном зале, где уже царила атмосфера праздника. Музыка, свет, нарядные гости – все говорило о том, что вечер будет полон сюрпризов и волшебства. Даника обменялась многозначительным взглядом с подругами, и они, улыбаясь, разошлись по залу, готовые наслаждаться долгожданным балом.
Торжество бала рождалось в воздухе, сотканное из предвкушения и тихих перешептываний. В огромном бальном зале академии, словно в сердце старинного замка, замерли в ожидании ученики и учителя. Внезапно, словно луч прожектора, на сцене появилась мисс Капри. Улыбка играла на её губах, а в руках, словно дирижерская палочка, покоился микрофон. Зал затих, завороженный её появлением.
-Добрый вечер, мои дорогие коллеги и ученики! – голос мисс Капри, усиленный эхом зала, звучал тепло и уверенно. – Прежде всего, я хочу поздравить вас с началом нового учебного года! И спешу поделиться новостями, которые преобразят нашу любимую академию с этой самой минуты. Во-первых, отныне я беру на себя роль директора, не отказываясь, однако, от любимых уроков музыки и кураторства над новым поколением изгоев, что обретут дом в стенах Невермора. Во-вторых, все клубы, тайные и явные, вновь распахнут свои двери! И, конечно же, «Белладонна» не станет исключением. В-третьих, в нашей семье прибавление! Хайды возвращаются в Невермор, и я прошу вас, примите их как равных, как друзей. Ведь мы все – одна большая семья. И, наконец, в-четвертых, общение с нормисами не только не запрещается, но и поощряется! Разумеется, в рамках разумного. – Она одарила зал лучезарной улыбкой. – И помните, что бы ни случилось, с какой бы проблемой вы ни столкнулись, вы всегда можете обратиться ко мне. Я всегда выслушаю и помогу.
По залу прошелестел тихий ропот, словно листва под порывом ветра. Изгои, словно потревоженные птицы, переглядывались, пытаясь постичь смысл оброненных слов. Хайды возвращаются? Дружба с нормисами не под запретом отныне? Это казалось обманчивым видением, сном в летнюю ночь, сотканным из лунного света и несбыточных надежд. Мисс Капри, пристально наблюдавшая за ними, казалась воплощением надежды, и глаза ее искрились, словно звезды на темном небосклоне. Она верила в рассвет нового дня, в возможность возведения мостов между мирами, разделенными предрассудками, в светлое будущее для каждого ученика Невермора.
За короткой паузой, словно за мгновением тишины перед грозой, последовал взрыв аплодисментов. Сначала робкие, словно первые капли дождя, затем набиравшие силу, пока не превратились в оглушительную бурю оваций. Ученики приветствовали перемены, словно долгожданный глоток свежего воздуха, жаждали возможностей, как путник – воды в пустыне, стремились к лучшему, как к маяку, указывающему путь в темноте. Улыбка мисс Капри, словно солнечный луч, озарила зал, отражая удовлетворение и надежду. Она понимала, что путь к согласию усыпан терниями, но верила, что, объединившись, они сумеют преодолеть любые преграды.
На сцену, словно посланники доброй воли, поднялись представители различных клубов и сообществ академии, в том числе и хайды. Стефан, парень Агнес, Тайлер Галпин и еще десяток юношей и девушек, словно бутоны, готовые распуститься, один за другим выражали свою полную поддержку новым начинаниям, клялись приложить все усилия для процветания Невермора. Атмосфера в зале, словно наэлектризованная, накалилась до предела, пропитавшись духом единства и окрыляющей надеждой.
Мисс Капри, вновь взяв в руки микрофон, словно дирижер, готовый взмахнуть палочкой, произнесла:
-А теперь, мои дорогие, позвольте объявить бал открытым!
И, словно по волшебству, зазвучали первые, чарующие аккорды вальса, пары, словно лебеди на глади озера, закружились в танце. Торжество бала вступило в свою полную силу, обещая незабываемый вечер, сотканный из волшебства и новых возможностей. Айзек и Даника, словно две звезды, слились в едином вихре танца. Музыка обволакивала их, смывая остатки тревог, и в этом тихом омуте наступившего спокойствия двое влюбленных обрели заслуженное счастье. Они выстрадали его и, без сомнения, заслужили каждый миг этой умиротворяющей нежности...
– Мы уходим до финального вальса. – голос Айзека, тихий, обволакивающий теплом, коснулся уха Даники, его дыхание трепетало на тончайших волосках виска, словно прикосновение бабочки.
Это не было просьбой. Скорее, восхитительно неизбежным приказом, от которого по позвоночнику пробежала волна дрожи, собираясь тугим, пульсирующим узлом внизу живота. Не доверяя предательскому голосу, она лишь кивнула, прижимаясь щекой к изысканно грубой ткани его пиджака. Пальцы, сплетённые на его шее, судорожно сжали. Музыка, разливаясь густым потоком, заполняла огромный бальный зал Академии Невермор – размашистый, романтичный мотив для следующего танца.
В воздухе клубился пьянящий коктейль из дорогих духов, терпкого тыквенного пунша и электрического напряжения, предвещающего начало нового семестра. Вокруг колыхалось море лиц – студенты и преподаватели, хоровод парящих свечей и мерцающих нарядов, отражающихся в зачарованном потолке, искусно имитирующем звёздное осеннее небо. Но для Даники мир сузился до одной точки: твердая, до боли знакомая грудь Айзека, прижатая к ее собственной, властная тяжесть его руки на пояснице, одурманивающий запах – старые книги, свежий ночной воздух и нечто неповторимо, первобытно мужское. Мысли ускользали в прошлое, к ночи, что казалась одновременно вечностью и днем вчерашним.
Их первый бал. Их первый курс. Несколько месяцев робких встреч, невинных, трепетных поцелуев. До этого они были лишь близкими друзьями, хранителями общих тайн… А начавшиеся отношения неожиданно раскрыли их души, полные смутного, робкого влечения друг к другу… Он пригласил ее на танец с почти комичной торжественностью, но его рука едва заметно дрожала, когда он касался ее руки… Момент, выгравированный в памяти на всю жизнь…
Один сдержанный, учтивый танец. А затем, повинуясь внезапному порыву, граничащему с безумием, она схватила его за руку и потащила через боковую дверь, прочь от ослепительного света и музыки, в темные, безмолвные коридоры. В ту ночь не было поцелуев. Лишь напряжённое молчание, два бьющихся сердца, взгляды, словно впервые увидевшие друг друга. Невысказанное желание, густое и осязаемое, висело в воздухе между ними, как невыполненное обещание. И воспоминание об этой сдерживаемой, терзающей жажде ворвалось в настоящее, усиливая его тысячекратно.
Формальный танец – всего лишь условность, видимость. Истинный ритуал – в этом… в отчаянной, всепоглощающей потребности быть ближе, ощутить кожу, наконец, обладать…
Рука Айзека скользнула ниже, кончики пальцев едва ощутимо надавили на округлость ягодиц, прижимая ее бедра к его бедрам. Движение, почти незаметное, скрытое в круговороте танцующих, но для Даники – как удар тока, пробуждение каждой клеточки тела. Затаив дыхание, короткий, прерывистый вдох, и ощущение твердого бугорка его возбуждения, настойчиво прижимающегося к ее животу. О, боже. Музыка все еще играла.
Его губы вновь коснулись ее уха, голос – густой и томный, как выдержанный мед.
– Пойдем, Даника.
Не дожидаясь ответа, он перехватил ее руку и повлек за собой – не к краю танцпола, не прикрываясь учтивым извинением, а сквозь толпу, рассекая колышущееся море пар с единственной, хищной целью. Она следовала за ним, шелестя шелковыми юбками, кровь шумела в ушах, не замечая ни любопытных взглядов, ни шепота. Коридор за бальным залом встретил прохладой и сумраком. В тот самый момент, когда тяжелая дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась за ними, приглушив оркестр до отдаленного гула, он развернул ее к себе. Контроль сорвался. Он прижал ее к холодной каменной стене, его тело заключило ее в клетку, и его губы накрыли ее губы в обжигающем, жадном поцелуе. Не нежность – первобытное, неутолимое желание. Его язык проник в ее рот, властвуя, пробуя вкус тыквенного пунша и более глубокий, дикий вкус – вкус Айзека. Она ответила на его ярость своей собственной, ее пальцы зарылись в его безупречно уложенные волосы, сжимая, сминая, желая разрушить. Стоны – отчаянные, тоскующие – утонули в его поцелуе.
– Комната. – прорычал он в ее губы, его дыхание – прерывистое, рваное. – Сейчас.
Неистовый, безмолвный рывок по парадной лестнице, вниз по коридору, увешанному гобеленами. Ее пальцы дрожали, пытаясь попасть ключом в замочную скважину двери ее комнаты в общежитии. Он выхватил ключ, его движения – быстрые, уверенные, дверь распахнулась. Он захлопнул ее за ними ногой, щелчок замка эхом пронесся по тихой комнате, подобно выстрелу. Лунный свет проникал сквозь витражное окно, рисуя серебряные полосы на ее кровати, на столе, на нем самом. Его глаза горели диким огнем, пожирая ее в лунном свете.
– Это платье сводило меня с ума весь вечер.
В три стремительных шага он оказался перед ней. Его пальцы, обычно такие осторожные и точные над сложными механизмами в лаборатории, теперь хищно заскользили по боковой молнии её платья. Одним дерзким движением он сбросил кружевную линию декольте, являя миру нежную округлость груди. Затем, словно срывая лепестки с экзотического цветка, бережно стянул с ее рук бархатные перчатки. Ночной воздух, прохладный и дерзкий, коснулся ее сосков, и его взгляд, обжигающе-тяжёлый, словно расплавленное золото, застыл на них.
— Такая идеальная. — прошептал он хрипло, словно сорвавшийся с губ стон.
Он не прикоснулся к ней руками. Он склонил голову и жадно взял в рот один напряженный сосок, омывая его горячим языком. Даника вскрикнула, голова откинулась назад, и вспышка чистого, обжигающего наслаждения прошила все ее существо. Ее пальцы впились в его плечи, цепляясь за него, как за спасение. Он сосал, сначала нежно, словно пробуя, затем сильнее, его зубы дразнили чувствительный бугорок, пока она не забилась в его руках, обезумев от захлестнувших ее ощущений. Он выпрямился, его дыхание стало рваным и тяжелым. Руки потянулись к потайной молнии на бедре. Резким рывком он сорвал ее. Тяжелый жаккард, словно вздохнув, рухнул к ее ногам тёмно-бордовым водопадом, оставив ее лишь в узкой полоске чёрных кружевных трусиков и тонких чулках, дерзко удерживаемых тонкими подвязками. Туфли были отброшены в сторону, как ненужная больше деталь.
— Ты следующий. — прошептала она дрожащим голосом, и ее руки уже тянулись к застёжкам его пиджака.
Она сбросила тяжёлую ткань с его широких плеч, позволяя ей скользнуть на пол. Следующей под ее пальцами пала белая рубашка. Пуговицы сорвались с петель, разлетаясь по полу с тихим, обречённым щелчком, обнажая подтянутую, слегка худощавую плоскость его груди, по которой она так любила водить кончиками пальцев. Он был великолепен, обнажённый до пояса, и она провела руками по его горячей коже, ощущая под ладонью безумное, мощное биение его механического сердца.
С тихим стоном его руки нашли ее бедра, большие пальцы зацепились за кружевной край ее трусиков. Одним медленным, мучительным движением он спустил их вниз по ее ногам, костяшки пальцев дразняще прошлись по нежной коже внутренней стороны ее бедер. Когда она сбросила их вместе с чулками и поясом, его пальцы нашли ее сокровенный центр. Она была готова для него, влажная от желания. Он издал звук, похожий на рык, смешанный с отчаянной мольбой.
— Посмотри на себя. Вся для меня.
Он не просто касался ее. Он исследовал ее, его пальцы скользили по ее скользким складкам с благоговением, которое контрастировало с необузданным голодом, пылающим в его глазах. Он нашел ее клитор, набухший, отчаянный бутон, и обвёл его сводящим с ума, идеальным давлением. Колени Даники ослабли. С губ сорвался прерывистый стон, когда острая, ослепляющая волна наслаждения пронзила ее.
— Айзек… пожалуйста…
— Что «пожалуйста»? — потребовал он гортанным голосом.
Он добавил второй палец, растягивая ее, его большой палец все еще медленно, неотвратимо работал с ее клитором.
— Скажи мне, чего ты хочешь.
— Тебя. Внутри. Сейчас.
Этого разрешения ему было достаточно. Он повёл ее назад, пока ее ноги не коснулись края кровати. Он опустил ее на мягкое покрывало, нависая над ней тёмным силуэтом на фоне залитого лунным светом окна. На одно ошеломляющее мгновение он возился со своими брюками, и звук расстегивающейся молнии эхом пронёсся по тихой комнате. И вот он здесь, тупая, горячая головка его члена упирается в ее вход. Он посмотрел ей в глаза, его взгляд пылал с такой силой, что у нее перехватило дыхание.
— Ты этого хочешь?
— Да. — выдохнула она, выгибая бедра ему навстречу. — Да.
Он вошёл в неё одним властным, всепоглощающим движением, заполняя до краёв, растягивая до грани нестерпитого блаженства. Крик, сорвавшийся из её груди, был хриплым гимном освобождения и наслаждения. Замер на мгновение, погружённый по самую суть, тело его сотрясалось в титанической борьбе за контроль.
– Боги, Даника… ты чувствуешь?
Слова застряли в горле. Он начал двигаться. Его толчки были далеки от нежности – глубокие, требовательные, словно отголоски первобытной страсти. Каждый вздох вырывался из неё стоном, каждое отступление – сладкой пыткой. Ритмичный шёпот их тел наполнил комнату, сладострастный аккомпанемент их прерывистому дыханию. Она обвила его талию ногами, притягивая к себе, отвечая каждому толчку движением бёдер. Его рот, жадно нашедший её губы в поцелуе, полном отчаяния. Лёгкое изменение угла, и следующий толчок обрушил на неё ослепительную вспышку. Крик пронзил тишину.
– Так? Тебе нравится? – прохрипел он, голос напряжён до предела, с оттенком дерзкой насмешки, и повторил это снова. И снова. Кольцо удовольствия в её животе сжималось, угрожая разорвать. Она рассыпалась на части, теряя себя.
Ногти впивались в его стальные мышцы спины, оставляя багровые отметины.
– Айзек… я… я сейчас…
– Смотри на меня! – приказал он, темп безумный, пульсирующий. – Смотри мне в глаза, когда кончишь.
Веки распахнулись, открывая взгляд, полный муки и наслаждения. Она встретила его тёмные, дикие глаза, увидела в них первобытную, неутолимую жажду, и это стало концом. Оргазм взорвался в ней, безмолвная, всепоглощающая волна чистого экстаза, которая сдавила его, вырывая из него ответный стон. С гортанным рыком он обрушился на неё в последний раз, его тело…
Его рёв раскатился в маленькой комнате обвалом, грубый, первобытный крик, словно исторгнутый из самой глубины земли, от которого дрожали даже каменные стены спальни. Даника ощутила жаркий, обжигающий шквал его освобождения, отголосок которого дрожал глубоко внутри, последний, затихающий пульс оргазма, идеально совпавший с угасающими волнами её собственного. На миг они замерли, запечатлев собой картину угасшей, но ещё тлеющей страсти: его тело нависло над ней, кожа лоснилась испариной в полумраке комнаты, словно бархат, присыпанный пылью бриллиантов. Сбившееся дыхание смешалось, став единственным звуком во внезапно наступившей, гулкой тишине. Медленно, с нежностью, граничащей с благоговением, Айзек опустился на неё, утонув лицом в изгибе её шеи. Она чувствовала неистовый, но замедляющийся стук его сердца у неё на груди, как бешеный барабан, постепенно находящий свой спокойный, размеренный ритм. Его запах – сандал, ночной воздух и терпкий привкус мужского пота – наполнил её чувства, и она жадно вдохнула, стремясь навечно запечатлеть его в памяти, сохранить этот момент. Он зарылся носом в её шею, невесомо касаясь губами влажной, трепещущей кожи.
— Ты… невероятная. — прошептал он хрипло, вкладывая в каждое слово бездну чувств.
Ленивая, глубоко довольная улыбка расцвела на её губах. Её руки, до сих пор сжимавшие его спину, медленно погладили его от плеч до поясницы, ощущая, как мощные мышцы, наконец, расслабляются под её прикосновениями, словно уставший зверь, нашедший долгожданный покой.
— Ты тоже. — прошептала она ему в ответ охрипшим от страсти голосом.
Они лежали так, казалось, целую вечность, окутанные тёплым, липким коконом послевкусия. Но по мере того, как эйфория начала медленно отступать, в венах Даники запульсировала новая, дерзкая энергия. Воспоминание о его власти, о чистой, обжигающей силе его обладания опьяняло, но теперь в ней проснулось игривое любопытство, неутолимая потребность командовать. В памяти возник мальчик, которым он когда-то был, лучший ученик академии, привыкший всё держать под контролем, и в ней зародилась шаловливая, соблазнительная мысль. Лёгкое движение под ним, едва заметный трепет заставил его издать глухой стон протеста.
— Не двигайся. — прошептал Айзек, его голос звучал приглушённо, тепло касаясь её кожи.
— О, я ещё не закончила. — промурлыкала она, и в её голосе вместо умиротворения зазвучали лукавые нотки. Она прижалась к его плечам. — Теперь моя очередь.
Айзек вскинул голову, в его тёмных глазах, словно в угасшем костре, вспыхнула новая искра. Медленная, хищная улыбка тронула его губы, обещая неизведанное.
— Твоя очередь?
Питаемая этим новообретенным, властным желанием, Даника надавила с силой, удивившей даже её саму. Он был тяжелее, его мускулы — как выточенные из камня, но он уступил её невысказанному требованию, безропотно перевернувшись на спину. Простыни коснулись его разгоряченной кожи прохладным шелком. Одним плавным, уверенным движением Даника поднялась над ним, перекинув ногу через бедро и усевшись верхом. Этот жест вырвал у него стон, когда их связь прервалась, и они оба на мгновение ощутили горечь утраты. Теперь она доминировала. Шелковые струи её волос окутали их лица, когда она изучала его сверху вниз. Его руки легли ей на бедра, хватка — властная и требовательная, даже в этой новой динамике. Его взгляд, обжигающий и жадный, был прикован к ней, в нем читались предвкушение и полная отдача. Она наклонилась, её грудь коснулась его груди, и она впилась в его губы долгим, тягучим поцелуем. В этом поцелуе звучали обещание, собственничество, власть. Отстранившись, она не отвела взгляда.
— Ты велел мне смотреть на тебя, — выдохнула она, её голос — тихий, обжигающий шепот, — теперь ты смотри на меня.
Она поднялась на колени, возвышаясь над ним. Её рука скользнула вниз, между ними, пальцы обхватили его твердый член, направляя его. Он всё еще был готов, пульсировал желанием. Ее глаза не отрывались от его глаз — темных озер голода и благоговения. Медленно, томительно медленно, она опустилась на него. Ощущение было несравнимо ни с чем. Это был её ритм, её темп. Она принимала его дюйм за дюймом, и тихий, протяжный стон сорвался с её губ, когда она, наконец, приняла его всего в себя, вновь ощутив эту идеальную, растягивающую полноту. Замерла, полностью сидя на нем, просто чувствуя его, позволяя ему чувствовать ее. В его глазах отражалось чистое, неподдельное поклонение. А затем она начала двигаться.
Это был уже не тот безумный галоп, что прежде. Теперь – танец осознанный. Чувственный. Медленный, почти мучительный подъем, до грани, когда он будто отрывался от нее, и вслед – истомно-медленное погружение, всецело вбирающее в себя. Каждый нерв искрил. Она чувствовала каждый изгиб, каждый пульс внутри него. Ее руки покоились на его твердой груди, словно для равновесия, пальцы трепетно изучали скульптурные изгибы его грудных мышц. Бедра плавно, кружась, скользили по нему с каждым толчком, разжигая пламя, вырывая из его горла приглушенный стон. Его ладони сжали ее бедра, костяшки пальцев побелели от напряжения.
— Даника… черт… — процедил Найт, запрокидывая голову на подушку.
Ей нравилось это. Нравилась сила, ощущение его большого, сильного тела, дрожащего под ней, всецело подчиненного ее власти. Нравилось наблюдать, как рушится его легендарное самообладание, павшее жертвой лишь ей. Она наклонилась вперед, уперлась руками по обе стороны от его головы, шелк волос щекотал его щеки. Ритм оставался неизменным: медленный, доводящий до безумия взлет и падение.
— Это то, чего ты желал? — прошептала она, дыхание опаляло его ухо. — Когда смотрел на меня на том первом балу… ты это представлял?
В его глазах, затуманенных негой, плескалось откровение. Он смотрел прямо в ее душу.
— Нет. — выдохнул он, бедра невольно дернулись вверх, встречая ее нисходящее скольжение. — Мое воображение… жалко… по сравнению с этим.
Это признание, грубое и честное, отозвалось в ней новой дрожью. Она слегка ускорила темп, медленные, накатывающие волны превращались в нечто более властное, требовательное. Звук соприкасающихся тел, приглушенные шлепки кожи, образовали влажный, первобытный ритм, наполнивший комнату. Ее собственное наслаждение закручивалось вновь, на этот раз – туже, жарче, глубже, как нарастающее давление, эпицентром которого было их соединение. Она чувствовала, как ослабевает его хватка. Его руки соскользнули с талии на бедра, отчаянно сжимая, пытаясь направить ее, подтолкнуть к более яростному темпу. Но она упрямо сопротивлялась, сохраняя свой размеренный, повелительный ритм. Она шла к собственной вершине и намеревалась взойти на нее вместе с ним, на своих условиях.
— Смотри на меня, Айзек. — скомандовала Стар, эхом отзываясь на его слова. Голос был хриплым, но твердым. — Я хочу видеть, как ты теряешь контроль. Для меня.
Его челюсть стиснулась, на щеке заиграл желвак. Темные глаза застеклились, алея желанием такой силы, что на него было почти больно смотреть. Дыхание стало прерывистым, его подтянутое тело напряглось под ней, каждая жила вздулась. Она чувствовала, как в нем зреет буря, как предательски сжимается живот, как пальцы впиваются в ее плоть. Ее собственный оргазм мерцал на самой грани, словно звезда, готовая вспыхнуть сверхновой. Она снова и снова накрывала его собой, размеренный ритм сменился чем-то более неистовым, более отчаянным.
— Я близок. — предупредил он надтреснутым, гортанным голосом. — Так близко…
Хриплый шёпот, истошное трепетание его тела в её власти – то была исступлённая симфония капитуляции, и Даника безраздельно властвовала над её оркестром. Замерла на миг, наслаждаясь тончайшим кружевом напряжения, что сгущалось в самой её сути, отражением той бури, что клокотала в нём. Его взгляд, прикованный к ней, молил и бунтовал одновременно. Медленно, тягуче Даника наклонилась, пока жар её дыхания не опалил его ухо нежным пламенем. Отзвуки музыки с далёкого бала доносились слабым, пульсирующим эхом, призраком мира, который они предали забвению. Её запах, переплетаясь с его терпким ароматом, заполнял собой всё пространство между ними – мускусный, дурманящий, непозволительно сладкий. Её шёпот – шёлковая плеть приказа, режущий контраст с той первобытной дрожью, что сотрясала каждое его сухожилие.
– Ещё нет. – промурлыкала она, обжигая мочку его уха горячим дыханием. – Ты не посмеешь кончить, пока я не позволю.
Изо рта вырвался сдавленный, рваный стон. Бёдра его, непокорные, отчаянно толкнулись навстречу, рефлекс, над которым он был не властен. Она усмехнулась ему в кожу, хищно и властно изогнув алые губы.
– Я сказала, ещё нет.
Даника чуть приподняла бёдра, лишая его той полноты, той жадной глубины, к которой он стремился, вырывая новый, мучительный стон.
– Я хочу почувствовать, как ты теряешь себя. Без остатка. Но ты сделаешь это по моей воле. Ты понимаешь?
В ответ – лишь хриплое, сдавленное:
– Да.
– Хороший мальчик. – проворковала она, и в голосе её звучала собственническая нежность.
Рука её соскользнула с его груди, пальцы обожгли горячей линией его руку. Даника взяла его большую, загрубевшую ладонь, некогда символ его власти и силы как префекта, и крепко прижала к набухшей, чувствительной вершине своей груди. Его тело вздрогнуло от этого прикосновения. Глаза, до этого плотно сомкнутые в предельной концентрации, распахнулись, потемневшие от похоти, пылающие жаждой. Голос её упал ещё ниже, пропитанный грязным, повелевающим желанием.
– Коснись меня, Айзек. Я хочу ощутить твои руки на себе. Сожми. Дай мне почувствовать, как сильно ты этого хочешь. Как сильно ты хочешь меня.
Его колебание длилось лишь мгновение, прежде чем пальцы повиновались, обминая мягкую плоть с благоговением, граничащим с отчаянием. Большой палец коснулся её налитого, упругого соска, и резкий электрический разряд пронзил её до самого сердца, заставив её сжаться вокруг его члена. Она простонала, низкий и одобрительный звук.
– Да… вот так. – выдохнула она ему в ухо, и её собственный ритм начал сбиваться, когда удовольствие стало затмевать контроль. – У тебя такие сильные руки. Я представляла их… везде… так долго. А теперь покажи мне. Покажи мне, на что они способны.
Осмелев, он приподнял другую руку, будто коронуя вторую грудь, и прикосновение его лишилось всякой тени нерешительности, стало собственническим, властным. Кончиками пальцев, большим и указательным, он играл с ее сосками, легкое давление идеально совпадало с глубоким, ритмичным покачиванием ее бедер. Она ощущала влажность его ладоней, едва заметную дрожь в его пальцах, и это опьяняющее чувство полностью лишало ее разума. Этот сильный мужчина, доведенный до трепетного, жаждущего состояния простым ее приказом. Она откинулась назад, упираясь руками в податливые изгибы его бедер, выгибая спину дугой, словно предлагая ему себя. Вид его рук, обнимающих ее кожу, собственнически скользящих по ее изгибам, вызвал новую волну жара, прокатившуюся по венам. Ее голова откинулась назад, и долгий, дрожащий вздох вырвался из ее распахнутых губ, она начала двигаться, все быстрее и быстрее, движимая двойственным водоворотом ощущений.
– Смотри на меня. – прошептала она, ее голос дрожал от желания.
Его взгляд, обжигающий и тяжелый, метнулся к ней из-под опущенных век.
– Я хочу видеть, как ты распадаешься на части, прикасаясь ко мне. – выдохнула она, чувствуя, как ее собственный оргазм превращается в кричащее требование, пульсирующее в венах.
Ее внутренние мышцы нежно сжимались вокруг его, предвкушая то, что должно случиться.
– Я хочу увидеть это в твоих глазах, когда ты сломаешься для меня.
Его дыхание превратилось в хаотичный, рваный вздох, заполнивший все пространство маленькой комнаты. Его руки скользнули с ее груди вниз, по гладким изгибам талии, сжимая ее бедра с такой силой, что на коже оставались красные отметины. Он больше не задавал ритм; он просто держал ее, его контроль был разрушен.
– Даника… я не могу… я не могу больше сдерживаться… – взмолился он, и голос его дрогнул.
Это грубое признание стало последним ключом. Сила, наслаждение и любовь, такая глубокая, что граничила с безумием, слились воедино глубоко внутри нее.
– Тогда не надо. – прошептала она, опускаясь на него с последним, мощным толчком, который погрузил его в нее до основания. – Кончи для меня, Айзек. Сейчас.
Приказ сокрушил его. Гортанный, надломленный крик вырвался из его груди, и его тело яростно выгнулось на кровати. Его глаза закрылись, а затем распахнулись, встретившись с ее глазами, когда его освобождение с ревом захлестнуло его. Она чувствовала горячие, пульсирующие толчки его глубоко внутри, неконтролируемую дрожь сотрясала его мощный торс. Вид, жар, чистая интенсивность его капитуляции были достаточны, чтобы разжечь ее собственную. Ее мир растворился в ослепительном белом жаре, кульминация была такой глубокой, что высасывала воздух из легких. Она вскрикнула, издав бессловесный звук чистого экстаза, когда волна за волной удовольствия окатывали ее, ее тело содрогалось в каждом спазме. На долгое мгновение был слышен только звук их прерывистого дыхания и неистового биения их сердец. Измученная, она упала вперед на его грудь, ее кожа была влажной от пота. Его руки, теперь слабые и дрожащие, обняли ее, крепко прижимая к себе, пока они оба спускались с обрыва. Его взбешенное сердце колотилось у нее в ухе. Она чувствовала остаточные толчки, все еще пробегающие по его мышцам. Он уткнулся носом в ее волосы, нежно, неторопливо целуя ее в висок.
– Ты невероятна. – прошептал он, его голос был хриплым от благоговения и усталости.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!