Вернутся к фанфику

Часть 18

4 января 2026, 03:19
Неделя пронеслась черным вихрем, оставив после себя липкое предчувствие беды. В стенах академии витало электрическое напряжение, ощутимое почти кожей. Но глубже всех это чувство терзало Данику. Ее преследовала тень неминуемой катастрофы, призрак будущего леденил душу, сковывая сердце первобытным ужасом. Айзек, словно верный страж, не отходил от нее ни на шаг, стремясь своим присутствием рассеять сгущающуюся тьму. Помимо неминуемой встречи с культистами, его, как и саму Стар, грызли, словно черви, слова Люцифера, отравляя разум ядовитыми зернами сомнений… Впрочем, терзающей головоломке суждено было отойти на второй план: сейчас на кону стояло нечто неизмеримо большее. …Вечерний мрак безраздельно окутал Невермор. Двор академии бурлил возбужденным роем студентов, преподавателей и демонов, над которыми, словно темный исполин, возвышался сам Люцифер. Собрав остатки воли в кулак, они приготовились встретить врага лицом к лицу, готовые отстоять не только Данику, но и сам мятежный дух изгоев, что издавна жил в этих стенах. Звенящую тишину разорвал ритмичный топот приближающихся шагов – зловещий предвестник неминуемой битвы. Распахнутые ворота безмолвно пропустили в академию членов ордена, чьи лица более не прятались за лицемерными масками. И вот, противники встали друг против друга, разделенные лишь пропастью ненависти и вековыми предрассудками. — Зря вы явились сюда. — произнесла директриса Капри, выйдя из сомкнутых рядов защитников. В ее голосе звенела сталь, отточенная годами борьбы. — Никого из наших вы не получите. — Мы можем обойтись без лишних жертв. — ответил высокий, статный мужчина с ниспадающими на плечи пепельными волосами, шагнув вперед. В его ледяном взгляде читался лишь расчетливый холод. — Выдайте нам принцессу Данику Джотику Морнингстар, и остальные останутся в живых. — Как же вы наивны. — прогремел голос Люцифера, раскатываясь по двору оглушистым громом. — Неужели вы всерьез полагаете, что я позволю вам хотя бы коснуться моей дочери? Вы еще заплатите за смерть Маркуса. Волна тихого, змеиного ропота пронеслась по рядам ордена, но мужчина, чье обличие источало власть, лишь презрительно усмехнулся. — Маркус был всего лишь гнилым плодом, павшим жертвой собственной гордыни. — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Его жалкая кончина – ничтожная пыль по сравнению с тем гневом, что вы навлечете на себя, укрывая от нас эту… — он запнулся, ища самое отвратительное ругательство. — …полукровку. Из-за спин защитников, словно вышедшая из пламени, шагнула вперед Даника, в глазах бушевало пламя ярости и непоколебимой решимости. — Я не прячусь. — голос ее звенел, как закаленная сталь. — Если вам нужна я, я здесь. Но запомните: ни кровью, ни мольбами мою свободу вам не купить. В гордом взгляде Люцифера, обращенном к дочери, промелькнула мимолетная искра нежности, едва заметная в бушующем океане гнева. — Я и не сомневался в тебе, дитя мое. Но сегодня твоя храбрость не потребуется. — Он взмахнул рукой, и воздух вокруг затрещал, пронзенный багровыми молниями, словно сам ад разверзся над Невермором. — Вы дерзнули явиться на чужую землю, так познайте же ее смертный холод! И грянула битва. Студенты Невермора, в едином порыве с демонами и преподавателями, обрушились на стройные ряды ордена. Магия сталкивалась с закаленной сталью, предсмертные хрипы тонули в воинственных кликах. Даника и Айзек, спина к спине, как два несломленных клинка, рассекали ряды нападающих, в то время как Люцифер, подобно вихрю гнева, сметал все на своем пути, превратив защиту дочери и союзников в свою личную вендетту. Невермор, древняя обитель знаний, превратился в окровавленное поле брани, где решалась судьба не только академии, но и, возможно, всего мира изгоев. Юджин, чья верная армия пчел обрушилась на поле боя, превратил его в гигантский, жужжащий кошмар. Рой, словно живое торнадо, жалил, путал и дезориентировал врагов, заставляя тех отступать в панике. Энид, в звериной ярости оборотня, проносилась по территории академии, сбивая фанатиков с ног и оставляя за собой лишь клочья черных одежд, словно знаки неотвратимого возмездия. Даже директриса Капри, обычно сдержанная и строгая, приняла облик свирепой волчицы, чтобы присоединиться к битве за спасение Невермора и всего рода нефилимов. В самом сердце безумного танца смерти Даника чувствовала, как в ней закипает, словно лава, дремлющая сила. Быть дочерью Люцифера – тяжкое бремя, но когда за тебя вступается такая отчаянная компания… впервые можно ощутить слабый отголосок… любви? Битва не стихала, и с каждой секундой становилось очевидным: Невермор не сдастся. Они будут стоять до конца за Данику, за свою школу, за право быть странными, не такими, как все. Невермор – это не просто школа, это семья. Сумасшедшая, немного ненормальная, но все же семья. И никому, слышите, никому не позволено обижать их грешную семью! Воздух наполнился тошнотворным запахом горелой ткани и опаленных пчелиных крыльев. Орден, казалось, не ожидал столь «теплого» приема. Их ряды стремительно редели, а на лицах застыла смесь ужаса и полного недоумения. Кто в здравом уме решится напасть на школу, где даже кактусы плюются смертельным ядом? Вопли боли и скрежет стали резали слух. Кто бы мог подумать, что в школе для изгоев разверзнется такая адская битва? Даника, сжимая оружие, яростно сражалась с одним из членов ордена, краем глаза следя за безопасностью друзей. В поле ее зрения – Айзек, отбивающийся от двух фанатиков. Она не позволит никому из них пострадать. Не сегодня. Покончив с врагом, Даника, словно пущенная тетивой стрела, сорвалась на помощь к Найту. Сердце билось набатом, когда она увидела, как отчаянно он танцует на лезвии смерти, сдерживая натиск двух громил-охотников, чья грубая сила, казалось, превосходила все его умения. Найт отчаянно пытался обуздать их телекинезом и даже умудрился одного, словно бабочку, приколоть к каменной плоти горгульи, зловеще взиравшей с крыши старого здания. Но второй оказался проворнее тени. Прежде чем Даника успела перевести дух, вражеский клинок, словно разряд небесной кары, вонзился в механическое сердце парня. Время для Стар застыло осколком льда в венах. Она видела, как Айзек, пронзенный сталью, оседает на холодные камни мостовой, и как багровая бездна крови расползается под его безжизненным телом. И в тот же миг над Невермором разверзся адский вопль, словно смертельно раненый зверь издавал свой предсмертный крик. Вопль был таким всепоглощающим, что многие рухнули на колени, тщетно пытаясь зажать уши. Внезапно звук стих. Вместе с ним будто замерло само мироздание. Даже члены ордена застыли в оцепенении, словно превратились в бездушные статуи. Даника, стоявшая подобно изваянию скорби, неожиданно распахнула крылья во всю их исполинскую ширь. Белая пелена застлала её глаза, а затем они вспыхнули неземным, ослепительным светом. Взмыв в воздух, беловолосая раскинула руки, и из кончиков её пальцев потек сизый, зловещий туман… Даника больше не принадлежала этому миру. Ее сознание парило в бездонной, всепоглощающей тьме. Не было ни проблеска света, ни малейшего ориентира. И вдруг она услышала голос. Мужской. Незнакомый, но до боли родной… – Даника… – позвал ее голос, пронизывающий темноту. – Ты меня слышишь? – Да… – прошептала девушка, не понимая, что происходит. – Кто ты? Почему я не вижу тебя? – Потому что еще не время… – загадочно ответил голос и рассыпался звонким, странным смехом, эхом отразившимся в бездне. – Эти глупцы посмели обидеть тебя… Научи их летать! И в тот же миг ослепительный луч пронзил тьму, и Даника вернулась в свое тело, на поле битвы с орденом, в Невермор. Но в самой глубине души она чувствовала – что-то в ней изменилось. Она видела, как дым, исторгаемый ее рукой, обволакивает тело убийцы ее возлюбленного и, подняв его в воздух, приближает к себе. В его глазах плескался первобытный ужас. – Да кто ты, мать твою, такая?! – взревел он, надрывая глотку, пытаясь вырваться из невидимых пут. – Пора летать! – будто чужим голосом произнесла беловолосая, и в то же мгновение её лицо исказилось в чудовищной гримасе нечеловеческой злобы. Рот ее разверзся бездонной пастью. Её зубы, еще недавно ровные и человеческие, обернулись несколькими рядами огромных, острых шипов, готовых разорвать врага в клочья. Один укус – и голова несчастного с хрустом покатилась по окровавленной земле. – Твою мать! – Тайлер, вновь обретя человеческий облик, растерянно огляделся. – Все нефилимы так могут? – обратился он к Люциферу, стоявшему неподалеку. – Я, честно говоря, о таком никогда не слышал. – Нет… – тихо отозвался падший. – Дальше будет только хуже. – Он повернулся к директрисе Капри. – Уведите всех учеников в академию. Там они будут в безопасности. Женщина, не прекословя, поспешила исполнить приказ. Ничего не понимающие ученики потянулись за мисс Капри к вратам Невермора, украдкой бросая взгляды на Данику. Никто не мог постичь, что с ней произошло. – Да что с ней такое?! – Энид вскрикнула, пытаясь разглядеть парящую в воздухе девушку, все еще сжимавшую в руках обезглавленное тело. – Энид, даже не смей смотреть на нее. – рявкнул Люцифер на Синклер. – Никто не должен на неё смотреть, если не хотите разделить участь этих несчастных фанатиков. Культисты, словно марионетки, застыли на месте, уставившись бесцветными, мертвыми глазами на Стар — объект своей многовековой, отчаянной охоты… Дубовые двери с противным скрипом захлопнулись за учениками. Напряжение сгустилось в воздухе, ощутимое как никогда прежде. – А теперь скажите, что случилось с вашей дочерью, – проговорила Уэнсдей. – За ней никогда не наблюдалось ничего подобного. – Для всех вас сейчас это не имеет значения. Она уничтожит наших врагов, и все будут в безопасности. В подтверждение его слов за массивными дверями разнёсся жуткий хор нечеловеческих воплей, полный мучительной боли. Он длился около минуты, а затем внезапно стих, словно и не было его вовсе. – Могу лишь сказать одно… Она придет в себя, и вам не будет грозить беда с ее стороны. Люцифер отвернулся, избегая взгляда Уэнсдей, словно боялся, что она прочтет в его глазах то, что он так тщательно скрывал. Правду, которая рвалась наружу, но сейчас не имела права увидеть свет. Главное – безопасность тех, кто рядом. Даника… Он всегда чувствовал в ней дремлющую силу – древнюю, дикую, неконтролируемую. Он молил небеса, чтобы ей никогда не пришлось пробудиться. – Они мертвы. – бесстрастно констатировала Уэнсдей, нарушив гнетущую тишину. Ее голос был холоден, как лед вечной мерзлоты. – Но это не ответ. Что с ней случилось? Что она такое? – Это не имеет значения. – отрезал Люцифер, пресекая любые дальнейшие вопросы. – Важно лишь то, что она нас защитила. Теперь мы должны дождаться ее пробуждения. Тайлер, с лицом, искаженным тревогой, наблюдал за происходящим. Вся академия видела эту чудовищную силу, с какой легкостью она сорвала голову с плеч убийцы ее возлюбленного. И теперь всем стало ясно: Люцифер что-то скрывает, плетет сложную паутину лжи. Сейчас друзья принцессы Морнингстар могли лишь ждать и надеяться, что Даника вернется к ним прежней, и что они переживут эту ночь кошмаров. Внезапно двери с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены. В холл вошла Даника, держа на руках бездыханное тело Айзека Найта. Ее некогда белоснежное платье было залито кровью, кончики белоснежных крыльев и лицо были запачканы алым. Лицо ее было бесстрастным, словно высеченным из мрамора. Глаза по-прежнему скрывала непроницаемая белая пелена. Напряжение повисло в воздухе, словно предгрозовая тишина. Никто не знал, чего ожидать от нее. – Уэнсдей, что с Даникой? – прошептал Пагсли, глядя на сестру с тревогой. – Не знаю. Даника, не замечая никого вокруг, шла прямо к отцу. – Ты оживишь его. – произнесла она ровным, бесчувственным голосом. – Ты оживишь Айзека. Я знаю, ты можешь. Запусти его механическое сердце. Сделай его сильнее. Она бережно передала отцу тело возлюбленного и направилась к лестнице, ведущей в женское крыло общежития. Люцифер принял тело Айзека, и взгляд его смягчился, сменив непроницаемую броню на отблеск отцовской нежности и, возможно, вины. Он долго смотрел на искалеченное тело несчастного юноши, словно пытаясь отыскать в нем хоть искру жизни. – Даника… – произнес он тихо, но она не остановилась, продолжая свой путь, незрячая и безучастная. Люцифер вздохнул, опустив взгляд на Айзека. – Я сделаю все, что смогу. – Что вы будете с ним делать? – спросила мисс Карпи, в голосе которой дрожали неприкрытые нотки напряжения и страха. Все присутствующие все еще пребывали в оцепенении, вызванном произошедшим. Безусловно, каждый из них осознавал, что Даника всегда отличалась от других, была девушкой с причудами… Но открывшаяся правда ошеломила даже повидавших всякое преподавателей Невермора. Что уж говорить о студентах, для которых реальность словно треснула по швам. – Я сдержу свое обещание. – наконец произнес падший, нарушив гнетущую тишину. – А пока всем лучше вернуться в свои комнаты. И во двор выходить не советую. В следующее мгновение перед Люцифером, словно из ниоткуда, возник один из демонов-стражей. Высокий, облаченный в черные доспехи мужчина склонился перед своим повелителем и тихо произнес: – Мой господин, мы прочесали территорию академии. Выживших из ордена не обнаружено. Среди учеников и учителей погибших или пострадавших нет. Каковы будут ваши распоряжения? – Зачистите территорию и проверьте город. Никому из них не позволено уйти. – в голосе Люцифера прорезались стальные нотки. – Насколько я понимаю, они явились сюда всем кланом, наивно полагая, что их замысел увенчается успехом. – На краткий миг в глазах Люцифера вспыхнули багровые искры. – После – выставьте стражу по всему периметру академии. Но запомните: ни одна живая душа не должна пронести и слова о случившемся. Узнаю, что кто-то разболтал… – Он осекся, обрывая фразу на полуслове. – А теперь ступай. У меня есть дело поважнее. Демон исчез так же внезапно, как и появился, растворившись в ночном воздухе. Люцифер повернулся и направился к своим временным покоям. Ему предстояло вернуть юношу к жизни. Люцифер растворился в сумраке своих апартаментов, лишь безмолвным жестом отпустив стражу. За готическими сводами покоев клубилась тьма, пронизанная лишь пляской багровых отблесков камина, что робко ласкали своим теплом массивную мебель и тяжелые, бархатные портьеры. На ложе, словно вылепленный из лунного света, покоился Айзек Найт – безжизненный, недвижный. Люцифер приблизился к нему, и длань его коснулась холодной кожи ДаВинчи. В этом прикосновении не было ни тени нежности, ни проблеска страха – лишь сосредоточенная, нечеловеческая мощь. Закрыв очи, он погрузился в пучину своей магии, выслеживая оборванную нить жизни. Задача непостижимой сложности даже для падшего ангела его могущества. Смерть, особенно насильственная, оставляет зияющие раны на ткани астрального мира, и вернуть душу в тело – все равно что безуспешно пытаться собрать осколки разбитого вдребезги зеркала. Сначала, бесцеремонно, он извлек холодный клинок из его механического сердца… Затем, с неумолимым усилием воли, Люцифер начал скрупулезно сплетать разорванные нити, вливая в них искры своей божественной энергии. Тело юноши содрогнулось в конвульсиях, и по венам его словно пробежала молния. Люцифер продолжал свою работу, чувствуя, как силы его тают с каждой минутой. Но он не мог отступить. Слишком многое стояло на кону. Он просто не мог нарушить обещание данное дочери, иначе он потеряет ее навсегда… Он никогда больше не посмеет допустить подобное. Однажды он уже был на грани… Наконец, после долгих, мучительных мгновений пытки, Айзек судорожно вздохнул и открыл глаза. В их глубине плескалось смятение и испуг, но главное – в них вновь мерцал огонь жизни. Люцифер отступил на шаг, обессиленный и измученный, но с мрачным удовлетворением глядя на свое творение. Обещание было сдержано. Комната вновь наполнилась мерным, зловещим тиканьем механического сердца. -Я… Что случилось? - прозвучал хриплый, едва слышный голос Айзека. -Ты умер, Айзек. - спокойно ответил Люцифер. - Но сейчас не это главное. Кое-что произошло. И многие видели это. Начнутся вопросы… Молчи. Никому ни слова. Я знаю, как дорога тебе моя дочь, и как сильно ты ее любишь. - Лицо мужчины было серьезным, как никогда. - Я хочу, чтобы ты знал: после этой ночи Даника никогда не будет прежней. Она изменится. Со временем, но это неизбежно. Будешь ли ты готов к этим переменам? Выдержишь ли? Не испугаешься? -Не испугаюсь. - решительно ответил Найт. - Она – моя жизнь. И я буду любить ее, даже если она обернется чудовищем. Люцифер усмехнулся, в этой усмешке не было ни тепла, ни сочувствия. "Чудовищем? О, Айзек, ты даже не представляешь, какие формы может принять чудовище. Но твое упорство достойно восхищения. Хорошо. Будь готов. А теперь, отдохни. Тебе предстоит многое вспомнить и осознать." С этими словами он развернулся и, не дожидаясь ответа, растворился в тени, оставив Айзека наедине со своим воскрешением и грядущими переменами. Айзек лежал неподвижно, рассматривая готические своды потолка. Его разум медленно приходил в себя, собирая осколки воспоминаний о том, что произошло. Смерть. Боль. Холод. И затем – возвращение. Он смутно чувстовал на себе отпечаток чужой, невероятной силы. Слова Люцифера эхом отдавались в его голове: "Даника никогда не будет прежней." Сердце болезненно сжалось. Даника. Его Даника. Что с ней случилось? Что ей грозит? Собрав остатки сил, он сел на ложе. Тело отзывалось тупой болью на каждое движение. Нужно было увидеть Данику. Убедиться, что с ней все в порядке. Пусть она изменится, пусть станет иной – он будет рядом. Он обещал. Превозмогая слабость, Айзек поднялся и направился к двери. Тихий щелчок замка разнесся в ночной тишине, символизируя начало новой главы в его жизни, полной опасности, неизвестности и, прежде всего, – любви к девушке, чья судьба была тесно переплетена с судьбой падшего ангела. Теперь они связаны навеки.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!