Скворечник

      Одна его подружка однажды выдала: как мужик водит машину, так и ебется. Марат почему-то запомнил, и как только сел к нему в машину, почему-то вспомнил об этом. Водила едва держал руль, но врезался в уличное движение как нож в масло. Чем спокойнее он разговаривал, тем яростнее лавировал в потоке. Его ласточка послушно летала под ним, и он был спокоен, зная, что все будет именно так, как он того пожелает. Марат невольно любовался и уже видел себя под этой спокойной властью. Никаких флиртов, намеков, ни-ни, просто так, пассивно наблюдал, исподтишка бросая взгляды. Во-первых, опасно, незнакомый совсем. Во-вторых, даже то, что ехать было далеко, не обещало ничего, доедет до Москвы и поминай как звали.       Но ехать было действительно далеко и от первых слов очень зависит, как пройдет вся дорога. Однажды, Марат еще когда не летал, а ездил в поезде, сосед заебал своим нытьем. Страну довели, все вокруг хуево, вокруг пидарасы. Марат внутренне улыбался тому, что они гораздо ближе, чем мужик думал, но не обижался. Слегка кивал, и докивался до того, что тот так был благодарен хоть кому-то высказать свое нытье, что решил угостить его чаем и страшно обиделся, когда Марат отказался.       А этот сходу не стал прощупывать почву, глянул, кивнул и вышел открыть багажник. Уже на улице он пожал руку и поднял крышку. В чистом пространстве ровно лежала одна сумка. Марат вкинул туда рядом свой чемодан. За эти секунды водила успел поджечь сигу.       — Не против? Традиция у меня такая.       Марат молча достал свою пачку и захлопнул крышку. Они встали рядом, оперевшись о зад машины. От лаконичных, почти скупых жестов водилы веяло уверенностью. И сразу стало спокойно. Такой человек знает, что делает и делал это много раз. Даже во время переписки это чувствовалось. Марат впервые решил воспользоваться новой фичей из рекламы приложения. Опоздал на регистрацию, на поезда билетов не было, и вдруг прилетела реклама с промо на междугороднюю поездку, и Марат, не долго думая, кликнул на ссылку. Создал предложение по рекомендованной цене и тут же получил отклик. Быстро списались и серый Аккорд подъехал прямо к ногам Марата. Курили молча, кроме традиции он не сказал ничего, хотя и можно было развить мысль. Марат просто любовался. А, когда тронулись, так вообще поддался удовольствию наблюдать за ним. Залип.       Когда выехали из города, а Марат уже со смущением ощутил, что воспринимает молчание повисшее между ними чем то значительным, он спросил:       — Здесь одна бабуля мед продает. Я остановлюсь?       — А? — спохватился Марат. — Да, конечно, — и, пересилив свое неожиданное смущение, добавил. — Хороший?       — Да не знаю, — безмятежно улыбнулся он в зеркало заднего вида, и Марат поплыл. — Разве это важно?       — А зачем берешь тогда? — сказал и удивился сам себе. Раньше он старался держать дистанцию и обращаться на «вы».       — Часто езжу, а она всегда сидит, даже в плохую погоду. Всегда желает счастливого пути. Хорошая, — пожал широкими плечами он.       На выезде изредка стояли маленькие магазинчики, а кое-где у частных домов сидели старушки с ведрами грибов, картошки и настоящих немагазинных яблок с точками и неровными красными пятнами. Он тормознул у раскладного походного столика с разложенными желтыми баночками и бутылками. На стульчике никого не было, только стоячая картонка сообщала номер телефона для переводов.       — Самообслуживание, — снова слегка улыбнулся он и потянулся за банкой. Взял первую попавшуюся, покрутил. На разномастных крышках тем же почерком были выведены цены. Банка в его пальцах заблестела на приглушенном осеннем солнце. Густое текучее содержимое лениво двигалось, переливаясь янтарем и золотом. Марат не понимал, какой фокус сделало его зрение, почему он увидел этот кадр так ярко и почему ему немедленно захотелось тоже взять в руки стеклянную роскошь. Он тоже взял ту, что побольше. Водила, с той же направленной ни к кому доброжелательной улыбкой, взял телефон. Марат тоже поскорее перевел по номеру. Заметил на себе одобрительный взгляд и подумал, как странно, что они до сих пор не говорили толком, но ему так комфортно было ехать с ним в молчании. Но все же ехали не в тишине, играла волна лайтового лаунжа, смутно знакомая, но не раздражающая.       — Марат, — протянул он руку.       — Андрей, — пожал ее он, задержав взгляд.       Та неведомая бабуля так и не появилась. Марат уже ощутил себя вправе сесть на переднее. Андрей ничего не сказал. Почему-то не хотелось с ним начинать как обычно: о цели поездки или о дорогах. Почему-то Марат уже чувствовал, что с ним можно по-настоящему.       — Не любишь сладкое?       Андрей неопределенно пожал плечами, но ответил.       — Тогда я сестре отдал. А ты похож на сладкоежку, — вдруг совершенно в точку угадал он.       — А на кого еще похож? — улыбнулся Марат.       — Ты? Навещал родителей. Где работаешь не скажешь, секретно и престижно. Когда-то любил яркие цвета, теперь их боишься. А так ты ничего не боишься.       Марат обдумал сказанное. Довольно точно. Кивнул.       — Все?       — В детстве ты был шебутной.       — Так это все в детстве такие.       — Я послушный был. Потом перестал.       — Почему?       — Надоело. А ты почему перестал?       — Так, может, я не перестал.       Андрей выразительно глянул на белый воротник из-под маратова кашемирового пальто.       — И что ты такого делал в последнее время, как в детстве?       — Да я!.. — Марату вдруг захотелось выпендриться перед этим слишком самоуверенным незнакомцем. — Я в Африку летал, — Андрей негромко хмыкнул. — Стакан из клуба упер, — закатил глаза. — Алкашу помог, — он наконец глянул с интересом, и Марат отчего-то продолжал попытки впечатлить незнакомца.       — Да ты пионер прям.       — Ну а че? Ты не был что ли?       — Я — был. И модельки клеил, и макулатуру собирал.       — Скворечники мастерил, — продолжил Марат иронично.       Андрей снова хмыкнул, но как-то мрачно. Махнул головой в сторону указателя:       — Это я в другом месте уже трудом перевоспитывался.       Марат глянул на синий щит с расстоянием до Нижних Низовых.       — Там же детская колония?       — Я ж говорю, ничего не боишься, — странно ответил Андрей.       Марат помолчал. Не складывалось у него в голове. Бывший малолетний преступник переводит деньги за мед бабуле, которой даже нет на месте?       — Хорошо научился? — не совсем ловко спросил он.       — Неплохо. Могу показать. — так же лаконично ответил Андрей. — Ток ты торопишься, наверное.       Марат всю сознательную жизнь делал вид, что торопится, так запрягают меньше. А тут — не захотелось.       — Че, в лес увезешь и ограбишь? — пошутил он, еще не зная, соглашаться на такое странное предложение или нет.       — Ага, и изнасилую. — без улыбки ответил Андрей.       — Ладно, — в тон ему ответил Марат. — Только ради скворечника.       Они проехали довольно в плавном ритме андреева вождения, когда он снова открыл рот.       — После Ходяшева лесополоса будет, там.       Марат так и не понял, он реально его в лес собрался везти? Или это уже то, о чем он подумал с самого начала? В пользу этой внезапной мысли играло то, как четко Андрей понял суть Марата. Может, он и ориентацию его считал так же. Против — все остальное. Очень странный водила ему попался. Но хороший, этого не отнять. Он вел машину как-то вкусно, как готовят любимое блюдо, как будто дорога сама желает, чтобы именно он ехал по ней, и разворачивается перед ним своими бесконечными серыми боками, подставляясь. А Андрей ласкал ее шинами, гладя и покрывая ее собой. Марат сам себе удивлялся, почему именно эти ассоциации вызывал у него стиль вождения этого Андрея.       До последнего Марат не понимал, что все это значит, и решил про себя действовать по ситуации. Может, он вообще так странно пошутил, а Марат не выкупил просто. Но Андрей действительно свернул в лесок. Выключил машину и вышел. Марат зачарованно и молча следовал за ним. Неужто правда покажет? Андрей вел глубже. Марат в городских ботинках оступился и чуть было не упал. Андрей придержал его за локоть. А потом взял за ладонь. Марат по привычке внутренне напрягся, пока не понял, что они в осеннем лесу, и только сами они шуршат листьями, даже звук дороги заглушался. Руку выдергивать не стал, так и шел за ним. Рука была теплая и надежная. Андрей остановился у большого дерева с желтой неопавшей листвой. Медленно приблизился. Марат поймал взгляд его голубых глаз и уже не мог оторваться. Андрей сделал еще шаг и поцеловал его. Марат думал только о том, всерьез ли было «изнасилую». Но глубокий неторопливый поцелуй задал совсем другой настрой. Марат и раньше трахался на природе, но всегда в спешке, с обязательным риском спалиться. А сейчас никого не было, да и Андрей так спокойно и уверенно ласкал рот языком, как будто для него это было таким же постоянным и естественным занятием — уводить незнакомцев в лес и сосаться там под деревом. Он сделал еще шаг и Марату пришлось отступить. Спиной он ощутил широкий ствол и то, как он зажат между ним и твердым телом Андрея. Медленно, даже как будто слишком Андрей разгонялся. У Марата давно встал, в первые секунды прикосновения губ и от самой ситуации. Андрей начал потираться об него только сейчас. Через его раскрытую жилетку Марат ощущал твердую грудь и запустил руку ему под свитер. Кожа оказалась нежной и горячей. Качается, наверное, думал он, впуская в рот настойчивый язык. Он уже вел его как машину, естественно принимая управление не себя. Марату оставалось поддаваться. Руки Андрея пока только нежно водили по плечам, но, подчиняясь какому-то своему внутреннему расписанию, он провел ладонью по рубашке. Спустился ниже и уверенно взял его за член. Марат уже едва терпел и задавил трепет под ребрами. Мелькнула мысль о том, что сейчас далеко не от него зависит, что именно с ним сделает Андрей, и от нее ослабли коленки. Хотелось подчиняться ему и просто плыть в этой его непревзойденной уверенности и спокойствии. Но тут же спокойствие Андрея дало трещину. В его выдохе было слышно такое нетерпение и с трудом сдерживаемое желание, что Марат снова ощутил себя в потоке его желания, не своего. Он сам торопливо залез во внутренний карман пальто за одноразовым пакетиком и там уже, в теплоте между тел, столкнулся с рукой Андрея. У него в пальцах тоже что-то шуршало. Не отрываясь от поцелуя, Марат нащупал круглую кромку известной марки презервативов. И отодвинулся. Но только чтобы скинуть с плеч пальто. Тогда Андрей опять одним экономным движением взял его правой рукой за левую и развернул лицом к дереву. Приник щекой к щеке, потираясь мягкой щетиной и наскоро ощупывая ремень. Марат помогал себя раздевать и повернулся удобнее, давая себя целовать. Голова кружилась от грибного духа прелых листьев и острого прозрачного воздуха, которого не бывает в городе. Андрей взял пакетик со смазкой из пальцев Марата, продолжая поцелуй. Чтобы было устойчивее, он обнял ствол дерева и так и не отпускал его. Андрей в машине плавно, в одно движение, переключал передачи и тут же мимоходом задевал поворотник именно в нужный момент, кладя руки на руль. И сейчас Марат ощущал себя механизмом, которым управляет опытный пользователь. Он ласкал его именно так, как следовало по инструкции, неведомой самому Марату. Его организм, как машина, четко исполнял то, чего хотел владелец. Нагретая смазка незаметно влилась в процесс с пальцами, не слишком долго, не слишком быстро. Входил он тоже уверенно, но плавно, ровно так, как было нужно. Его пальцы размазывали остатки той же смазки по члену Марата и все это происходило одновременно, будто каждая часть тела Андрея имела свой независимый мозг и действовала по своему разумению, но при этом синхронно. Где-то раньше у Марата отключилось сознание, он был просто наблюдателем того, как по мастерски Андрей справляется с его телом. И все же он еще и чувствовал импульсы, как оно реагирует, как ему хочется, чтобы он ускорился, и Андрей ускорялся. Марат переступил, прогибаясь в пояснице, чтобы дать больше доступа, и Андрей стал входить глубже, плотнее прижимая членом простату. Он все еще крепко держал его за собственный член, не забывая двигать рукой в такт бедрам. Марат видел перед собой его пальцы, нервно сжимающие грубую кору, но терялся в своих ощущениях. Дыхание горячило ухо, выдохи слышались тяжелыми и полными глубокого удовлетворения. Марат был близок, но все же Андрей кончил первым. Почти до боли сжал его член у основания и вжался бедрами сильно и глубоко. Другая рука оторвалась от дерева и повернула лицо Марата к себе. Он рассказал как ему было хорошо без единого слова, одним поцелуем. Андрей осторожно вышел и повернул Марата к себе всего. Обнял нежно и снова прижал к дереву. Марат уже было хотел взять его руку, чтобы помочь себе, но он спустился поцелуями на шею. А потом и вовсе, глянув мутным взглядом, опустился на колени в шуршащую листву. Он и на член Марата глядел как на работающий двигатель. С нетерпением предстоящего удовольствия работы с интересным механизмом. Красные губы обняли член чуть ли не с любовью, ему явно нравилось сосать. Он деловито положил руку на бедро и принялся двигать головой, будто намеревался это делать до результата, как будто времени и усталости не существует в его мире. Но Марат уже был на грани. Жесткая кора дерева позади царапала голую задницу, какая-то птица вдруг вздумала позвать своих с дерева неподалеку. Но как бы Марат не пытался отвлечься, чтобы запомнить этот момент, его тело уже сдалось. Оргазм накатил и, не помня себя, он схватил его за светлые лохмы насадил на себя глубже. Там, внутри его рта, он излился, не задумываясь о том, как он будет дышать. Только через длинную фантастическую секунду Марат понял, что делает и отодвинулся. Капли спермы разлились по красным губам, смешавшись со слюной. Андрей с аппетитом облизнулся, не прекращая зрительный контакт. А потом поднялся и, как ни в чем ни бывало, отряхнул колени. Марат успел поразиться, когда он успел натянуть свои штаны и как по-разному они сейчас выглядят: совершенно явно мощно оттраханный Марат с волосами во все стороны, со спущенными штанами и голой задницей, и опять такой же аккуратный, опрятный Андрей. Только губы его горели.       — Ну и где твой скворечник? — уже одевшись и приведя себя в порядок, спросил Марат.       — Я тебя обманул. Но я могу сделать, если хочешь.       — Хочу.

***

      Когда он таки притащил настоящий фанерный домик, Марат уже и думать о нем забыл. Ржал как не в себя:       — Ну ты дебил! Ты реально его сделал что ли?!       — Ну, — так же лаконично кивнул Андрей.       За те полгода от памятной поездки до того, как Андрей таки согласился перестать возить межгородом пассажиров и стал жить у Марата на Каховке, все равно таксуя по городу, он все так же мало говорил. Но всегда четко и по делу. Марат, конечно, быстро показал свою настоящую болтливую натуру, но, как будто, Андрею в этом постоянном потоке разговоров было нормально. Он всегда был из тех, кто больше делают, чем говорят. И делают хорошо: готовят десерты, водят машину, трахают, прибираются и даже мастерят скворечники.