Черный список

      Гель снял зуд так быстро, что та девушка казалась феей, посланной герою в критический момент. Ощутить счастье, оказывается, можно, просто когда ничего не болит, говорил отец. И не чешется, добавил бы Марат. Но до счастья все равно было далеко. Андрей не проявлялся. Да и с чего бы ему проявляться? Он, наверное, обиделся после драки. Сейчас, более менее придя в себя после всего, Марат чувствовал, что насовершал кучу феерических глупостей всего за пару дней и нужно было во что бы то ни стало вернуть все, как было раньше. То есть, первым делом — помириться с Андреем. Но при этом — как-то так, чтобы и темы те не всплывали больше. И вообще лучше не касаться каких-то вещей, чтобы разговор случайно не привел их к новой ссоре.       Марат открыл заметки в телефоне. Поцелуи. Это точно обсуждать не стоит. Обида на «по-другому» могла еще всколыхнуться заново и все испортить. Девушки. написал Марат и, скрепя сердце, добавил: Парни. Здесь без комментариев. Музыка. Вдруг он опять начнет гнать на любимых артистов и Марат не сдержится? Кино. Наверное тоже можно включить, на всякий случай. Исторические личности. Тоже скользкая тема. Прикольные факты. Неизвестно к чему может привести. У них вечно начиналось с какого-нибудь «мотыльки имеют память, о том, как были гусеницами», а потом нить беседы вела их рандомными тропами к тому, ученые стали близки к идее того, что есть сознание. И лучше этого избегать, чтобы случайно не заговорить о том, почему у кого-то изначальные наклонности, а кто-то строго гетеро. Эзотерика. Марата все же пугало, что раньше у него не было аллергии на костюм Человека Паука, а сейчас вдруг проявилась. Хуй знает как это работает. Совсем исключать возможность проклятия было нельзя. Друзья и знакомые. Особенно Санек. накликал Марат, раздраженно. Что было в том доме. Что было в клубе. Универ.       Марат посмотрел на свой черный список и понял, что как бы он не занимал свой мозг прокрастинацией, пора было уже и выяснить, что там с Андреем.       Проще всего, конечно, было бы просто написать ему. Но, учитывая список, о чем там можно было, Марат затупил. Они оба не любили пинги вроде «привет» для того, чтобы выяснить, занят человек или нет, и всегда писали друг другу строго по делу, даже если дело было фотка груши, с подписью «🍑». В ответ немедленно летела картинка колбасы с подписью «Сыр», а потом и «у Давида похожая 🤔», и погуглив задницу Давида, Марат соглашался, что действительно сходство по форме есть. Потому делать так было нельзя. Марат зашел глянуть свежие сторисы. Оставались только старые, где Марат еще был. Андрей мелькнул там красным платьем на заднем фоне, стоящий рядом с Саньком, но смотрящий в сторону. Список того, чем можно было откладывать сообщение ему, стремительно таял. Позвонили в дверь, и Марат на секунду подумал, что даже если это курьер опять ошибся адресом, заболтает с ним, чтобы потянуть время еще.       — Кто там?       — Открывай, — хмурый голос всколыхнул все внутри Марата. В глазке виднелась русая башка.       Марат распахнул дверь. Андрей вошел решительно, на ходу стаскивая кроссы. Облегчение от того, что не надо было писать, расправило плечи. Марат закрыл дверь за ним. Как-то надо было начать разговор, и , пока он думал, что именно сказать, Андрей уже нашел свой рюкзак и направился к шкафу. Его шмотья там тоже было полно, и Марат молча наблюдал, как он закидывает свою футболку в рюкзак. Затем он вытащил зипку, которую они носили вместе, но изначально ее покупал Марат. Андрей посмотрел в пол рядом с ним и сунул шмотку обратно на полку. Залез глубже и вытащил рубашку, которую когда то испачкал Марат, не смог отстирать и носил ее дома. Когда-то Андрей пришел в ней, но теперь Марат к ней так привык, и если он собирает вещи, то должен был забрать свое. Андрей тоже завис, не зная, что делать.       Сердце Марата стучало. Неужели он от одной драки настолько сильно обиделся, что теперь приперся собирать свои вещи, чтобы не возвращаться больше?! Еще его кольнула мысль о том, сколько у них совместной одежды теперь, даже не разберешь, где чье. Наблюдать за сборами было мучительно. Марат ушел на кухню и автоматически нажал на кнопку чайника. Сквозь звук закипающей воды было не слышно как шебуршит остатками их дружбы Андрей. Марат также автоматически достал две кружки и странный чай, который хотел попробовать Андрей. Он тогда окунулся в очередной гиперфикс, в тот раз чайный, и, увидев в магазине рядом какой-то ДаХуйСНим, купил и всячески издевался над Маратом, прежде чем дать попробовать. Конечно Марат запомнил, что сорт называется ДаХунПао, что с проливами действительно есть разница, но у них закрепилось именно это слово, именно вдвоем не просто пить чай, а проводить все эти церемонии. Сколько у них еще таких словечек, смешных только им двоим, совместных шмоток и кусочков жизни, которые уже неразделимы в памяти? Марат завис над кружками. Услышал шаги позади. Отложил ДаХуйСНим и достал пачку белого чая, быстро сыпанул в заварник и жестоко залил его крутым кипятком с еще не докипевшего чайника.       — Ты чего?! — тут же подошел Андрей.       — А че? — слегка улыбнулся Марат, довольный тем, что его маленькая манипуляция сработала. Нельзя было ему дать так просто молча уйти. Может, он хотя бы разозлится?       — Нельзя так! Я же говорил! — Андрей уже бросил рюкзак и отобрал чайничек.       — Да я забыл уже, — фальшиво оправдывался Марат, подходя к холодильнику. — Мм, наггетсы только остались. Будешь?       — Давай, — тоже с фальшивым раздражением ответил Андрей, колдуя над чайничком.       Марат словно чувствовал его всего, знал, что он сейчас притворяется занятым своим чаем, тоже ища повод остаться здесь подольше. Или это ему только хотелось так думать? Пачки наггетсов всегда хватало на двоих, и Марат привычно начал готовить.       — Рис остался, но есть и макароны, — бросил он в пространство, вроде как ни к кому не обращаясь.       — Давай макароны, — пожал плечом Андрей.       Раньше можно было уцепиться за любое слово и повести разговор по тысяче вариаций, но сейчас их хрупкое взаимодействие нужно было ни в коем случае не испортить, думал Марат, все еще помня о своем черном списке. Пока удавалось оставаться в этих жестких рамках.       — Санек рассказал, что посмотрел «Гоголь» с Петровым, — Андрей порушил почти все из списка одним тейком. — Я не видел, но мы, помнишь, — он слегка замялся, но преодолел. — Мы посмотрели трейлер и решили, что смысла смотреть нет. А ему понравился.       — А че вы вспомнили? — спросил Марат, задержав дыхание и накладывая наггетсы на тарелки.       — Да просто думали, опять какое кино такое есть, чтобы всем зашло. Наташка хотела мистику, Илюха орал, что без голых баб смотреть не будет, кто-то новое что-то хотел, ну и выбрали, — вытаскивал вилки Андрей.       — А че, там голые бабы?       — Дофига. А я встречал версию, что Гоголь… ну, никогда женат не был.       — Ну так кино же 18+, это ж во всех ужастиках, раз все равно кровь, то и сиськи можно показать, — продолжал попытки избегать темы Марат.       — Ну да, такая развлекуха, пообжиматься в кино. Вчера, кароч, Зиму с Сабиной спалили.       — Чего?! — приоткрыл рот Марат так и не донеся макароны до рта.       — Ага, — довольный Андрей прожевал наггетс. — Она же всю дорогу об тебя отиралась, так вот…       Хуйня все эти списки, думал Марат, слушая одну охуительную историю с момента как уснул пьяный, за другой. Никогда у него эти списки не работали.