Странный сосед

      — Фигасе у тебя синяк, — у входа в кабинет стояла Сабина.       — Да ниче, до свадьбы заживет, — ответил за Марата Ваха, выдвигая плечо между ними.       Марат говорить ничего не стал, молча пожал ему руку и хотел пройти.       — Ну ты исполнял конечно вчера, — ухмыльнулся Ваха, проходя в кабинет следом.       Андрея не было. Марат смотрел на Вахита с раздражением. Чего он сейчас начал?       — Ну зато вырубился быстро, да? А Андрюха с Саньком до ночи еще с нами сидели.       — Мм, — сжал зубы Марат и сел за парту.       — Нехило ты его уделал-то, Маратка? — Ваха уселся на парту спереди. — Санечка ему все снег в пакете с улицы таскал для компрессов, — как назло противно грассировал Ваха. — Они и спать вместе ушли в детскую… Че там, Вованом то списывались? — снизил он голос.       — Нет.       Отчего-то закружилась голова и подвело живот. «Вместе ушли» — это что такое вообще?! Что делали там? Воображение рисовало такое, что Марат чуть не сломал ручку. А потом пришел же все-таки. И ни слова не сказал о Сане своем дебильном, что там было. Что за секреты там начались?

***

      Андрей пришел ко второй паре и подсел рядом.       Напечатал что-то в заметке и подвинул телефон.       «Можно я у тебя переночую сегодня?» Марат ощутил, что они откатились к первому курсу, когда отец только снял квартиру, и Андрей еще стеснялся заваливаться к нему и жить по нескольку дней. Ну что ж, сам виноват. Наговорил ему всякого, нажрался, подрался, а теперь еще и ждет, что Андрей к нему как раньше будет? Нужно срочно все разруливать обратно.       «Кнч! Чего спрашиваешь? Случилось че?»       «Потом расскажу»       Но рассказ вышел нихуя непонятный.       — Выгнали меня.       — Чего?! — вылупился Марат.       — Ну так.       — Да как так то?! Ни с хуя?       — Не совсем.       — Так что произошло то, сказать можешь?       — Помнишь Ильдара?       — Мента то? Помню конечно! Это он?! — Марат уже сжал кулаки, хоть и страхово стало.       — Ну там… — Андрей замялся, но проложил. — Мы разговаривали. Он сказал… кое-что. Я тоже сказал. В общем слово за слово…       — Да погоди, ты по факту говори, что именно сказал?       — Да неважно. Мама сказала, чтобы я помалкивал. А я не стал. Ушел в общем.       Андрей замолчал.       — Так не выгоняли, получается? Ты сам ушел?       — Она не звонила даже. Ушел и ушел.       — Так она знает, наверное, что ты у меня, — неуверенно предположил Марат.       — Ага, только и ждали, наверное, чтобы выпихнуть поскорее…       — Ты чего? — Марат хлопнул его по плечу. — Поживешь у меня. Хочешь пива возьмем?       — Да не, хватило мне в выходные, — непонятно ответил Андрей, то ли намекая, то ли просто. Про Саню спрашивать уже расхотелось, у друга проблемы, а он со своими мелочными ревностями.

***

      И, в общем то, все было как обычно. Только вот не было. Андрей долго не ложился, даже когда Марат сдернул покрывало и улегся за ноут.       — Ты че там? Ложись.       — Да я отсюда посмотрю, — промямлил Андрей, сидя на полу.       Марат нажал на пробел, отпуская паузу. Раньше он и внимания не обратил бы, а теперь чуть ли не кожей чувствовал, как Андрей далеко. Боится с ним в одну кровать ложиться что ли теперь? Так неприятно ему после того поцелуя что ли? Марат вообще не вовлекался в сюжет серии, думал о своем. А если у него пахло изо рта? обожгло его мыслью. Он же пил. Конечно. Сам то потек сходу, со стыдом вспоминал Марат. Чуть ли не стонать начал. В трусах от одного воспоминания набухло. А он — «по другому». Надо было почистить зубы, прежде чем пробовать, думал он с досадой. Может, тогда ему понравилось бы. Но второго шанса уже не будет, это ясно. А если все же «по-другому» это ну просто по-другому. Не плохо? Да не, бред какой-то. Стал бы он тогда так нападать после? Да еще и Саней уходить.       За сюжетом вообще не получалось следить и, закончив серию, Марат ушел в туалет. Когда вернулся, намазанный гелем от аллергии, Андрей уже лежал с постели. В футболке! Ну все теперь, думал Марат. Раньше он никогда не спал в одежде. И не будет теперь при нем. Марат выключил свет и лег рядом. Оба залипли в телефоны, каждый в своих наушниках. И докопаться до Андрея как раньше, полулечь на него, положив голову на плечо «че смотришь?!» почему-то было уже нельзя. Какие-то невидимые границы выросли в их постели после всего.       А утром вроде снова стало похоже на то, как было раньше. Андрей проснулся раньше и уже сидел на кухне с чашкой. Слегка кивнул вместо «доброго утра».       — В магаз сходить? Хлеб заканчивается.       — После пар зайдем.       Но Андрей после пар пошел насчет стипухи хлопотать, и Марат в магаз заглянул сам. Снег еще не выпадал, но овощник уже собирал с уличного прилавка помидоры.       — Салам, Шама!       — Салам, братишка!       — Мне лука с морковкой по полкило взвесь, пожалуйста.       — Ща, сделаем! У меня урюк с родины приехал, сахар-мед! Возьми попробовать…       И хитрый братишка, пока взвешивал, успел заболтать Марата так, что он купил кулек сухофруктов, огурцов с помидорами, мандаринов и даже мятый авокадо, который никто не хотел брать «дарю, братишка».       Марат уже насыпал гречки в тушенку с зажаркой, когда пришел Андрей. Вроде бы даже и не такой смурной. Рассказал, что будет теперь на кафедре подрабатывать, какие-то там бумажки перекладывать. Зарплата слезы, но хоть что-то. Марат и не подумал, что теперь Андрею нужно будет зарабатывать еще больше.       — Слушай! А завтра я работаю, праздник в пять. Хочешь тоже прийти глянуть? Я спрошу у Бориса, вдруг там в какие смены тебя можно будет брать?       — Я — аниматором? — неуверенно склонил голову Андрей, беря пакеты с овощами. — Это в салат?       — Ага, просто нарежь. Да там несложно! В этом пакете с Эльзой ваще по сути ниче не делаешь, музыку включаешь, смотришь, чтобы дети не убились в те три часа и убираешь дождик.       — Это тоже? — Андрей мыл огурцы с помидорами в раковине и теперь взял бонусный авокадо.       — Да там серебряная дискотека в конце, а потом этот дождик нужно обратно в мешки собрать. Да просто пойдем, посмотришь!       — Ладно. А как его резать?       — А? Да это лучше на завтрак, на хлеб намазать. А самое классное, знаешь че? Нас в Ривьеру позвали!       — Там где аквапарк?       — Ага! Только не в сам, а там в номер заказали кароч. Да че ты делаешь? Просто пополам его режь, а потом… ой, дай я!       Марат отобрал авокадо и сделал как следует: отделил половинку, воткнул лезвие в косточку, слегка повернул и вынул и ее тоже. Андрей смотрел внимательно, поэтому пришлось и дальше нарезать недофрукт-недоовощ. Откуда-то из толщи памяти всплыло, что Андрей, кажется, не пробовал еще, и Марат, отрезав небольшой кусок, предложил ему.       — Ну он типа жирненький такой, только сочный при этом. Не знаю, как объяснить. Мне нравится, а тебе…       Андрей вперил свои голубые в глаза Марату и, не опуская взгляд, приблизил руку с кусочком ко рту. Обнял его губами, коснувшись пальцев, и только тогда отвел глаза. Задумчиво крутил во рту кусок и наконец проглотил.       — По-другому, — кивнул он.       Марат поскорее убрал руку, чтобы не было заметно, как он залип, и продолжил нарезать.       — Не понравилось, значит? Хаха! Ну мне больше достанется.       — Я не так сказал. Я сказал — по-другому. Не похоже на другое. Может, это вообще будет мой самый любимый овощ.       — А ты знаешь, что авокадо — это фрукт? Вот казалось бы, фрукты это сладкое как правило, да? А есть биологическое описание того, что зовется фруктом. По сути это то, что растет на дереве. А вот овощи — это бытовое название, в биологии такого нет… — застрекотал Марат, унимая быстро забившееся сердце.

***

      Марат снова не успевал понять, что произошло, почему он чувствовал себя более в праве напялить на Андрея свою шапку перед выходом или стырить у него из тарелки кетчупа. Та граница в постели все еще оставалась невидимая и непреодолимая, но вне постели, днем, Марат ощущал подъем.       Однажды, в душе, он смывал слои геля и думал, что «проклятие» его почти прошло. И вдруг сообразил: может он и про их поцелуй тогда сказал «по-другому» как и про авокадо?! Озарение ебнуло как молния. Марат просто слегка позволил себе приподнять завесу стыда с этой ситуации, где, как он думал, он опозорился. И стал вспоминать подробно. Как Андрей молча вошел за ним в туалет, как прижал его и как решительно поцеловал. Как сам Марат мгновенно поддался и позволил себя целовать и как ему это было приятно. Член слегка приподнялся, и уже было сложно себя остановить. Память подбросила чувство досады от того, что нельзя было Андрея ощутить пальцами, долбаный костюм мешал. Но и из тех физических ощущений всплыла и твердость, которую ощутил Марат под красной юбкой туники. Показалось? Не могло же? А если правда? Если все правда, и Андрей имел в виду, что ему понравилось, и у него тоже встал на него? Что, если Андрей хотел его? Марат уже трогал себя под струями воды, представляя, что было бы, если он был сейчас в этом же душе. Марат разрешил бы себя не только целовать. Если бы он оставался таким же напористым, Марат бы не остановился на одних поцелуях, он бы прижимался к нему всем телом, вдыхал бы его запах, гладил бы его и ласкал. Память услужливо приносила ему нужные кусочки: Марат знал, как чувствуется его кожа под пальцами, как он пахнет, как ощущается твердость его мышц под одеждой. Он знал это просто потому что это его друг и их тела уже были знакомы. Просто раньше это было без подтекста, ему просто нравилось находиться рядом. А если бы он тоже захотел большего? Если бы Андрей предложил подрочить ему? Марат вспомнил, что сам в шутку предлагал это. А Андрей не сказал нет! Слишком легко было представить, как Андрей соглашается и молча берет его член в руку, пока они оба лежат в своей постели. Марат кончил и стал спешно домываться. Еще предстояло выйти из душа и смотреть в лицо соседу, на которого он успел подрочить.       А Андрей словно и не заметил ничего. Так же лежал в своей футболке в телефоне.