Глава 10. Он не умрёт, пока я здесь

***

(Машина Маккоя, продолжение сцены из 9 главы) — Включить вам обогрев сидений? — спросил Маккой, сев на водительское сидение. — Мне на максимум, пожалуйста, — промычала девушка. — Я скоро от этого холода умру, честное слово. — Чехов? — посмотрел в зеркало заднего вида препод. — Нет, спасибо, — отмахнулся Паша. — Хорошо, тогда поехали. Ауди плавно выехала с парковки и направилась вперёд по шоссе. Через несколько минут у Чехова зазвонил телефон. — Да, миссис Честейн? — сказал в трубку парень. — Паша, ты уже едешь домой? — послышалось из динамика. — Да, еду. Буду минут через тридцать. — Так быстро? — Да, профессор Маккой решил подвезти Рейчел и меня до дома. — Какой же он хороший человек! Дай ему трубку на минутку, Паша. — Не могу, он же едет за рулём, — ответил Паша. — Могу поставить вас на громкую связь. — Хорошо, Пашка, давай, — ответила женщина. В этот момент Маккой на секунду взглянул на Чехова через зеркало: — Что-то случилось? — Нет, она просто хочет что-то сказать, не знаю, что. Чехов придвинулся ближе к пространству между передними сиденьями и, включив громкую связь, развернул телефон микрофоном к Маккою: — Миссис Честейн, он вас слышит. — Да? Хорошо. — Добрый вечер, миссис Честейн, — поздоровался первым Маккой. — Приятно вновь слышать ваш голос. — Леонард, милый, здравствуй. У тебя как дела то? — Хорошо, сейчас привезу вам Павла домой, сначала завезу Рейчел, она ближе живёт. — Так ты зайди хоть на чай, что же ты как неродной? Я же тебя ещё на той неделе в гости приглашала. — Я помню, просто я был завален работой, прошу прощения. — Сегодня пятница, у тебя нет работы в пятницу вечером, так что я поставлю чай, сейчас вам к приезду блинов напеку вкусных. Отказ не принимается. В этот момент Чехов заметил на лице Маккоя то, что тронуло его где-то внутри: это была совершенно искренняя, тёплая улыбка, мягкий взгляд и наполненный заботой голос. От увиденного Пашу бросило в дрожь, но эта дрожь отличалась от той, что была в университете: это было трепетание, будто наблюдение за чем-то тайным и предназначенным только ему. То, перед чем можно было благоговеть и лишь молча наслаждаться каждым сантиметром этого произведения, ранее скрытого от людских глаз. — Что ж, раз отказ не принимается, тогда мне придётся согласиться, если конечно Паша будет не против, — на секунду Леонард оглянулся на потерявшего дар речи паренька. — Конечно он не будет против. И Рейчел с собой захватите. — Миссис Честейн, это я, Рейчел, — решила ответить девушка. — Я сегодня не могу, мы с семьёй уже запланировали совместный ужин. Они отказов тоже не принимают. — Привет, Рейчел. Жаль, ну ладно, тогда в следующий раз заходи обязательно. — Конечно, миссис Честейн, — улыбнулась шатенка. — Всегда рада. — Так, Леонард, ты меня слышал? Я уже замешиваю тесто для блинов. — Я вас понял, мы уже едем. Вам что-нибудь нужно в магазине или в аптеке? — Ничего не надо, только вы мне оба сейчас нужны. Жду вас. — Хорошо, миссис Честейн, скоро будем. Чехов, второй раз потерявший дар речи, повернул телефон к себе и закончил звонок. — Твоя хозяйка умеет убеждать, Паша, — улыбнулся брюнет. — Сам в шоке, — откинулся обратно на сиденье Чехов.

***

Довезя Рейчел до дома и попрощавшись с ней, Маккой с Чеховым поспешили к дому миссис Честейн. Чехов по просьбе водителя пересел на переднее сидение, когда они провожали шатенку, и теперь парень чувствовал себя будто мишенью для наблюдения: он не мог ни спрятаться, ни сесть так, чтобы его не было видно. Паша боялся даже пошевелить руками, чтобы случайно не выдать что-то, что Маккой мог бы считать по нему. После этой пары и того, что прочитал Чехов в интернете, он стал постоянно думать о том, как же, наверное, он постоянно себя выдаёт своими движениями, голосом и положением рук и ног. — Расслабься, Паша, хватит сидеть как статуя. Ты меня так начинаешь напрягать, — сказал негромко Леонард. — Вы за мной подсматриваете? — Нет, но мне нужно смотреть в оба боковых зеркала при манёврах, и когда я смотрю в твоё зеркало, то вижу тебя, зажатого и боящегося пошевелиться. Не волнуйся, ты мне ничего не загораживаешь и не мешаешь, если ты об этом переживаешь. — Ладно, — решил перейти из крайности в крайность парень и распластался по сиденью как желе. — Сколько тебе лет? — посмотрел на него с удивлением препод. — Восемнадцать, — максимально серьёзно ответил пассажир. — А сейчас на вид лет семь. Не надо так буквально воспринимать мои слова. — Вам же не понравилось, что я сижу как статуя, вот буду сидеть, как желе. — Сиди как человек, пожалуйста. Мы подъезжаем. Маккой, подъехав к знакомому им дому, нашёл пустое место на парковке и поставил свою машину между джипом и красной легковушкой. — Ну что, идём? Или будешь тут лежать и таять? — усмехнулся брюнет. — В смысле таять? — Раз ты желе, то в салоне при такой температуре ты можешь растаять. Эту фразу Маккой сказал настолько серьёзно, что Чехов сначала даже не понял шутки. Но когда Маккой, спустя пару секунд, прыснул от смеха и махнул на него рукой, отстегнувшись, то Чехов немного надул губы. Парень понял, что его превзошли. Паша вышел вслед за преподавателем, и они вдвоём направились к подъезду, вместе вошли внутрь и также дружно зашли в лифт. — Иногда, когда еду в лифте, то представляю, что могло бы случиться, если бы в этот момент отключилось электричество. — первый нарушил тишину Леонард. — Пришлось бы ждать электриков, — оглядел лифт Пашка. — Ты не страдаешь клаустрофобией? — Нет, а вы? — Нет. — Тогда не проблема, — ответил Чехов. — Главное, чтобы лифт вниз не упал. Двери лифта открылись, и студент вышел вслед за преподавателем. Чехов открыл дверь квартиры и любезно пропустил Маккоя вперёд. На порог вышла миссис Честейн в фартуке: — Наконец-то приехали. Раздевайтесь и идите мыть руки: блины уже готовы. — Как приятно видеть вас в добром здравии, миссис Честейн, — улыбнулся ей Лео. — Благодаря тебе, Леонард. Всё, хватит разговаривать, жду вас на кухне. Чехов быстро стянул свои кроссовки и пошёл в свою комнату, чтобы скинуть сумку и куртку. Маккой же сразу пошёл в ванную. Через несколько минут они оба уже сидели за накрытым столом: Кетрин довольно раскладывала блины по тарелкам и пододвигала разные начинки: сыр, порезанную ветчину, джем и красную икру. — А это что такое? — показал на икру Леонард. — Это красная икра. В России мы часто едим блины с красной икрой. Можете попробовать, — объяснил ему парень и принялся заворачивать блин с ветчиной и сыром. — Знаешь, Паша, я вообще не фанат рыбы и рыбных продуктов, — честно признался преподаватель, — но из уважения к вам попробую. Леонард набрал немного икры на вилку и запустил её в рот. Прожевав икру, он немного скривился и отправил в рот блин: — Как и говорил, я не большой фанат рыбных продуктов. А вот ветчину и сыр с удовольствием съем, спасибо. Паша смотрел на Маккоя в домашней обстановке: такого простого, мягкого, расслабленного, и в нём просыпалось нечто, ранее неизведанное: желание. Желание разделять такие моменты вместе с этим человеком, дарить ему наслаждение от совместных ужинов, чтобы видеть, как лёд в глазах превращается в океан, а строгость сменяется искренностью. Чехов не понимал почему, но возможность видеть этого человека счастливым и окружённым заботой дарила ему настоящую радость. — Пашка, ты этот блин загипнотизировать решил? — сказала с улыбкой миссис Честейн. Паша вынырнул из своих мыслей и тут же начал молча резать блин. — Павел очень усердно трудится в институте: готовит много разных проектов, занимается лучше всех, — сказал Маккой, запустив кусок блина в рот.

«Ну и зачем он сказал то, о чём он вообще не может быть в курсе?»

— И он лучше всех разбирается в компьютерах. Мой ноутбук дважды спасал от смерти.

«Какой же индюк — ему лишь бы кому-то что-то рассказать»

Чехов, решив что-то ответить, вдруг подавился блином и начал кашлять. — А потому что прежде, чем что-то сказать, нужно сначала проглотить еду, — начал его поучать преподаватель, хлопнув того пару раз по спине. — Выпей воды. Леонард протянул ему стакан с водой, но Чехов почувствовал, что блин-предатель застрял окончательно. Парень попытался вдохнуть, но вместо этого от него начал доноситься глухой свист. Лицо Маккоя из спокойного быстро переросло в серьёзное: он встал из-за стола, приподнял парня за предплечья и прижал его спиной к себе. Лео сцепил руки в замок на его животе и принялся делать руками движения, напоминающие букву J. Миссис Честейн, наблюдавшая за этим процессом, не издала ни звука: она лишь сидела, приоткрыв рот. Спустя несколько таких манипуляций, Чехов резко вдохнул воздух и закашлялся. Маккой, убедившись, что парню лучше, расцепил руки и сел обратно за стол с довольным видом: — Не волнуйтесь, миссис Честейн: он не умрёт, пока я здесь. — Господи, зачем же меня так пугать? Я же так совсем поседею, — посмотрела на них обоих поочерёдно женщина. Паша же, успокоившись, взял стакан с водой и опустошил его залпом. — Лучше? — спросил его брюнет. — Да, спасибо, — кивнул парнишка в ответ. — Больше так не пугай миссис Честейн, понятно? — пригрозил ему пальцем мужчина. — Постараюсь. Всё хорошо, миссис Честейн, я в норме. Я ваш должник, сэр. — Будем считать, что квиты: ты снова спас мой ноутбук, а я тебя. А теперь доедай свои блины, гений, — усмехнулся профессор. За разговорами они провели почти час за столом: Кетрин любезно заварила им чай, выставила на стол приготовленную ею шарлотку с яблоками и корицей и джем с малиной. Спустя ещё полчаса таких посиделок Маккой тяжело вздохнул: — Вы меня перекормили, правда. Я так даже до машины не дойду. — Так и не надо до неё доходить, оставайся ночевать, Леонард. А утром поедешь по своим делам спокойно, — мягко сказала Кетрин. — Я не хочу пользоваться вашей добротой и доставлять дискомфорт Чехову, — сказал Лео. После этой фразы Паша удивлённо приподнял бровь. — Леонард, в конце концов это моя квартира, так что мне ты не доставляешь никаких хлопот, — начала аргументировать она. — Тем более, ты же не с Пашей в кровати будешь спать, а в гостиной.

«ты же не С ПАШЕЙ В КРОВАТИ БУДЕШЬ СПАТЬ»

Чехов проклинал свою фантазию, так как после этой фразы он представил себе эту картину и его лицо тут же налилось краской. — Я пойду, разложу диван, — хотел он было ретироваться, пока его лицо не приняло цвет китайского флага, но его быстро остановила рука преподавателя, прихватившая его за предплечье: — Паша, куда ты торопишься? Разложить диван ещё успеем, я бы хотел сбегать в магазин у вас за углом, чтобы купить кое-что на завтра. — Он открыт до одиннадцати, сейчас половина десятого, как раз успеете сбегать, — посмотрела на часы хозяйка квартиры. — Успеем? — спросил Чехов. — Ну да, сходите вместе, прогуляйтесь, — улыбнулась Кетрин. — А я пока тут приберу. — Как раз подышишь свежим воздухом, а то у тебя всё лицо красное, — как-то странно ухмыльнулся препод и встал из-за стола. — Спасибо вам огромное за ужин, миссис Честейн. Мы тогда сбегаем в магазин и вернёмся. — Всегда пожалуйста, мальчики. Идите, пройдитесь, — поднялась следом Кетрин. Паша на автомате поднялся вслед за ними и пошёл в свою комнату, чтобы снова взять куртку. Уже через несколько минут они с Маккоем, надев куртки и ботинки, вышли из квартиры и в абсолютной тишине спустились на улицу. Стоило им выйти наружу, холодный воздух сразу ворвался Паше в нос. Парень глубоко вдохнул и выпустил пар изо рта на выдохе. — Хорошо дышится без блина в горле? — рассмеялся Маккой, глядя на студента, и двинулся вперёд. — Вам смешно? — побрёл за ним вслед Чехов, стараясь не отставать. — Сейчас да, но на кухне было не очень смешно. — Но вы не выглядели испуганно, — сказал Пашка. — Ты даже успел оценить моё эмоциональное состояние в этот момент? Не знал, что ты такой профессионал. — Я имею ввиду, что вы просто молча встали, сделали что-то и сели обратно, будто вы вставали, чтобы закрыть окно в комнате. В этот момент Леонард качнул головой и усмехнулся. Преподаватель подошёл ближе к студенту, по-дружески положил руку на его плечо и сказал: — Знал бы ты, Чехов, сколько всего я видел за время работы в клинике и службы в армии. Твой несчастный блин, который можно извлечь с помощью обычного приёма Геймлиха, просто ничто по сравнению с тем, что я делал, будучи практикующим врачом. Паша очень старался держать себя в руках, но лицо опять предательски начало наливаться краской. — Даже представить не могу, что вы делали, — покачал головой паренёк. — И лучше тебе не представлять, а то не уснёшь. Маккой вдруг резко поменялся в лице: его взгляд потускнел, он убрал руку с плеча студента и вздохнул: — Или я не усну. Паша слегка нахмурился, увидев эту перемену в лице преподавателя: — Хотите поговорить об этом? — Конечно нет, — горько усмехнулся Лео и зашёл в двери магазина. Они вместе ходили между полок супермаркета: каждый думал о своём и не нарушал тишину другого. — Я хочу сделать завтра на завтрак омлет с беконом, помидорами и луком. Будет очень вкусно, — вдруг нарушил тишину Маккой, встав напротив яиц. — Что думаешь? — Думаю, будет здорово, — кивнул Паша. — Тогда возьмём эти. Сможешь отыскать в овощах три самых красивых помидора и пучок лука — порея? — Конечно, я мигом, — ответил студент и сразу направился к овощному отделу. Тем временем Маккой взял пачку бекона, несколько йогуртов с разными вкусами и пачку кофе, а также плитку шоколада с мятой. Проходя мимо отдела с газировкой, Леонард вдруг бросил мимолётный взгляд на банки кока-колы. Он оглядел их и взял две. Они встретились на кассе и выложили продукты на ленту. — Вам нужен пакет? — спросила женщина-кассир, одетая в форму сине-красного цвета. — Да, пожалуйста, — ответил Лео и мельком взглянул на помидоры. — Хороший выбор, Паша. — Спасибо, — кивнул ему в ответ златовласый. — Оплата наличными или картой? — Картой, — ответил Леонард и прислонил к терминалу чёрную карту с серебряной окантовкой. — Спасибо за покупку, всего хорошего. — До свидания, — сказал Чехов и выскочил из магазина вслед за профессором. Они пошли в сторону дома, но Маккой вдруг резко остановился около пустой деревянной лавочки и сел на неё. — Мы же никуда не торопимся? — посмотрел он на стоящего перед ним Пашку. Студент отрицательно покачал головой. — Так садись, чего стоишь? Колу будешь? — достал он из пакеты две красные банки напитка. — Мне нужно немного пассивного кофеина. — Пассивного кофеина? Это как? — сел с ним рядом Чехов и взял из руки брюнета банку. — Я так называю холодные напитки, содержащие кофеин. Ведь можно сказать, что холодный и пассивный — это практически одно и то же? — Смотря в каком контексте, — открыл банку парень. Маккой лишь усмехнулся и глотнул колы: — Спасибо за этот вечер, правда. У вас дома такая семейная атмосфера, такая добрая и тёплая. Намного лучше, чем в моей квартире. — У вас никаких животных дома нет? — Раньше у нас с женой был рыжий кот. После развода она забрала его к себе. На пару секунд они замолчали, смакуя холодный напиток во рту. — Почему вы не проводите выходные с друзьями? — Чехов, ты видел хоть кого-то, отдалённо напоминающих друзей, в моём окружении? — Нет, но… — Нет тут никаких но. У меня нет друзей моей возрастной группы. Только молодые студенты. — Почему? — Потому что никто не хочет дружить с полиграфом, — усмехнулся препод и отхлебнул колы. — Какой полиграф? Это что-то для печати и распечатки? Вдруг Леонард повернулся к Паше с удивлённым лицом и затем искренне рассмеялся, прикрыв глаза рукой. — Паша, какой же ты иногда забавный, — шмыгнул носом препод. — Ты правда не знаешь, что это такое? — Что-то не для печати? — растерянно спросил Чехов. — Конечно нет. Это многофункциональный прибор для отслеживания психофизических показателей человека. Ты не знаешь, что такое детектор лжи? — Ну, слышал что-то, — задумался парень. — Там есть специальная программа, которая соединена с датчиками. Тебе закрепляют датчики на плечо, на пальцы, на грудь и на ладонь. И с помощью показаний пульса, дыхания, давления и потоотделения можно узнать, говоришь ты правду или врёшь. — И причём здесь вы? — Ты всю статью прочитал? — Какую? — Про профайлинг, — посмотрел ему в глаза преподаватель, приняв немного более серьёзный вид. Паша опустил глаза, чувствуя вину за своё любопытство. — Не надо чувствовать себя виноватым за то, что ты погуглил неизвестное тебе слово. Мне даже приятно, что ты пытаешься узнать обо мне что-то новое. Ну так ты всё прочитал? — Только основное. — И что ты понял? — Что профайлинг — это какая-то методика, когда вы читаете людей, видите, когда они врут и предсказываете, что они сделают в будущем на основании их характера, мимики чего-то там ещё. — Ладно, очень обобщённо, но примерно это так. Я изучал этот метод много лет, а потом и преподавал его старшим группам. Теперь понятно? — Типа вы как детектор лжи? — Получается, что так. Поэтому и друзья перестали со мной общаться, и с женой мы развелись… — А с ней-то почему? — стал смотреть на него внимательнее Паша. — Потому что я по её поведению, общению и мимике узнал, что она изменяет мне с другим мужчиной. И оказался прав. Поэтому и друзья постепенно перестали со мной общаться: неудобно дружить с человеком, который видит тебя насквозь. — Вот Рейчел и Джим не считают вас плохим другом, они наоборот получают удовольствие от общения с вами, — глотнул колы парень. — А ты? — взглянул на него препод. Чехов от взгляда брюнета едва не поперхнулся напитком, чем вызвал улыбку собеседника: — Давай только не по второму кругу, Чехов. Я тебя каждый раз спасать не буду. — Всё нормально, спасибо, — откашлялся Чехов. — Так что по поводу тебя? — Я тоже с вами общаюсь, — постарался ответить как можно нейтральнее златовласый. — И тебе комфортно со мной общаться? Только скажи честно, — откинулся на спинку лавочки Леонард и принялся аккуратно оглядывать студента. Чехов на пару секунд задумался, как ответить так, чтобы не показывать свои настоящие эмоции и при этом сказать правду. — Честно: мне очень нелегко общаться с людьми, — Паша опустил глаза на бутылку кока-колы и принялся медленно вертеть её в замёрзших ладонях. — Но я очень стараюсь: я постоянно выталкиваю себя наружу, из зоны комфорта, чтобы не быть тем одиночкой-ботаном, которым я был в России. И я каждый раз боюсь, что я надоедаю людям, когда общаюсь с ними. Поэтому на этот вопрос мне ответить сложно. Сказав последнюю фразу, Паша поднял глаза на преподавателя, и они наконец встретились взглядами. — Можешь не отвечать дальше, ты уже мне ответил, — кивнул преподаватель и посмотрел на руки Паши. — Руки замёрзли? — Чуть-чуть, но в России было холоднее, так что не переживайте: я привычный к холоду. — Привыкай лучше к теплу, — Маккой полез в карман и достал оттуда пару тёплых перчаток. — Надевай. — Нет, нет, мне не холодно, спасибо, — принялся было отмахиваться парень, но тут Леонард взял его руку, повернул к себе и вложил ему внутрь пару перчаток. — Не испытывай моё терпение, парень. Я могу быть очень строгим. Чехов немного испугался такого тона в голосе препода и тут же надел перчатки, не желая злить собеседника. — И всего-то надо было сменить тон на серьёзный, — тут же растаял Маккой и довольно ухмыльнулся. Его строгости будто и вовсе не было. — Как вы это делаете? — допил студент свою колу и выкинул её в стоящую рядом помойку. — Я бывший офицер, не забывай. — С вами лучше не шутить? — взглянул на него заинтересованно Паша. — Шутить можно, но лучше со мной не спорить. — Понял, спорить не буду, — кивнул парень и принялся разглядывать перчатки. — Тёплые, я бы тоже такие взял. Где вы их покупали? От всего этого разговора Леонард немного оттаял: его взгляд смягчился, а уголки губ чуть приподнялись вверх. Он видел своего собеседника практически насквозь и всё же не лез туда, куда Чехов так старательно перекрывал ему дорогу: к своему сердцу, к душе, к тому, что Чехов чувствует и о чём молчит. Леонард понимал, что при желании и при своём умении он бы смог достать все чувства паренька наружу и найти ответы на любой из вопросов, крутящихся в голове у профессора. Но он решил дать парню возможность сделать это добровольно, без наводящих вопросов и скрытых психологических манипуляций. — Нигде я их не покупал. Забирай, они теперь твои. Будем считать это моим подарком тебе на будущее Рождество. После этой фразы Маккой вздохнул, встал со скамейки и выбросил пустую банку колы, прихватив пакет с продуктами. — Что? Нет, подождите, я не могу это принять… — вскочил за ним юноша. — Почему? — повернулся на него препод. — Что? — Почему не можешь принять? — решил застать его врасплох Маккой. — Потому что они ваши. — Теперь они твои. Я дарю их тебе с одним условием: что ты будешь носить их с собой и надевать, когда тебе будет холодно. — А как же ваши руки… — посмотрел на покрасневшие руки препода Паша. — Не волнуйся, я позабочусь о своих руках. — Ладно, договорились, но тогда я возьму пакет, — тут же выхватил пакет из рук собеседника Чехов. — А вы спрячьте руки в карманы. От этого решительного, но скромного парня у Леонарда внутри всё теплело: он смотрел на него не с любовью, но с глубокой симпатией и даже немного с уважением. Так в тишине они дошли до подъезда и так же поднялись на лифте до их этажа. Паша хотел было открыть дверь, как вдруг Маккой остановил его руку своей: — Постой, Паша. Ты можешь пообещать мне кое-что, перед тем, как мы вернёмся? Златовласый парень поднял глаза и удивлённо посмотрел на него. Не ожидая ответа от Паши, Лео отпустил его руку: — Пообещай, что наш разговор на улице останется только между нами. Чехов послушно кивнул: — Хорошо, обещаю. — Спасибо. Тогда пошли, — потянул за ручку двери препод и первый вошёл внутрь, встретив в коридоре миссис Честейн. Паша же, осознав, что они сказали сейчас друг другу, молча зашёл за ним следом.

«Теперь нас связывает общая тайна. И перчатки»