Глава 19. Между нами ведь взаимная симпатия, а не любовь

(парковка у дома Рейчел, событие из главы 18) — Спасибо большое за эту прекрасную поездку. До встречи, мальчики. — Подождите-ка, я тоже выйду здесь, хочу кое-куда зайти по дороге, — начал копошиться Джим. — Куда? — прищурился слегка Лео. — По своим студенческим делам, не переживайте так, — открыл дверь блондин. — Спасибо, что довезли. Хорошего вам вечера. — Спасибо, — слегка настороженно ответил профессор. — До встречи, господа студенты. Джим и Рейчел, встав рядом, помахали оставшимся в машине Лео и Паше руками. Помахав им в ответ, Маккой двинул машину обратно на выезд из двора. — Что это ты выскочил из салона? Почему не хочешь доехать на машине до общежития? — спросила Джима девушка, проводив ауди до угла дома взглядом. — Потому что нам надо это обсудить. Я думаю, что тебе тоже есть, что высказать по поводу того, что мы узнали от Паши, — сказав это, Кирк скрестил руки на груди. — На самом деле, да: у меня в голове очень много вопросов и критически мало ответов. — Леонард никогда нас не впускал к себе, говорил, что его дом — это только его территория. А сейчас выясняется, что он сам увёз Пашу жить у себя в квартире. — Ты видел, что у Чехова было на руках? — прищурилась Рейчел. — Перчатки? — Не просто перчатки, а ЕГО перчатки. — Кого его? — Маккоя. Эти перчатки я не спутаю с другими: раньше Леонард их постоянно носил с собой и надевал их, когда уходил из кабинета домой. — То есть, мало того, что мелкий теперь живёт в его доме, так ещё и вещи его носит? Студенты вдруг замолчали и встретились взглядами. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — первая нарушила тишину девушка. — Ты думаешь, что Фемий взялся за старое? — нахмурился Кирк. — Если дело Гаррисона было правдой, то Паша может попасть в такую же ситуацию… — И он живёт прямо у него в квартире. Там он не сможет защититься, если вдруг всё, что писали старшие на форуме — правда. — Нам надо что-то придумать: я должна помочь Паше поскорее оформить документы на комнату в общаге или найти ему жильё. Так он будет в безопасности хотя бы в свободное время. — Но знаешь, даже после того, как я дал Чехову почитать старый форум, он не выглядит неуверенным или подозрительным по отношению к Маккою, — почесал подбородок Кирк. — Скорее наоборот: Паша выглядит так, словно он верит Леонарду на сто процентов. — Потому что Маккой умеет пускать пыль в глаза: он профайлингом занимался столько лет. И было кое-что любопытное в кафе сегодня: он окликнул Пашу, потом они показали друг-другу что-то на пальцах, и Маккой после этого просто ушёл. У них уже какие-то свои знаки, которыми они обмениваются… — Это странно, согласен. — Так Паша ещё врачей терпеть не может, даже бывших. А с Маккоем он совершенно спокойно общается, без ненависти или брезгливости. Подозреваю, что между ними что-то происходит. И надеюсь, Паша понимает, что он делает, — глубоко вздохнула девушка и заправила волосы за уши. — А ты что думаешь? — Я думаю, что с ним надо поговорить. Или хотя бы узнать, что между ними происходит. Я бы не хотел, чтобы Маккой воспользовался простодушием Чехова.       На несколько секунд собеседники задумались. Тишина в их разговоре нарушалась только шумом машин и шелестом опавших листьев, кружащих по двору от ветра. — Тогда подумаем, что можно сделать. И ещё, Джим: давай оставим это только между нами. Финну, твоим или моим друзьям по факультету этого знать не нужно. — Я только что хотел сказать тебе то же самое. Договорились, Рейч, — Кирк протянул руку девушке, и они обменялись рукопожатием. — Когда ты в следующий раз приедешь в универ? — Думаю, в среду. — Хорошо, тогда и обсудим всё в среду. До встречи, — махнула ему на прощание шатенка. — До встречи, — ответил ей тем же блондин и направился в сторону общежития.       Джим испытывал к Маккою глубокое уважение и… Привязанность. Парень, потерявший родителей, считал Леонарда кем-то родным, кем-то, кто лучше остальных понимает его чувства, так как Маккой тоже потерял своих родителей.       Он шёл, обдуваемый холодным ветром, но не чувствовал холода. Его мысли были заняты тем, что он узнал от Паши и Рейчел.       Джим всё это время и все предыдущие годы защищал Маккоя, до последнего веря в то, что преподавателя просто пытались шантажировать, выпрашивая зачёт и что его не интересуют молодые студенты. Но сейчас, узнав о каких-то знаках между Чеховым и Леонардом, об их совместном проживании и о том, что Паша носит перчатки преподавателя, Кирка начали одолевать сомнения и… Ревность?       Кирк чувствовал, будто его родного человека отрывают от него, будто забирают внимание, которое было предназначено только ему.       Тряхнув головой, Джеймс вздохнул и попробовал заглушить эти всплывающие на поверхность чувства.

«Может, я себе накручиваю? Может, он просто играет с ним или таким отношением помогает Паше не впасть в депрессию после смерти Честейн?»

«Когда я был на дне, Маккой вытащил меня оттуда. Может быть, сейчас пришла очередь Паши быть спасённым руками Леонарда?»

***

      Войдя в квартиру, парни стянули с себя обувь и разошлись по комнатам. — Я помою руки и пойду готовить пасту. Присоединишься? — громко спросил из своей комнаты Маккой. Чехов, хорошо расслышавший вопрос из гостиной, вдруг опешил.

«Тут такая хорошая слышимость»

— Да, присоединюсь, — ответил громко Пашка. — Тогда встретимся на кухне, — вдруг внезапно голос послышался уже из-за двери гостиной. — Ты так быстро перемещаешься по квартире: пару секунд назад я слышал твой голос в спальне. — Так у меня и не двухсотметровые апартаменты, — усмехнулся Маккой, а затем в коридоре послышался звук закрытия двери от ванной.

«Надо спросить его про телефон. Ведь не мог он так сглупить: сказать, что ушёл забрать телефон из лаборантской, но потом попросить меня достать его из сумки сзади…»

      Чехов переоделся в домашний свитер с капюшоном и спортивные штаны. Взяв с собой мобильный, парень вышел на кухню и сел на барный стул. Студент открыл мессенджер и увидел три новых сообщения в чате с Рейчел, которые он тут же поспешил открыть и прочитать. Рейч: Ты нас конечно удивил, гений! Как можно было держать это в тайне? Рейч: Кстати, как у Маккоя выглядит квартира? Скинешь фотки? Мы с Джимом никогда в ней не были, уж слишком интересно, как живёт профессор Маккой! Рейч: Мы очень переживаем, что тебе может быть некомфортно от совместного проживания с преподавателем: вы же всё-таки студент и профессор. Я помогу тебе быстрее оформить документы на комнату в общаге — я же всё-таки староста и главный активист! Усмехнувшись этим сообщениям, Паша принялся быстро печатать: Паша: Спасибо, что переживаете за меня, но пока что здесь мне спокойно: Маккой не ломится ко мне в комнату и не лезет делать что-то непристойное, не волнуйтесь. Паша: Фотки скину, но позже — сейчас будет ужин. Будет странно, если я начну устраивать фотосессию прямо перед его лицом. Но квартира очень современная, с совсем новым ремонтом и красной кухней. Очень стильная! — Ты уже начал готовить? — вышел из ванной Леонард в тёплой кофте и тёмных спортивных брюках. — Паша! Ну и что ты сидишь? Пашка, заблокировав телефон, прокрутился на стуле: — Ждал тебя. — Меня можно было не ждать, а начать готовить продукты. — Я ведь не в курсе, что нужно готовить. Думал, у нас будет урок готовки, — пожал плечами паренёк. — Кстати, про уроки, — внезапно Маккой достал из кармана кофты заметки и положил их на стол вместе с шариковой ручкой. — Напиши мне первое слово, которое мы сегодня выучили и прикрепи на холодильник. — Ладно, раз ты всё ещё хочешь учить русский язык, — слез со стула златовласый и, усевшись за кухонный стол, начал писать слово, его транскрипцию и значение на английском.       Леонард начал доставать из холодильника и шкафчика продукты, необходимые для приготовления пасты: овощи, говяжий фарш, томатную пасту, пачку спагетти и бутылку красного вина.       Чехов, оторвав от холодильника один маленький магнит, поместил его на листок бумаги, тем самым закрепив первое слово на видном месте. — Интересный у тебя почерк, — подошёл ближе к холодильнику Лео и начал разглядывать то, что студент написал ему. — Блиатть: выражение сильных эмоций, переживаний, удивления или страха. Кстати, знаешь, как называется наука, изучающая почерки? — О нет, не надо ещё и по моему почерку что-то выяснять, — начал прикрывать заметку рукой Паша, закатив глаза. В ответ Лео улыбнулся и, взяв парня за руку, отодвинул её от заметки: — Эта наука называется графология. Я проходил её только поверхностно, когда переквалифицировался на психолога. — Ну вот и не надо судить обо мне, глядя на мой почерк, — поспешил выйти из захвата преподавателя парень. — У меня, например, есть три вида почерка: один — для самого себя, второй — для других, и третий — для важных документов. И они все разные. — Серьёзно? Покажи, — схватил стопку листиков Пашка и протянул их вместе с ручкой своему сожителю. Леонард с улыбкой на лице забрал бумагу и ручку, а затем подошёл к обеденному столу. — Хорошо, я покажу тебе, — принялся что-то писать он с усердием. Прошло меньше минуты, прежде чем Леонард протянул заметку Пашке. Парень повернул листок к себе и увидел три абсолютно разных, отличающихся друг от друга, почерка. Во всех трёх примерах было написано одно и то же: ПАВЕЛ ЧЕХОВ.

«Это очень мило, конечно, но зачем писать для примера именно мои имя и фамилию?»

Паша слегка покраснел и тут же принялся отводить внимание от своего лица: — И какой из них для тебя, какой для других, и какой для документов? — повернул парень заметку к старшему. — Этот, — указал Лео на самый странный и неразборчивый почерк, больше напоминающий чью-то попытку расписать ручку на листе бумаги. — Мой оригинальный почерк, которым я пользовался ещё в институте. Этот почерк могу понять только я. — А вот и тот самый врачебный почерк, который похож на случайные линии и чёрточки, — закивал Чехов. — А то я уж было подумал, что у тебя обычный разборчивый стиль. — Этот, — показал брюнет на аккуратные буквы с лёгким наклоном вправо, — я использую, если мне нужно что-то кому-то написать. — Такой я помню: ты оставлял мне записку этим почерком. — Именно. А этот, — третий почерк был практически идеальным: все буквы соединялись, как по образцу, а наклона у букв не было вообще. — Я использую для заполнения документов или всякой писанины. — Это прямо почерк инженеров: они так аккуратно выводят буквы и держат их перпендикулярно строке. — Так что графология — не очень точная наука. Если я покажу все мои почерки разным графологам, то они составят три совершенно разных психологических портрета, опираясь на правила и примеры. Вот почему тебе не стоит переживать, что я начну выискивать что-то в твоём почерке: если мне нужно что-то о тебе узнать, я могу гораздо чётче это увидеть и узнать по твоему голосу, по мимике, по жестам и глазам. Почерк — это меньшее, на что я опираюсь при попытке найти информацию о человеке. — Хотел меня успокоить, получилось только хуже, — усмехнулся Паша и повесил записку с почерками Маккоя на холодильник. — Пусть тоже висит тут. — Хорошо, если тебе так понравилось, — пихнул его рукой в плечо Лео и вернулся к кухонной панели. — Так что, начнём готовить?

***

      Паша помогал Маккою с приготовлением болонезе: он нарезал овощи, добавлял и смешивал ингредиенты, жарил фарш с томатной пастой под надзором старшего, и в итоге их совместных стараний, через полчаса в центре стола стояла сковородка с приготовленной пастой. Рядом стояла небольшая миска с сыром, соль, перец и бутылка красного вина, небольшую часть которой Леонард израсходовал для соуса. — Получается, красное вино — это секретный ингредиент? — спросил Паша, накладывая себе пасту в тарелку. — Нет, — усмехнулся Маккой. — А что тогда? — А ты не заметил, что я добавил между жаркой пасты и смешиванием со спагетти? — И что ты добавил? — сел обратно за своё место Чехов. — Я добавил тёмного шоколада, — довольно посмотрел на своего сожителя Лео и начал накладывать себе болонезе. — Что? Шоколад в пасту? Но зачем? — Чтобы нейтрализовать кислоту от помидоров и томатной пасты. Если добавить немного тёмного шоколада, то вкус пасты будет более насыщенным и не таким приторно-кислым, каким он обычно бывает. Попробуй. Послушав хозяина квартиры, Паша накрутил несколько спагетти с мясом на вилку и принялся их разжёвывать: — Правда: вкус стал более насыщенным и не отдаёт кислотой от пасты, — удивился ощущениям во рту парень. — Буду знать на будущее. — Рад, что тебе нравится. Приятного аппетита, — поднял бокал с вином Лео. — Приятного, — в ответ поднял стакан с водой Чехов. Пока они наслаждались пастой, а музыка добавляла атмосферы в их совместный ужин, Пашу разрывало изнутри от желания спросить про телефон здесь и сейчас. Он понимал, что, возможно, Леонард отреагирует спокойно и всё ему объяснит, но также Чехов боялся испортить эту атмосферу ужина.

«Если я не спрошу сейчас, я прямо здесь и взорвусь от любопытства»

— Леонард, а можно спросить? — вдруг решился златовласый. — Конечно, — спокойно сказал старший. — Что за вопрос? — Скажу сразу: я не хочу тебя в чём-то обвинять или провоцировать конфликт, меня просто уже распирает от желания узнать правду. От такой фразы Маккой удивлённо поднял бровь, отложил вилку и полностью переключил внимание на собеседника: — Вот как? И что же такого ты можешь у меня спросить, что боишься вызвать этим конфликт? Чехов, собравшись с силами, глубоко вдохнул и на выдохе спросил: — Почему ты сказал, что забыл телефон в лаборантской? Он ведь всё время был в сумке. И пока Паша ожидал какой-либо негативной реакции от хозяина квартиры, тот лишь расплылся в улыбке и усмехнулся: — С чего ты так уверен, что я не положил его в карман сумки перед нашим отъездом из университета? — Потому что после того, как ты отдал сумку Джиму на парковке, ты к ней больше не прикасался, и ты не мог положить телефон в сумку после, так как она лежала сзади. — Ты очень внимательный, Паша — это любопытно. Но ты уверен, что хочешь услышать правду? Я ведь тоже не хочу провоцировать конфликт. — Для этого я и спросил — чтобы узнать, зачем ты ушёл обратно, если знал, что телефон был внутри. Ты ведь не из тех людей, кто что-то забывает или теряет. — Я польщён, честно, — поклонился Лео. — И раз уж тебе так хочется узнать… Я ушёл обратно, чтобы дать тебе время рассказать правду Рейчел и Джиму о твоём переезде и о миссис Честейн. — Что? — раскрыл шире глаза парень. — Ты был так уверен, что я выберу момент, когда ты пойдёшь искать свой телефон, чтобы рассказать им об этом? — Да, — спокойно ответил брюнет и слегка откинулся на стуле. — Я был не то что бы уверен, я предугадал это. — Я, возможно, пожалею, что спросил, но позволь узнать: как ты мог предугадать это? Потянувшись, Маккой снова сел ровно за стол и положил руки с локтями на стол, слегка наклонившись к собеседнику: — Потому что я знаю, как ты думаешь. У тебя мозг шахматиста: ты делаешь один шаг, и уже визуализируешь в голове следующие пять шагов. Не всегда, конечно, но когда ты сосредоточен или попадаешь в ситуации, в которых от тебя требуется максимальная собранность и внимание, ты всегда просчитываешь все возможные исходы. В этом мы с тобой похожи: только я учился этому в институте, когда изучал профайлинг, а ты это делаешь как-то… Естественно, без специальных знаний. Выслушав всё это, Паша приподнял брови: — А я, как предсказуемый дурак, попался на предоставленную тобой возможность. — Ты не дурак, — махнул на него рукой Лео. — Наоборот, я был уверен — ты воспользуешься этим моментом именно потому, что ты просчитаешь возможные последствия, если не скажешь им всю правду перед нашей поездкой. Поэтому всё произошло именно так потому, что мы с тобой не дураки и за это короткое время очень хорошо узнали друг друга. — Прекрасно! Ты очень профессионально свёл моё негодование на «нет». — Ты ведь не хотел провоцировать конфликт, вот я и объяснил всё так, чтобы избежать любого твоего негодования, — снова взял вилку в руку Леонард и продолжил есть пасту. Пашка покачал головой и тоже продолжил ужинать: — Я лишь переживаю насчёт того, что сказал им про моё новое место проживания. — Не переживай, Паша, — попытался успокоить его брюнет. — Думаешь, они начнут придумывать у себя в мыслях что-то неприличное? Что мы с тобой спим в одной кровати или что мы — пара?

«ДА ОН ЧТО ИЗДЕВАЕТСЯ? ХОЧЕТ, ЧТОБЫ Я ТУТ ОТ СМУЩЕНИЯ СГОРЕЛ?»

От всего сказанного Маккоем за столом, Чехова, как назло, начало накрывать жаром: лицо потихоньку краснело, а голос начало сдавливать невидимыми тисками. — Между нами ведь взаимная симпатия, а не любовь. Так что не переживай: никто ничего о нас не подумает.

«А МЕЖДУ ЭТИМ ЕСТЬ РАЗНИЦА?»

— А разве есть разница между симпатией и любовью? — вдруг неожиданно для самого себя озвучил мысль вслух младший. Маккой от этой фразы чуть было не подавился пастой: — Как это, есть ли разница? Она огромная! Симпатия — это чувство между людьми, которое основано на взаимоуважении, схожести интересов, получения положительных эмоций от совместного времяпровождения… — Как-то ты слишком заумно говоришь, — внезапно прервал его Чехов. — Если сказать совсем коротко и понятно: симпатия — это сплетение умов, а любовь — сплетение сердец. Симпатия может перерасти в любовь, а может оставаться симпатией. Паша вдруг осознал, что всё это время они с Маккоем совершенно по-разному понимали это слово и его смысл. Чехов вспомнил, что сказал той холодной ночью у реки: «Потому что я признался Вам в том, что… Испытываю к Вам… Симпатию…» Тогда парень подразумевал не только сплетение умов, взаимоуважение или одинаковые интересы, а нечто более… Личное, хранящееся глубоко внутри и не дающее ему покоя уже второй месяц. А сейчас выяснилось, что для Маккоя это слово имеет совсем другой смысл: более дружеский и не подразумевающий близости, подтекста или намёков на… Отношения?

«Тогда получается, Маккой признался, что тоже испытывает ко мне симпатию, но он имел ввиду свою, более нейтральную и дружескую симпатию… А я уже надумал себе слишком много»

Из раздумий его вывел голос Лео: — Например, у нас с Джимом тоже взаимная симпатия: мы чувствуем друг к другу глубокое уважение. Мы, можно сказать, братья по несчастью: у нас обоих умерли оба родителя, поэтому помимо получения удовольствия от дискуссий и совместного составления диплома, мы понимаем чувства и горе друг друга. — Теперь понял, спасибо, — ответил спокойно Чехов и принялся доедать болонезе. — Не за что, — улыбнулся Леонард и глотнул вина из бокала.       В непринуждённой обстановке они закончили ужин, убрали со стола и загрузили всю посуду в посудомоечную машину. — Да, кстати, зачем ты меня сегодня звал в кафе? — вдруг вспомнил про случай днём Пашка. — Просто хотел, чтобы ты повернулся, и чтобы мы с тобой поздоровались, ничего серьёзного, — легонько похлопал его по плечу Лео. — Спасибо тебе за ужин. — Нет, это тебе спасибо — ты же всё готовил. — Мы готовили вместе, так что спасибо нам. — Да, так лучше, — закивал головой Чехов. — Тогда я пойду доделывать свой проект. — Точно, мне же тоже нужно готовить материал, — старший сделал очень недовольное и явно нежелающее работать лицо. — Скорее бы праздники! — Да уж, в праздники можно будет спать до полудня и вообще не пользоваться мозгами. В ответ Маккой лишь рассмеялся: — Если мы оба доживём до праздников, можем на пару дней съездить куда-нибудь, чтобы проветрить свои головы. — Согласен, хорошая идея. Но пока что расслабляться нельзя. — Ты прав, Паша, абсолютно прав. Тогда заранее пожелаю тебе доброй ночи. — Доброй ночи, — ответил ему златовласый и направился в свою комнату. Лео, не став долго ждать, тоже ушёл к себе в комнату.       Паша думал, что Маккой занимается своими преподавательскими делами в комнате. На самом же деле Леонард сидел за столом за включённым ноутбуком, но все его мысли были заняты разговором на кухне.

«То есть, всё это время он не понимал разницу между симпатией и любовью? Может ли это значить, что тогда, в парке, он фактически признался мне… В любви? Нет, не мог же он… Или мог?»

      Леонард тёр переносицу подушечками пальцев и думал, что Паша, в отличие от него, сейчас занимается делом. Чехов, вопреки сказанному им на кухне, лежал на разложенном диване и смотрел на потолок. Ноутбук лежал открытым рядом с парнем, но Паше было совсем не до проекта.

«Мы, как какие-то герои дешёвой драмы: сидим в разных комнатах, ожидая, пока один из нас не ворвётся к другому и не признается в своих чувствах. А он ещё оказывается не подразумевал никаких связей или отношений, вот я болван! То есть из нас двоих только у меня есть ощущение, что между нами что-то более серьёзное и глубокое, нежели просто дружба и сплетение умов, как сказал этот умник… Печально всё это…»

      В двух разных комнатах находились два человека, между которыми была не только симпатия. Они оба считали себя умными, но не могли представить, какие же они оба дураки. Их разделяло не только несколько метров и стена, но и ощущение, что они неправильно друг друга понимают. Но в глубине их душ, скрываемых за моралью и приличиями, всё уже давно было понятно им обоим.