Глава 24. То есть мы друзья?

***

(Среда, 10 декабря, продолжение действий Главы 23)       Съев пиццу и вдоволь наговорившись на отдалённые темы, Маккой с Чеховым отправились к себе домой. Зак же остался в кабинете, чтобы, как он выразился, «закрыть одно дело на сегодня».       Машина уверенно двигалась по шоссе, заставляя падающий снег разлетаться в стороны. — Тогда съездим за этой штукой в субботу. Что скажешь? — Хорошо. Тогда я закажу его и можно будет сразу забрать из магазина. Вдруг на из кармана младшего послышался звук о новом смс на телефон.

«Сто процентов Закари: решил отправить мне сообщение после того, как мы уехали. Ну что за болван! Он же в курсе, что мы едем в одной машине… А если бы телефон лежал на видном месте экраном вверх? Никакой конспирации!»

— Даже не посмотришь? — на секунду отвлёкся Лео, взглянув на пассажира. — Потом прочитаю, когда приедем. — Ты что-то скрываешь? — улыбнулся уголком губ брюнет. — Да, что-то скрываю. А ты? — перевёл младший взгляд с дороги на водителя. — А я ведь думал, что ты скажешь нет. — Если бы я сказал нет, ты бы сказал, что видишь, что я вру. Поэтому я решил ответить прямо, избавив нас от этих игр в детектива и преступника. — Мозг шахматиста, я же сказал: я только открыл рот, а ты уже начал рассуждать, как лучше ответить на вопрос, который ещё не прозвучал. — Это то же самое, что и с кибербезопасностью: даже если комп находится в рабочем состоянии, надо заранее думать, как и от чего его нужно защитить в будущем, чтобы избежать проблем до их появления. — Ладно, переиграл. Снова. Так посмотришь, что там у тебя в телефоне? — Нет, не хочу. — А вдруг что-то важное или срочное? — Если бы это было срочно или важно, то человек бы мне сразу позвонил, разве нет? — В этом есть резон, как ни жаль это признавать.       Маккой тяжело вздохнул. Этот мальчишка, который показался ему при первой встрече немного запуганным, скромным и боящимся лишний раз открыть рот, теперь предстал в совсем другом свете: уверенный, расчётливый, способный анализировать всё, что происходит вокруг него и делать определённые выводы на будущее… Этот Чехов уже вызывал в Леонарде совсем другие чувства. Желание обнять, приободрить, быть опорой и помочь новому студенту раскрыться в личностном плане, сменились уважением, восхищением и желанием завладеть им, быть для него достойным спутником. — С каждым днём ты поражаешь меня всё больше и больше, Паша. — В хорошем или плохом смысле? — В хорошем, конечно. Если поставить передо мной октябрьского и декабрьского Чеховых, я скажу, что этот один и тот же человек, но две совершенно разные личности. — И какой из них тебе больше нравится?

«ЗАЧЕМ Я ЗАДАЛ ВОПРОС ИМЕННО ТАК? МОГ ВЕДЬ СПРОСИТЬ, КТО ИЗ НИХ ЛУЧШЕ ИЛИ…»

— Оба, — прервал крик в голове Паши старший. — Точнее, когда ты хранишь в себе обе версии, не избавляясь ни от одной из них. В человеке должно быть всего понемногу: немного застенчивости, немного строгости… В кармане Чехова снова послышался звук смс. — Всё ещё не хочешь проверить? — Нет. Тем более, осталось ехать, — Пашка взглянул на встроенный в автомобиле навигатор. — меньше десяти минут.

***

Они вместе вошли в дом и начали снимать мокрую от снега обувь. — Чай будешь? — спросил старший, отряхнув волосы и повесив куртку в шкаф. — Конечно. — Пойду, включу чайник. С этими словами Лео скрылся из вида младшего.

«Ладно: пока он там занят с чайником, я быстро гляну, что там мне отправил Зак…»

Закрыв дверь в гостиную, Паша сел на стул и вынул телефон из кармана. Стоило ему открыть сообщения, как на экране высветился неизвестный номер.

«Что за шутки? Я же добавил его номер в контакты…»

Пашка ткнул на новый чат, и его глазам предстали два сообщения: «Чехов, добрый вечер, это Уильям Честейн. Я нашёл твой контакт в её телефоне. Хотел сообщить, что мы похороним мою маму на Кладбище Маунт Пис в эту пятницу утром.» Следом шло второе сообщение: «Если захочешь попрощаться с ней, она будет захоронена между памятником и забором, на ближней линии к ограде. Надеюсь, у тебя всё хорошо» Внезапно Паша почувствовал, как по его спине пробежали целой стаей мурашки, заставив парня съёжиться, будто от потока холодного воздуха.

«Он ведь последний человек, о котором я вообще мог подумать…»

Справившись с резко нашедшим на него ужасом от сообщения, Паша начал набирать ответный текст и через минуту редактирования он нажал кнопку «ОТПРАВИТЬ». «Добрый вечер, Уильям. Спасибо, что сообщил мне об этом. Утром я приехать не смогу, но я обязательно навещу её потом. У меня всё хорошо, спасибо, надеюсь, что у тебя тоже.»

«ЗАЧЕМ Я НАПИСАЛ, ЧТО У НЕГО ТОЖЕ? КАК МОЖЕТ БЫТЬ ВСЁ ХОРОШО У ЧЕЛОВЕКА, ПОТЕРЯВШЕГО МАТЬ?»

Паша заблокировал телефон и, встряхнувшись, вышел из комнаты. В голове не было никаких сторонних мыслей — только картинка похорон и кладбища.       На кухне стоял, перебирая разные виды чая, Леонард. Увидев Пашу, севшего за барную стойку, он подошёл к нему вплотную и повернул стул вместе с Пашей на себя: — Прочитал сообщение? — Да, прочитал. — И что там? — Ничего важного. — Опять обманываешь? — Да, опять, — повернул стул обратно к столу Пашка. Леонард ничего не сказал — лишь вернулся к кухонной панели и продолжил выбирать: — Какой чай ты хочешь? — спросил он максимально естественным голосом, будто ему только что не ответили слегка грубо и невежливо.       После этой фразы Чехов вдруг почувствовал подступившую волну вины перед человеком, с которым они постоянно общаются, которому он готов доверить свою жизнь и с которым они, пусть и из-за сложившихся в тот вечер обстоятельств, даже спали в одной кровати. Златовласый повернулся на старшего и вздохнул: — Я не должен был так отвечать. Прости пожалуйста. — Не извиняйся: я ведь тоже не имею права лезть в твою личную жизнь… Я просто заметил, что после того, как ты проверил телефон, тебя будто что-то расстроило или вызвало беспокойство. Но ты не обязан делиться со мной абсолютно всем. — Не обязан, но чувствую, что должен. Леонард вздохнул и повернулся к Паше обратно: — Помнишь, что я сказал тебе, когда был немного пьяный вчера вечером? Я сказал, что ты мне ничего не должен. Ты ничем мне не обязан даже несмотря на мою помощь и на то, что я делаю для тебя. Я не хочу покупать твоё доверие, а хочу добиться его. Понимаешь? — Понимаю, но в такие моменты возникает чувство, что я не делаю что-то хорошее для тебя в ответ на твою доброту. — Ты много делаешь для меня: держишь в рабочем состоянии всю технику в доме и теперь ещё и в клинике, создаёшь очень приятную атмосферу в доме… Знаешь, как грустно жить в этой квартире одному? От постоянного общения с самим собой крыша едет. А полное доверие… Как говорил мне мой дед: никогда никому не верь на сто процентов. Даже самому себе. — И ты даже самому себе не доверяешь? — Доверяю, но не на сто процентов. — Забавно, — покачал головой студент. — Так что не переживай о том, что ты мне что-то не говоришь. Я ведь тоже тебе не всё рассказываю, — приподнял брови брюнет и повернулся к шкафчику.

«Я ведь тоже тебе не всё рассказываю… И что же, интересно, ты мне не рассказываешь? Правду про твой конфликт с Гаррисоном? Про твои чувства ко мне? Про то, что связывает тебя с Заком?»

— Может, тогда устроим ночь откровений в Рождество? — Ты уверен, что если мы сделаем это в праздничную ночь, то она не превратится в кошмар? — усмехнулся Лео, залив чай в кружки. — Уверен. Так что ты думаешь по этому поводу? — Хорошо. Осталось решить, где мы отпразднуем эту ночь. Ты не собираешься улетать на праздники к своим родителям в Россию? — Нет. Тем более, они сами собираются куда-то улетать. — И куда же? — Они не сказали. Наверное, на юг. Маккой поставил на барный стол чашки с эрл греем и сел за второй барный стул: — Тогда подумаем над этим. А пока что пей чай и прекращай хмуриться. — Ладно. Спасибо, — отхлебнул горячий напиток паренёк и глубоко задумался.

***

(пятница, 12 декабря)       Четверг для них пролетел незаметно: Паша, утром поехавший на пары самостоятельно из-за того, что у Леонарда не было первых двух пар и он предпочёл хорошенько выспаться (счастливчик), также вернулся домой сам. Маккой же до позднего вечера ездил по делам, касающимся открытия второй клиники. Чехов, поужинав в одиночестве, уснул, так и не дождавшись своего сожителя.       Но утром пятницы они наконец встретились на кухне: старший уже готовил себе кофе, а на плите что-то жарилось, время от времени издавая шипящие звуки. — Доброе утро, — сел уже одетый Паша за кухонный стол и оглядел тарелки: на одной из них покоились тосты с плавленым сыром и беконом, на второй — порезанные на кусочки фрукты: персик, ананас и киви. — Доброе утро, — повторил хозяин квартиры. — Чай будешь? — Чёрный, без сахара. Сам сделаю, — стащив кусок персика, поднялся парень и направился к шкафу с напитками. — Какой серьёзный утром, ужас, — усмехнулся брюнет и перехватил руку студента, которая уже тянулась за чаем. — Я сделаю. Вчера я всё пропустил, и тебе пришлось тут есть в одиночестве, так что будем считать это моим извинением, ладно? — Ты не должен извиняться. Мне же не пять лет, и я не твой ребёнок. — И что? Я не могу сделать для тебя что-то приятное, например, приготовить завтрак? — А что я тебе в ответ? — Улыбку… Желательно с рассказом, чем ты вчера занимался. Чехову не осталось ничего, кроме как признать поражение и сесть обратно за стол: — Вчера сдал зачёт ещё по одному предмету. Осталось три, и тогда я смогу забыть об учёбе после двадцатых чисел. Потом пообедал с Рейчел. Джим куда-то ушёл, мы его даже не видели вчера. Вечером сделал себе пасту с помидорами и базиликом, а потом вырубился около десяти. А ты чем занимался вчера? — Провёл третью, четвёртую пары, после пар уехал по делам. Потом мы с Заком заскочили в кафе, заказали себе мясо, и я вернулся около одиннадцати. — А сегодня у тебя занятия во сколько заканчиваются? — После четвёртой пары освобожусь. А ты? — После второй. — Повезло же, — вздохнул брюнет и, отключив плиту, выложил на тарелку три пожаренных яйца. — Зато сможешь сходить куда-нибудь с друзьями, а я позже смогу тебя где-нибудь захватить, если захочешь. — Не переживай: сам доеду, а поужинать можем вместе. — Что бы ты хотел на ужин? — А что ты можешь предложить? Леонард сел напротив студента и, порезав пополам яичницу, оставил половину себе, а половина отправилась в тарелку Паши: — Ты ещё не пробовал мои домашние бургеры, точно. — Ты ещё и бургеры готовить умеешь? — Путь к сердцу человека лежит через желудок. Хоть я и понимаю, что эта фраза анатомически некорректна, но не могу не согласиться, что покорить желудок — это покорить половину сердца. — Иногда ты такой зануда. Но теперь я хочу попробовать домашние бургеры. — Тогда договорились, — подмигнул ему старший и они приступили к завтраку.

***

      Две пары для Паши пролетели незаметно: он шёл по коридору между факультетами, как вдруг на него налетела Уэллс: — И не говори мне, что у тебя закончились пары! — Закончились, — довольно сказал Чехов. — Какой же везунчик! И это под конец семестра! Ты пойдёшь обедать? — Думаю, поеду сейчас, а перекушу по пути. — Куда это ты так спешишь? — Мне нужно кое-что купить. Позже спишемся, ладно? — Хорошо, тогда до связи, — прищурилась шатенка, пока провожала друга глазами до поворота. — Что же между вами там происходит? Пашка быстро оделся, надел перчатки Лео и вышел из университета. На парковке он вдруг увидел Маккоя, стоявшего рядом с чёрным спортивным автомобилем и разговаривающего с мужчиной. Приглядевшись, Паша понял, что собеседником Лео был Закари.

«А он ещё зачем сюда приехал в разгар учебного дня? Неужели соскучился?»

«Да что это я? Размышляю прямо как ревнивая девчонка в подростковом возрасте… В любом случае, меня их дела не касаются.»

— Нифига себе, смотри, что там за чёрная красотка стоит на парковке, — вдруг услышал позади себя разговор двух студентов Паша. — Это Альфа Ромео. Вроде модель Джулия. Интересно, это у кого-то из преподов новая тачка? — Ты что? На зарплату преподавателя такую роскошь не купишь. Если это новая, то она на рынке стоит около шестидесяти тысяч долларов…

«Откуда у него столько денег на машину за шестьдесят тысяч долларов?»

— Эй, бро! Тачка отпад! — вдруг крикнул один из студентов.

«Если он сейчас посмотрит сюда, то точно меня заметит!»

Чехов тут же накинул на голову капюшон и принялся идти в сторону выхода. — Спасибо, — вдруг до ушей Паши донёсся ответ знакомого голоса.       Наконец покинув территорию университета, Чехов подошёл к ближайшей автобусной остановке и задумался, встав рядом с проезжей частью.

«Осталось совсем немного времени, а я так и не придумал, что ему подарить. Что вообще может понадобиться человеку с деньгами, бизнесом, машиной и домом? И почему Зак так и не ответил мне?»

      Из потока мыслей его вырвал сигнал автомобиля, внезапно остановившегося на остановке. В этом автомобиле студент узнал ту самую машину, что была на стоянке. Стекло пассажирского места опустилось, и водитель слегка наклонился: — Ну привет! Подвезти? Бровь Чехова предательски подскочила вверх: — Ты один? — Да: Лео ушёл обратно внутрь — у него там пары ещё. Садись, вместе веселее! Недолго думая, Пашка залез внутрь машины и пристегнул ремень. Чёрный автомобиль двинулся по шоссе. — Как удачно, что я тебя заметил, а то бы ты так и стоял на этой остановке. Куда тебя подвезти?       В машине стоял лёгкий запах хвойных деревьев и металла. Салон, запах автомобиля и элегантный вид Закари произвели на паренька впечатление, будто он не студент, а какой-то важный бизнесмен, направляющийся на встречу с другими важными людьми. Лишь играющая на фоне песня Americano Леди Гаги слегка выбивалась из этой картины. — Альфа Ромео? — вдруг ответил вопросом на вопрос златовласый. — Разбираешься в машинах? — Нет, просто слышал разговор двух парней около входа. Они сказали, что это Альфа Ромео Джулия, которая стоит около шестидесяти тысяч долларов. — А они неплохо разбираются в рынке, — кивнул брюнет. — Она примерно во столько мне и обошлась. — Откуда у тебя столько денег на машину? Ты случайно не член итальянской мафии? — решил пошутить парень. — Да, — совершенно серьёзно ответил старший, и на миг они встретились взглядами. Закари, достойно продержавшись несколько секунд, первый прыснул от смеха: — А ведь ты почти поверил. На самом деле, я не член мафии. Но у меня довольно богатые родители, да и я работаю в частной клинике с неплохой заработной платой. — Тогда ладно, — откинулся на сиденье Паша. — Кстати, куда мы едем? — Этот вопрос я задал тебе буквально минуту назад. Куда тебя подвезти? — Лучше ответь мне на вопрос: что можно подарить Лео на Рождество? Машина остановилась на перекрёстке в ожидании разрешающего сигнала светофора. Закари стукнул себя по лбу: — Прости меня, я совсем забыл… Хотел ведь тебе в тот же день написать сообщение, но побоялся, что отправлю тебе что-то, и Лео увидит уведомление от меня. Он ведь ревнивый: если узнает, что мы с тобой общаемся или переписываемся, будет злиться. Хотя повода у него нет. — Я знаю, — снова перескочил на другую тему Чехов и принялся искать что-то в телефоне. — Поехали по этому адресу. Пока они стояли и ждали зелёного, Зак прочитал адрес, который ему показал Пашка на экране. Брюнет вдруг смутился: — Подожди… Если мне не изменяет память, то это местное кладбище. — Именно. — Что тебе нужно на кладбище, если не секрет? — Если пообещаешь ничего не говорить Леонарду, — сказал немного тише пассажир. — Обещаю. — Там сегодня похоронили хозяйку квартиры, у которой я жил. Хочу сходить к ней на могилу. — Ладно. Тогда давай сначала на кладбище, а потом съездим в торговый центр, поищем подарок для твоего любимого. — Какого любимого? — начал смущаться студент. — Он не мой любимый. — Умоляю, Паша, передо мной можешь не стараться выглядеть его «другом», — последнее слово Зак специально взял в кавычки, показав их пальцами. — По вас с ним видно, что вы друг к другу неровно дышите, но зачем-то ещё держите дистанцию. Но я по опыту вижу. — Я ещё сам не уверен, что я к нему чувствую: думаю о своих чувствах, но не могу их понять. Зак надавил на газ и пересёк центральную улицу: — Не надо думать. Надо прислушаться к самому себе, вот и всё. — А у тебя были отношения с мужчинами? — Был один… Но мы с ним разошлись: я покинул Италию, чтобы найти себя, построить свою карьеру в Штатах, а он остался во Флоренции. — И как ты вообще осознал, что ты… — Что я гей? — игриво улыбнулся брюнет. — Да. — Это случилось немного внезапно: я шёл по улице в тот вечер. Был практически проливной дождь, и я помню, что шёл под зонтом в магазин недалеко от дома. На улице практически никого не было: только люди где-то на другом конце улицы, и всё. Вдруг на меня налетел молодой парень. Он был весь мокрый, без зонта. И когда я оттолкнул его рукой, потому что думал, что он пьяный, то увидел у него на лбу кровь. Она стекала откуда-то с макушки и раскрасила ему практически всё лицо. А я уже тогда был на последнем курсе медицинского, поэтому сразу схватил этого ненормального за руку и потащил к себе домой. Там я обработал ему рану, осмотрел его, чтобы убедиться, что у него нет сотрясения или серьёзных травм. И когда я помог ему смыть всю кровь с лица, то понял, какой этот парень очаровательный. А после того, как я помог ему просушиться, переодеться, напоил его горячим чаем, он наконец сказал своё первое слово: Фабио. — И что это? — Это было его имя. Так мы с ним познакомились… И потом увлеклись компанией друг друга почти на три года. Рядом с ним я чувствовал себя всегда спокойно, я был счастливым человеком, которому больше никто не был нужен. В итальянском Фабио значит «соблазнительный», и в реальности он был очень соблазнительный. И он тоже оказался гей. Забавно, как иногда людей сталкивает в жизни: одна случайная встреча превращается в роман. Приехали. Чехов не успел опомниться, как они уже припарковались рядом с кладбищем. — Ты знаешь, где она похоронена? — Да, мне написали в сообщении. — Тогда пойдём, — отстегнулся Зак и, поплотнее закутавшись в пальто, вышел наружу первым. Следом за ним вылез и Чехов. Они вместе дошли до входа: железный чёрный забор высотой примерно в полтора места огораживал территорию кладбища от тротуара, а четыре белые колонны, стоявшие на входе, держали на себе ажурную металлическую арку с надписью MOUNT PEACE. — Веди, штурман, — сказал Закари. — Ты тоже меня так зовёшь, — сказал, не отрывая глаз от экрана телефона, Пашка. — Лео тебя так называет? — Иногда. Они вошли на территорию: вокруг не было никого, несмотря на то, что был день. Тишину прерывали только курсирующие сзади машины и автобусы. Облака время от времени давали солнцу возможность осветить улицы, но даже солнечный свет не сильно спасал от холода. — Направо, и от памятника к забору, она должна быть где-то на передней линии. После поиска памятника и десяти минут хождения среди могил, они наконец наткнулись на каменную могилу светло-серого цвета, на которой были высечены слова:

«Кетрин Честейн: лучшая подруга, заботливая сестра и любимая мать»

Под этими словами были высечены даты рождения и смерти.       Чехов смотрел на этот холодный камень и ничего не говорил: в первые секунды он ничего не чувствовал, но затем воспоминания начали воспроизводиться в его голове одно за другим. Он вспомнил свой первый день, когда они только познакомились, вспомнил её заботливый голос, запах домашней еды и тот день, когда ей стало плохо… Вслед за этим Паша начал вспоминать ту ночь, когда он увидел её бездыханное тело. Тело, покрытое тканью, не дающей никому увидеть лишённое эмоций лицо.       Парень и сам не заметил, как начал всхлипывать. Но, стараясь держать себя в руках, Пашка тут же прикрыл лицо руками. Закари подошёл ближе и положил руку парню на плечо: — Не сдерживайся: лучше выплакаться здесь, чем потом мучиться и держать всё в себе, когда я верну тебя к нему. Чехов кивнул и, вытерев слёзы, начал рвано вдыхать воздух: — Мне все эти дни… Казалось, что я недостаточно эмоционально отреагировал… На её смерть… Но сейчас, когда я увидел её могилу… Все эмоции вдруг появились. — Это нормально, такое у многих случается. Потому что ты до последнего не веришь, но потом видишь могильную плиту и осознаёшь, что это действительно произошло. Зак притянул парнишку к себе и обнял его, желая поддержать: — Я был на твоём месте, когда мы хоронили бабушку и дедушку. Они, прямо как говорят у алтаря, умерли в один день. Ты можешь себе такое представить? На похоронах я до последнего момента был спокоен. Но когда их гробы опустили в яму, у меня началась истерика. И единственное, что я хотел в тот момент — чтобы никто меня не жалел и не говорил, как они мне сочувствуют. Поэтому я ничего не буду говорить тебя и жалеть тебя не буду. Просто буду здесь, рядом с тобой. — Спасибо, — обнял в ответ старшего Пашка. — это лучшее, что ты можешь сделать для меня, как друг. — То есть мы друзья? Зак искренне улыбнулся, обрадовавшись его новому статусу. — Значит, не просто знакомые. Я рад, правда. Солнце, снова выглянувшее из-за плотных облаков, подарило кладбищу немного света и тепла. Паша оглядел территорию: — А я раньше не представлял, как на кладбищах тихо. — Так звучит смерть, покой. Закари, отпустив Пашу, вдруг улыбнулся: — Поэтому нам надо спешить, пока мы живые. Надо наслаждаться жизнью: любить, путешествовать, учиться, работать, заниматься тем, что нравится. И тебе нужно найти что-то для твоего любимого, чтобы вы смогли признаться друг другу в чувствах на Рождество. — Да что ты заладил: любимые, чувства… — Потому что я это вижу. Поехали искать ему подарок, — пихнул парнишку в плечо брюнет.