Чёрный, белый, красный

Любовь божественному противоестественна. Желание – тоже. Слишком плотская вещь. Но сейчас на щеках Такииши, сидящего на мягких подушках у кровати, горит лихорадочный румянец, схожий с возбужденным – только от того, что он смотрит, как Эндо принимает в себя член чертового Умэмии. И глаза его полыхают тем самым огнём, который ломает Ямато на тысячи кусочков и собирает заново, сплавляя в единую сущность.