Вернутся к фанфику
Глава 8. Как давно?
14 декабря 2025, 12:58 Ёнджин копался в документации, ища загранпаспорт Юмбина, пока друг собирал вещи. Один лист из папки выпал и залетел под кровать, пришлось лезть, вдруг там было что-то важное или какое-то предложение от спонсоров. На листе заметил печать частной психиатрической клиники. Звоночки о волнении были, но он сам не желал вмешиваться, ожидая, когда сам Юмбин ему расскажет обо всём.
— Юмбин, скажи правду, что это? — Ёнджин не протягивал обратно листок, ожидая, когда на него взглянут.
Холодные синие глаза смотрели на него, кажется, с пустотой, а улыбка — маска, что всё нормально. Дата посещения — прошлый год, также несколько ещё приёмов. Депрессия, то, что может тянуться и влиять на человека от окружения, фанатов. Ёнджин помнил, как несколько лет на Юмбина также лилась волна ненависти, тут ещё и вечные просьбы вернуться от его отца. Да и как одно название Париж влияло на него, вызывая дрожь и отвращение. Несколько раз он очень долго спал, что группа могла списать лишь на усталость и недосып из-за графиков. С таким лучше всегда обращаться к специалистам. Может тут и паническое расстройство. Юмбин старался показывать себя сильным и не сломленным на сцене или во время совместных и личных эфиров. Но то, что в нём сейчас… Струны его души рвались каждый раз, каждый год. Худощавое тело уже казалось совсем не здоровым. Он изнурял себя работой, скрывая всё. Фанаты также беспокоились за его здоровье.
— Лучше помоги найти паспорт, — Юмбин отобрал справку и вернул на место.
Первое место куда они полетят в этом туре — ненавистный Париж. Улицы уже казались такими паразитами. Родной город их младшего даже при солнечном свете не был таким ярким, как и туристические зоны.
— Тогда почему не просил рест? Юмбин, — он схватил его за руку и повернул к себе, схватил за плечи, смотрел в его глаза, — прошу, всё что ты мне говорил, что не хочешь бросить нас, правда? Восемь это бесконечность! Тайм зеро это всегда восемь! Чьи это слова? Это была ложь?
— Я на самом деле долго об этом думал. Я, наверное, хочу уйти из группы. Если я уйду, то всем будет лучше. Я не знаю, буду продлевать или нет контракт.
— Почему ты об этом говоришь? Юмбин, кому будет лучше? Тебе? Хейтерам? Фанатам? Мне? Оленёнок!
Ёнджин звал его так давно из-за этого жалостливого взгляда больших миндалевидных глаз. Он — их ледяной принц, Фрозен, Юмбин, часть Тайм зеро, которого они не должны потерять. Каждый член группы — часть единого сердца. То, что происходит за кадром и внутри группы — не должно волновать фанатов. А их домыслы могли сделать ещё хуже.
— Я всё ещё думаю, подписывать ли дальше контракт или нет, — Юмбин всё ещё не осмеливался смотреть ему в глаза. — Если не подпишу, то вернусь во Францию, поступлю в университет, как желал отец. Может это будет жизнь лучше той, что у меня сейчас.
— Если не подпишешь ты, то я также уйду из группы. Ты хочешь этого? Понимаю, моя карьера в соло может не пойти как надо. Хочешь бросить меня? Нас?
— Если уйдём все и распадёмся, то что изменится? Лео вернётся в Америку, я домой к отцу, у тебя может пойти ещё карьера актёра, Кентаро стать хореографом и давать уроки. Про остальных не могу сказать. Ты, может быть, уйдёшь в соло.
— Тайм зеро никогда не распадутся. Восемь изначально, восемь навсегда! Напомнить кто это говорил? Или ты за эти семь лет уже забыл? Забыл кто делал для группы столько полезного.
— Хватит, я не собираюсь брать рест. Работа очень важна для нас. Не хочу, чтобы наши фанаты грустили из-за перерыва.
Юмбин скромно улыбнулся, сжав губы, смотрел в пол, его плечи подкрашивали от тихого смеха.
— Если это из-за твоего отца, то дай телефон. Он же звонил два часа назад или кто?
— Зачем? — голос Юмбина дрогнул, он отвернулся, продолжая собирать свой чемодан с вещами, проверял всё.
— Заблокирую. Ты останешься в Корее, рядом со мной, с нами.
Ёнджину казалось, что он сейчас говорил как собственник. Наверное фанаты и видели только такую его сторону, такую странную заботу о члене их группы. Юмбин снова и снова растёгивал чемодан и пытался захлопнуть, хоть всё было идеально уложено.
— Кажется он был прав, мне надо было посетить диетолога, раз я на фотографиях и экране выгляжу толще, — он искал что одеть для поездки, перебирал в гардеробе тонкие шарфы, искал кофты, рубашки.
Он и так был стройным, куда ещё? В компании претензий на этот счёт не было, все старались следить за своим здоровьем, чтобы легко было танцевать. Калории и так сжигались во время активных тренировок. Ёнджин вспоминал комментарии, которые в личных соцсетях платных не удалить. Под заботой о его здоровье скрывались злорадства.
— Диетолог бы сказал лечить голову. С тобой всё нормально в плане фигуры, — Ёнджин нашёл их паспорта, хотел положить к себе, но Юмбин с силой дёрнул свой.
— Ёнджин, опять груб ко мне?
— А что мне ещё делать и говорить? Только как есть. Ты просто не желаешь меня слушать.
— Ты всегда говоришь всё прямо!
Казалось их крики могли заставить кого-то из ребят зайти и узнать что происходит, но никто не вмешивался. Казалось остальным комфортна их ругань. Столько лет бок о бок.
Юмбин переодел брюки в более свободного кроя, а не обтягивающего, лёгкую джинсовую куртку, потому что для конца апреля погода становилась теплее, нашёл кепку и медицинскую маску с простыми очками в серебряной оправе.
— Какой же ты глупый, оленёнок, — Ёнджин схватил его за плечи, смотрел ему в глаза, пытаясь поймать зрительный контакт. — Я хочу поддержать тебя, а не быть палачом. Послушай мой совет, возьмём рест, оба. Поедем ко мне в родной город. Природа, свежий воздух. Никаких социальных сетей, камер. Тебя никто не будет знать. Ты — самая ценная часть нашего сердца. Тайм зеро без тебя — ничто.
Казалось на бледной коже Юмбина проступил стыдливый румянец, он пытался отворачивать голову, главное не смотреть в чужие глаза. Всё равно у них ещё было время поработать вместе.
— Хорошо. Но когда придёт тебе время уехать на службу, то можно я состригу твои волосы?
— Хорошо. Надеюсь попасть всё же в оркестр.
— Сонъюль у нас всё же гражданин Японии. Хонджун уйдёт. Так
что всё равно Тайм зеро будет вас ждать. Мы вшестером справимся, не волнуйтесь.
Это была маленькая надежда на то, что их Юмбин, их ледяной принц не бросит группу, свою настоящую семью. Ёнджин обнял его, стараясь не применять всю силу, чтобы не раздавить и не сделать больно.
— Нам надо в аэропорт. Вылет через три часа. Нас встретят репортёры и фанаты. Надо хорошо выглядеть, — напомнил Юмбин, осматривая столик с уходовыми средствами, которые он не брал с собой. Для айдолов важно выглядеть хорошо. Усталость без макияжа — плохой тон, особенно выходит в эфир с чёрными кругами под глазами из-за недосыпа.
— Оленёнок, ты хоть принимаешь какие-то лекарства?
— А ты как думаешь? Без них не было бы меня здесь, — бросил он через плечо, беря свой чемодан и выходя к другим.
Ёнджин остался один на один в пустой комнате.
Индустрия слишком жестока, а люди стали злее, готовы душить, захватывая своей ненавистью. Все люди грешны, люди способны преступить закон. Но на настоящих преступников реагируют не так, как на безвинного. Скандалы выгодны компаниям? Людям это нравится, говорят больше о таком громком. Может как раз отношения между ним и Юмбином и привлекли когда-то фанатов. Но споры и разногласия — нормально. Кажется из Тайм зеро чистым были лишь Лео и Кентаро. А Ёнджин тонул в этой грязи, пытаясь очиститься. Он тянулся к спасительной ветке. К счастью у него оставались фанаты, его поддержка, кто знал правду и кто ему верил.
Аэропорт встретил их шумом и вспышками. Менеджер вёл их к стойке регистрации на перелёт. Фанаты приветствовали каждого. Хао слушал музыку в наушниках, стараясь не отвлекаться и лишь поздороваться с репортёром, который часто их провожал на рейсы и встречал. Кайрос в чёрном длинном брендовом пальто махал фанатам, а те визжали от радости увидеть своего кумира. Дэвид посылал поцелуи.
К счастью никто не переходил границ дозволенного, не лез под руки сопровождения. Хонджун выдвигался ближе к лидеру, стараясь слушать всё, что им говорят, отвечать на вопросы за всех, продолжал улыбаться. Юмбин скромно кланялся, не снимая маску. Кентаро также шёл в чёрной маске и в шапке, одёргивал свою серую куртку. Ёнджин старался не упускать Юмбина из виду, но не подходить ближе, пока стоят репортёры. Недоброжелатели снова начнут говорить, что он лезет к Юмбину, мешает ему. При всех он не мог сейчас приобнять и показать, что рядом и он его никогда не бросит.
Но когда они только познакомились — всё было не так.
Девять лет назад.
Ёнджин опаздывал на тренировку после занятий. Добираться из одного района в другой на метро, автобусах, тратить деньги. Школа которую могли позволить находилась на другом краю Сеула. Все деньги семьи уходили на то, чтобы он закончил старшую школу и одновременно тренировался, чтобы попасть в группу как айдол. В свои семнадцать он, казалось, мог добиться своей цели.
Ворвавшись в зал, замер, заметя новое лицо. Кайо-то парень занял его место. Он казался очень мелким и хрупким. Черты лица слишком мягкие, почти девчачьи. Тёмно каштановые короткие волосы, немного прикрывающие его затылок. Новый стажёр?
— Эй, ты кто? — первое что он спросил.
Парень не повёл ухом, продолжая разминку, словно не замечая никого даже через зеркало.
— Я говорю кто ты? — подошёл ближе, дотронулся до плеча. — Хватит игнорировать! Младшие должны проявлять уважение к старшим.
И он поднял свои по детски наивные синие глаза.
— Ты хоть понимаешь меня?
Парень продолжил игнорировать. Он спокойно встал и продолжил своё дело.
— Ты хоть из Кореи? — усмехнулся. — Английский? Японский? Китайский?
Парень всё ещё игнорировал, словно его тут и не было. Пока другие стажёры не пришли, Ёнджин пытался хоть как-то что-то узнать.
— Тогда что тут делает иностранец? Забирают наши места. Ты хоть понимаешь корейский?
— Français. Je viens de France. Je m'appelle Henri Yumbin Hunt.
— Ничего не понимаю. А можно на корейском?
Парень продолжал игнорировать. Или он в наглую говорил на своём языке, хоть и знал корейский. Он же как-то попал в компанию, попал к ним. Может и должен учиться в школе для корейцев или таких же иностранцев. Слишком мелкий, может заканчивать среднюю школу. Но без знаний языка как он может сдавать в будущем корейские экзамены?
— Ты же знаешь и понимаешь меня! Тогда будешь жалким оленёнком.
— Я не оленёнок! — парень повернулся, пригрозив пальцем.
— О, понимаешь. Наглый европейский мальчишка.
— Моё имя Анри Юмбин Хант! И моя мать кореянка. Так что замолкни.
В тот день Лео успел вовремя, разнял их, хоть они могли и правда перейти грань. А сейчас Юмбин спал, положив голову ему на плечо. Перелёт должен идти четырнадцать часов. Ночью от волнения он плохо спал, просыпался часто. А плечо — лучшая подушка. Может в юности они друг друга не могли переносить, но не сейчас. Фанаты видели лишь меньшее, что могло быть между ними. Они старались не обращать внимания на реакции фанатов на их взаимодействия. Многим нравилось то, что на камеру они вели себя и правда как два прилипших печенья. Но и за камерами они стали такими.
В Париже они дадут одно выступление, потом полетят в Америку готовиться к камбеку будущему и выступлениям. Ёнджин обещал, что проследит, чтобы отец Юмбина и его семья больше не подходили к нему близко и не могли снова раскрыть его душевные раны.
Они все — разбитые вазы, только кто-то хорошо склеен, а кто-то шатается и не упадёт. Хейт есть у всех, просто кого-то лучше слышно и видно, а кто-то продолжает быть тихим и прятать свою ненависть и зависть куда подальше.
Индустрия слишком жестока.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!