Вернутся к фанфику
Глава 11. Тёмный мир
20 декабря 2025, 22:06 Клип отснят, два концерта они уже дали из трёх. Юмбин ощущал дрожь в руках, пока сидел рядом с аппаратурой. Ещё один саундчек, ещё пять часов движений. Он боялся ошибиться. Каждый раз у него словно застревал комок в горле. А правильно ли он сделает, если откажется? Он старался успокоиться, напевая колыбельную, обнимал себя, покачиваясь. Остальные снували, проверяли микрофоны.
Чья-то рука легла ему на плечо. Юмбин дёрнулся и взглянул, взгляд сфокусировался, поймав серебряную цепочку на шее, потом сосредоточился на прямом носу.
— А, Кентаро, — выдохнул Юмбин, — что-то хотел?
— Ты сможешь сегодня отработать? Если что, врачи тут есть.
— Я смогу.
Кентаро сел перед ним на одно колено, взял за руки, гладил, согревая, разгонял кровь. Юмбин скривил лицо, отворачиваясь.
— Разогрей голос. И не показывай нашим фанатам, что тебе плохо. Они любят изучать каждый кадр с нами. Они не должны волноваться о нас.
Не должны.
Юмбин поднялся, когда мембер скрылся из вида. Пришлось уйти в тёмный угол и попытаться хоть что-то напеть вслух. Хотелось полностью погрузиться в себя, сосредоточиться, пока не поставит ушные мониторы и не возьмёт микрофон. Он повторял то, что они будут петь из нового альбома, который только вышел. Но также хотелось повторить строчки «Дарксайд».
— «Шёпот в зеркале звучит, как мой. Но отражение… слишком живое. Шепчет отражение: «Ты — не ты»"… — Юмбину казалось, что это всё перекликалось сейчас с его собственной жизнью. — «Добро пожаловать в мой тёмный мир, где крик — молчание, слёзы — яд».
— Это точно твоя любимая песня, Фрозен, — послышался голос Лео.
— Хён, — он обернулся и поклонился, хоть сейчас это не нужно, — я просто вспомнил. Готовился.
— Ладно. Саундчек через пол часа, — Лео похлопал его по локтю, — если что, врачи здесь.
Юмбин хотел вернуться в гримёрку и взять телефон, наушники и упасть в музыку, чтобы заглушить голоса в голове.
Неудачник. Ты ошибся. Зачем стал айдолом. Наигрался? Несчастный. Тебя от начала ненавидят. Ты — иностранец. Поступи в университет. Забудь о музыке и танцах.
Он обнял себя, сел на корточки, слёзы сами выбивались из привычного жизненного ритма. Усталость.
Юмбин вспомнил день, когда он также на туре плакал среди вещей, отрезав некогда длинные волосы под корень. Прямо в день выступления. Тогда пришёл Ёнджин и просто спас его, вернул. Он же и руководил, чтобы нашли капюшон. Он не участвовал в саундчеке, но выступал со всеми, хватаясь взглядом за спины старших.
Сердце снова билось быстрее. Хотелось, чтобы сейчас кто-то также спас его, опутал куполом.
— «Я учился свой свет в ладонях гасить, чтоб его не увидел никто. Каждый взгляд — будто тонкая грань, где нельзя сказать имя твоё. Ты — строчка, стёртая из черновиков, затерянный в суете мотив. Я смеюсь в разговорах пустых, но внутри — лишь твой голос правдив».
Плечи накрыли махровым полотенцем, от которого доносился приятный пряный успокаивающий аромат. Юмбин прислушивался к голосу, зная что это за песня и кто её исполняет.
Ёнджин присел рядом, осторожно обнял, покачивая. Он продолжал петь. Его сольный трек из альбома. Казалось вся боль, скопившаяся внутри, медленно уходила, пропуская свет. Ёнджин не гасил его, а старался дарить. И он единственный знал про эти панические атаки и приходил вовремя.
— Оленёнок, нам скоро выходить. Ты можешь остаться и полежать в гримёрке на диване.
— Нет. Иначе фанаты и другие заподозрят.
— После выступления — ресторан. Я плачу. Не хочу смотреть на…
— Ёнджин, — он вытер слёзы, взглянул на друга, — я не упаду в обморок. А если начну падать, то ты меня поймаешь.
— Договорились.
Всё шло хорошо. Юмбин не сбивался, контактировал с фанатами, выполнял свою работу, которая ему очень нравилась. На сцене он забывал обо всём, что было. Дуэты проходили хорошо. Между песнями успевал отдохнуть, попить воды. Всё казалось очень идеально!
Последняя песня спета, последние слова сказаны. Он уже спускался закулисы, стараясь отцепить все провода и передать команде. Все радовались такой удаче. Встретились с фанатами и расписались, сфотографировались, получили положительную энергию любви.
— Завтра летим в Сеул, — Хонджун вытер пот с шеи полотенцем. — Назначу встречу с Сохи.
— Новая девушка? — подколол Ёнджин.
— Ты что. Моя сестричка, — он обиженно надул губы. — Главное чтобы графики совпали.
— А это из-за неё вы с Сонъюлем дрались? — попытался предположить Лео, переодеваясь.
— Ну… — Джунни чесал затылок. — Почти…
— Прошла неделя. Она никак не отправит мне тысячу вон, — Кайрос смывал грим, хоть из-за пота пудра и так скомкалась на лице мелкими комками.
— Ладно, никто не хочет с нами поехать поесть? Или вы в отель?
— С вами?
Шестеро участников переглянулись между собой. Ёнджин не стал их упрашивать, ожидая шагов.
— Ладно, — Сонъюль закончил очищать кожу от грима, вернулся в привычную ему жизнь не как властителя времени. — Я голоден. Хотелось бы тушёной утки или говядины. И есть ли не так далеко корейские рестораны?
— Мы в Лос-Анджелесе. Здесь что-то да должно быть, — Ёнджин достал телефон и начал проверять адреса и где открыто после десяти вечера.
— Мне тоже надо перекусить на ночь. Мне всё равно чем. Надо восполнить калории после тяжёлого выступления, — Кентаро уже надевал кепку. — Получается нас уже четверо.
— Тогда и я! — поднял руку Хонджун. — Да ладно, Сонъюль, я оплачу обед, только не смотри на меня так!
Ёнджин нашёл хорошее место и сразу забронировал столик на пятерых. Хам Джи Пак — место, которое славилось своими свиными рёбрышками. Парни пообещали вернуться в отель не за час ночи.
Хотелось просто всем отпраздновать и выпить. Главное их самые шумные решили остаться, кроме Хонджуна. Сонъюль как раз взял машину напрокат и мог их довезти до места и обратно. Юмбин всё время сидел посередине.
И всё же они стали и правда семьёй. А в семье столько всего происходило. Но Юмбин улыбался, вспоминал и рассказывал о своих удачах, реакции фанатов.
— У одной была вообще футболка «Мой муж» с изображением Ёнджина, — он рассмеялся, похлопал случайно по чужому колену.
— Эй! — Ёнджин также подхватил эту лёгкость. — Я в этот момент думал: «А может не надо?» Но мои фанаты очень красивые.
— Да все, кто тебя любит, красивые, — съехидничал Юмбин.
— Не спорю.
Они и правда ощущались единым целым, одной командой. Потому что восемь — бесконечность. Но всё же их совместное время медленно таяло. Уже май, а им надо продлить контракты до ноября. Иначе больше не будет существовать Тайм зеро. И не будет их всех рядом. Ёнджин этого не хотел.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!