Вернутся к фанфику
Глава 23. Контракт
7 января 2026, 21:45 — Да хватит вам со мной возиться! — Хант хотел подняться с дивана, но Кентаро снова удерживал его, поправляя подушки.
Серебряные волосы взлохмаченные после очередной попытки подняться. После возвращения в общежитие, Юмбин ощущал себя каким-то маленьким не способным что-то сделать ребёнком. На щёках пластыри, как и на носу, руки целы, а нога в гипсе. Последнее посещение оказалось опасным. Его мать уже не та, какой он помнил в детстве. Сейчас он мог себе позволить многое, жить лучше. Он хотел уговорить её поехать на лечение в больницу, но она отказывалась подписывать бумаги. Юмбин старался делать всё, чтобы спасти и улучшить её жизнь. Но этот человек просто не хотел спасения. И к чему его доброе решение привело?
— Юмбин, скажи правду, — Сонъюль показал знакомую справку о посещении больницы, в другой держал его лекарства, о которых он сам забыл на неделю, — почему скрывал от нас это? — он говорил пока спокойно.
— Простите, я от вас слишком много скрывал, — Юмбин старался не смотреть никому в глаза.
— Простить? Ты не доверяешь нам? Своим старшим?
— Я уже попросил прощения. Я успею восстановиться до Японии. Я не хотел вас пугать.
— Мог бы взять кого-то из нас с собой, щеночек, — Лео легонько стукнул его по голове папкой с анализами и снимками. — И как теперь предстанем перед генеральным директором Пак? Вот у нас случайно наша главная звезда упала.
Юмбин решил промолчать. Он виноват, он раскаивается, ему сейчас лучше чем прежде. Оставалось разорвать контакты со всеми в семье, ощутить свою собственную свободу, снять квартиру для жизни в хорошем районе. И он боялся взять рест по здоровью, если предложат. Он готов работать и работать, заглушая всё, что роилось в его мыслях жужжащими мухами.
— На самом деле я договорился с Минджэ. Он слишком всё преувеличил и наврал. Да, я повредил ногу, да, меня ногтями поцарапала собственная мать. Да, я не хотел никого беспокоить. Мой телефон был без звука.
— Думаешь не надо было поднимать панику и искать тебя? — Ёнджин дал ему лёгкий подзатыльник. — Я тут панику поднял, а он даже не сообщил о своих планах!
— Я уже попросил прощения! Этого мало?
— Из-за тебя мы переносим опять совещание, — Хао принёс стакан воды.
— Наш мелкий слишком проблемный, — Дэвид вырвал у Юмбина воду и сам выпил.
— Мог сам дойти до фильтра и налить, — Юмбин пытался повернуться на бок, но Кентаро снова возвращал его в лежачее положение, массировал виски. — Да хватит, я и сам могу себя обслужить!
Крик заставил всех остановиться, переглянуться, попытаться понять, что же будет дальше. Никто не приближался больше к нему. Прошло слишком много лет их тесного общения. Не хотелось никаких объятий для поддержки, никакой жалости. Юмбин поднялся, опустил ноги, садясь. Казалось всё окружение замерло во времени в ожидании.
— Вы думаете, что я не хочу больше контактировать с вами? Что я устал? Да, я устал! Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Вы просто делаете всё, чтобы я согласился продлить контракт, так? Вы все, — он останавливал взгляд на каждом, напрягся. — Дэвид, Эти вечные шутки и подколы во время шоу, тренировок. Разве это не образ, навязанный всеми? Но всё же никто не сравнится с тобой в рэпе. Хорошо чувствуешь ритм и текст, пишешь такие партии.
Дэвид раскрыл рот, но ни единого звука не вырвалось, он просто взглянул на носки.
— Кентаро, всегда пытаешься заботиться о ком-то. Ты очень добр ко всем. Но ты слишком сильно гонишься к идеальному танцу, идеальному рисунку. Тренироваться до удовлетворительного только тебя результата. Я устал.
Юмбин сглотнул слюну.
— Хонджун, у тебя привычка влезать в чужую жизнь. Да, ты очень легко находишь друзей, общение с другими. Флирт с фанатками. Даже к работе относишься слишком легкомысленно!
— Я не легкомысленный!
— Но в жизнь влезаешь, — уточнил Сонъюль.
— И всё же в развале группы будут винить тебя. Фанаты после Феникса построили столько теорий. Они желают продолжения сказки. Отвратительно! Мы начали хорошо зарабатывать, да. Нас любят. Но каждый раз приходится строить из себя милого принца. Посмотрите на меня, меня легко разбить, — сменил голос. — Наверное я стал айдолом только потому, что хотел помочь матери. И сам попал в эту ловушку.
— Мне тоже всё надоело! — Сонъюль поднял руки, садясь на подлокотник кресла. — Мне надоело нытьё. Я не хочу продлевать, ой, передумал, ой — зачем я тут нужен. Распад Тайм зеро? Пожалуйста! Кто-то у нас останется в белых перчатках, а для кого-то — основной заработок. Давайте скажем честно, кто останется тогда? Кто всё ещё чувствует себя частью группы?
На этот раз подняли руки только трое, не считая самого их лидера.
— Как и думал. Ёнджин, Хонджун, Кентаро.
Юмбин ощущал, как они сейчас все смотрели друг на друга как на предателей. Конечно, Хао вернулся бы к себе в Китай и продолжал строить карьеру там. Дэвид также. Лео мог бы открыть своё агентство и продюсировать молодых артистов. А сам Юмбин что? Потеряв работу, он с лёгкостью бы вернулся в дом отца, поступил учиться. Ведь он этого хотел? Отобрать у него всё за раз. И что это будет с их группой? Они потеряют всё.
— Из четверых не выйдет знак бесконечности, — впервые он поднял голову и смотрел всем в глаза увереннее. — Да, мы устали. И я готов заключить с вами контракт, вместе. Только на этот раз договоримся на лучшие условия.
Лео обнял его первым, потом кучка наполнялась тёплыми объятиями. Среди этих шумных парней Юмбин ощущал себя как дома.
— И я решил, что больше не буду Фрозен. Продолжу под своим именем.
Из-за переноса общего собрания, несколько дней были предоставлены сами себе и своим расписаниям. Сонъюль старался закончить один черновик, начать писать слова для песни, но пока ничего не получалось сложить. Хотелось создать это как сказку, в которой принцессы бы спасали принца из башни. Получился бы интересный концепт, шумный, социальные сети бы взорвались, даруя интерес к группе. Вечером пригласил Сохи немного прогуляться и обсудить всё, что было на душе.
Встретились в парке ночью. К счастью никто не следит за ними двадцать четыре на семь. Зашли в маленький ресторанчик, где люди уже немного разошлись. Еда здесь была по деньгам, не так, как в прошлый раз. Сохи заказала себе карри, он решил тоже взять одну порцию. Сонъюль не снимал кепку в помещении, да и одежда у него на этот раз была не кричащая, что это айдол.
— Так и как там Юмбин?
— Ночевал у Минджэ, вот и всё, — он не хотел говорить полную правду.
— Точно, у него же есть квартира своя в Сеуле, я забыла. Он же снимает в нескольких кварталах от нашего общежития.
Девушка не желал допытываться насчёт этого, для Сонъюля это было полным облегчением, что он мог хоть немного умолчать.
— У нас клип выйдет, когда мы полетим в Японию.
— Точно! Мы летим в двадцатых числах, точную не скажу, у нас ещё нового менеджера по японскому продвижению не представили.
— А ещё мы будем решать что делать с контрактом. Вероятность продления уже семьдесят на тридцать. Продление в полном составе пятьдесят на пятьдесят.
Сохи накрыла его ладонь своей маленькой ладонью, держала, сжимая.
— Всё будет хорошо. Я как ваш фанат приму любой расклад. Эондрифт будут рядом. И у тебя буду как поддержка я.
— Спасибо. Погуляем ещё, когда доешь?
Ночные прогулки позволяли переосмыслить всё, что было за эту неделю. Слишком много всего. Сохи старалась скрыть лицо за волосами, надевала капюшон толстовки, затужила. Со стороны она была похожа на тёмную редиску, такая забавная. На улице он старался её не обнимать, хоть хотелось бы. Осторожность тоже важна.
На следующий день настало собрание.
Генеральный директор Пак Минсон просматривал принесённые предложения по контрактам. Седина уже тронула его виски, на лице уже виднелись морщинки. Но он оставался гордым бывшим айдолом старой закалки.
— Разрешение на индивидуальную работу, полность, — заканчивал свою речь Кентаро.
— Сольные проекты? Больше процент вам с заработка? — постарался уточнить директор.
— Заключение контрактов, разрешение полного продюсирования вне компании, — добавил Сонъюль. — Отпуск после промоушена, а не только в праздники. Заключение самим контрактов на деятельность, будь то актёрская или модельная.
— Тайм зеро уже бренд, наработали себе имя, — директор постучал стопкой бумаги, собирая их в ровную кучку. — И что же вы хотите дальше? Полную свободу?
— Мы забираем восемьдесят процентов с дохода, а компании двадцать. Не половину, как было раньше, — Юмбин старался держать свой голос, под столом сжимал бумажку, Ёнджин сжал его запястье, останавливая шум.
— Мы будем иметь право вето на концепты, на вынужденный фансервис. Взаимодействие с фанатами, между группой. Мы уже не те юные мальчики, какими были. И на продолжение моей сольной деятельности.
— И ещё! Компания будет защищать нас, если кто-то попадёт в скандал. Официальные заявления — с наших слов, — Дэвид ударил кулаком по столу. — Защита от хейта и клеветы. Вы хоть посмотрите что стало с некоторыми из-за этого.
Юмбин кашлянул в кулак.
— Мы будем продлевать групповой и заключать индивидуальный на наших условиях.
Директор пообещал рассмотреть всё до конца дня и выдвинуть условия со стороны компании, которые могли бы не конфликтовать с тем, что желала группа.
Юмбин старался подняться одним из первых, удерживаясь за Ёнджина, но всё же его состояние не могло не заинтересовать господина Пак.
— Хант, прошу остаться.
Юмбин обернулся, остальные, кто был внутри кабинета и не успел выйти, остановились.
— Остальные могут идти. Я желаю поговорить с Хант.
— Мы тоже остаёмся. Что касается члена группы — касается и нас, — Кентаро вернулся на своё место, остальные стояли.
Лео закрыл дверь, не успев выйти.
— Что с ногой? — директор Пак указал кончиком ручки на гибс.
— Простое растяжение. Успеет пройти.
— Хант Юмбин! — директор повысил голос. — До меня дошли слухи, что ты скрывал проблемы с твоим психологическим здоровьем.
Их младший кусал губы, пытаясь молчать, Ёнджин всё ещё его удерживал.
— Мы предлагаем после тура в Японии взять рест. Рест нужен обязательно. Здоровье наших айдолов важнее. Восстановиться, вылечиться. После продления мы будем платить за дни простоя и не участия в мероприятиях.
— Но камбек! Без меня наши фанаты…
— Я прекрасно понимаю. Но не гробить себя! Хоть нога за неделю заживёт? Никаких беспокойств у фанатов не будет. Мы официально о травме не сообщим.
— Тогда и я беру рест! — Ёнджин старался действовать во благо их ледяного принца. — Мы уедем ко мне, в мой родной город, побудем в Чеджу. Свежий воздух, нормальная домашняя еда. Да даже семейный уют!
— Но не сейчас, Соми, — господин Пак сложил руки в замок. — Тогда у нас кто из вокалистов останется? Кто возьмёт партии их? Менять концертную программу будущего тура в короткий срок?
— Распределим, — Хао подошёл ближе к директору, наклонился, просматривая напечатанные бумаги. — Альбом успеем записать. Эондирфт поймут задержку на следующий год, если мы подпишем все. Всё будет хорошо. Пол года им будет достаточно. Тур можем без них. Мы можем заменять друг друга, если вы забыли.
— Кто-то ещё хочет сказать по этому поводу? — директор похлопал в ладоши три раза, ожидая реакции.
— Давайте рест после тура в Японии. На три месяца. На это я согласен, — Юмбин показал три пальца.
— И ещё! — решил напомнить Ёнджин. — У нас три участника граждане Кореи. Так что подумайте о наших заявлениях на службу. В течение двух лет, желательно всех троих сразу. Тогда разрыв простоя Тайм зеро будет очень минимальным. Всего-то два года не в полном составе.
— Восемь в шесть, потом восемь в пять, — господин Пак словно старался просчитывать в голове все возможные риски для будущей работы. — Может к этому времени подготовим ещё альбом? И сольные альбомы для оставшихся, как и индивидуальные работы. Восемнадцать месяцев пролетят. Эондирфт ваши не заскучают без контента точно.
Парни поклонились, уходя.
Они почти выиграли этот бой. Их Феникс точно может сейчас расправить крылья и взлететь ввысь снова, возродившись из пепла. И они могли оставаться знаком бесконечности. Потому что само время — бесконечно.
Их фанаты увидят новых Тайм зеро, примут такими, какие они на самом деле есть. И они снова станут единой командой, а не разрозненными парнями, которым приходится терпеть друг друга и пытаться работать вместе.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!