Глава 23. POV: Ибара

      Ибаре всегда нравилось защищать кого-то       Её причуда было сродни благословению — гибкие тернии, рождающиеся из самой её плоти, позволяли действовать и быстро, и решительно, защищая не только себя, но и тех, кто оказывался рядом. Хоть душа её и не стремилась к драке, Ибара знала: добро обязано уметь поднять руку, когда зло пытается попрать слабых. В том её причуда казалась совершенной: тернии могли обрасти шипами, превращаясь в бич наказания, или, собранные в пучки, приобретали ту мощь, что одной плети не достичь. Где не хватало одной — помогала другая, а где пятеро были бессильны, сотня находила выход       Опыт у неё тоже был — пусть скромный, но чистый: она добровольно помогала в организациях, а иной раз получала советы от тех героев, чьи дары были сродни её. Управление волосами или их превращение не было редкостью в мире, и всё же её путь был отмечен особым усердием. Потому она даже осмелилась ступить на тропу рекомендации: ведь достаточно было, чтобы организация или герой поручились именем своим за умение и стойкость ученицы. Там не требовалось писаных экзаменов — лишь испытание силы и сердца       Суть же казалась до смешного простой: от точки «А» до точки «Б» пройти очерченный путь. Но в том пути сокрыта была мудрость: всякий шаг становился проверкой. Манекены взывали к милосердию своим криком; мигающий свет «скорой» напоминал о долге хранителя; механизмы заслоняли путь и оборачивались испытанием мужества; за их спинами маячили фигуры «заложников» — и это было уже испытание сострадания. Завалы и обрушенные мосты проверяли решимость, перепады высот — готовность идти до конца       Стартовали они группами, и пока одна тружилась, для другой путь очищали от разрушений. И всё же каждый видел хотя бы тень чужих испытаний — дым вдали, всполох света, силуэт противника. И тогда становилось ясно: среди испытуемых есть те, чьи дары словно превосходят человеческую меру       Один — юноша ледяной — простирал под собой скользящую реку мороза, и мчался на ней быстрее ветра, оборачивая дорогу в царство зимы, что мешало прочим. Другой — словно сын воздуха — летел без крыльев, ведомый потоками, пока не стал жертвой собственной гордыни и не покинул путь, не выдержав раздора. Была и дева, столь быстрая, что её образ ускользал быстрее, чем глаз мог моргнуть: она миновала сражения, не задерживаясь, словно ей самою природой дано быть вне всякого суда. Иная дева, ещё будучи в начале пути, разделила плотью свою на множество частей поменьше и взмыла в небо, замедляясь лишь в местах сражений. И как видела сама Ибара, дар её был не так уж и удобен, работая лишь на собственное тело, что создавало определённые трудности с одеждой. Был ещё один юноша — не столь быстр, но всё же стремительнее множества прочих; на местах испытаний он почти не задерживался, и путь его был прям, как стрела       Ибара прошла своё испытание достойно — была в числе первых, но не избранных: пройти могли лишь четверо. Значит, путь её должен был пролегать через иной экзамен, общий, что начинался уже через часы. А пока их собрали в покое, где можно было отдохнуть или даже сомкнуть глаза       Второе испытание показалось ей проще, и всё же обманчивым. Когда ей почудилось нечто странное, решила она испытать чувства свои на прочность и взошла на крышу одного из строений, где приметила странное движение механизмов. И в результате она открыла истину: и здесь таились тонкости. Среди железа скрывался «заложник», словно проверка на милосердие и решимость       Позднее же, на миг ей даже показалось, что рядом оказался кто-то уровня тех, кого выбирали по рекомендации. Но когда дело дошло до битвы, ожидания не оправдались. Причуда Оги была иной: оно сбивала мысли, рассеивая внутреннюю собранность и внося в душу искушение — чувства и желания, неподобающие во время боя, а также не позволяя распознать неладное в происходящем       А совсем недавно она с горечью ощутила собственную немощь, когда тело её предало дух: тернии дрогнули, а сознание омрачилось именно тогда, когда помощь её была нужна. Последнее, что она уловила — вскрик падающего юноши, которого её ослабевшие тернии не удержали       Дальше были грохот, шум, словно из-под воды… и тревога в сердце. А затем — тепло, мягкое и обволакивающее, что возвращало её к жизни       И когда сейчас Ога бросил на неё мимолётный взгляд, она вновь застыла, словно пойманная на свету. В том взгляде чувствовалось что-то чуждое и древнее. И всё же миг — и чувство ушло. Она заметила: каждый, на кого падал его взор, замирал. Но глаза его не задерживались ни на ком       И вот — его руки, горячие, но крепкие, обняли её и увели из-под удара, словно перенесли сквозь опасность, и снова отпустили. Но сам он не взглянул на неё: его взгляд блуждал по врагам, а на лице была улыбка — слишком широкая, слишком чуждая, чтобы оставаться спокойной. Если он так глядел на противников своих, то слова его о прежних схватках не казались удивительными: ей хватило одного скользящего взора, чтобы почувствовать беспокойство       «Людей судят не по лицу, но по деяниям», — напомнила она себе и сделала вдох. Ога ни словом, ни делом не показал себя опасным. Да, юноша самоуверенный, но в каждом его шаге угадывалось то же, что жило в ней самой: желание защитить, помочь, быть рядом для других       Когда голос Шигеро окликнул их, будто звон колокола, они очнулись и продолжили путь. Ибара же успела заметить, что перед этим на уставшем лице юноши, явно ведающего знаниями, недоступными остальными, мелькнуло выражение неудовольствия