Вернутся к фанфику

Тяжелые уговоры

1 октября 2025, 00:00
_______________________________________________________________________ Найдя скромный рассказ по давно забытому мультфильму, последнее, что вы ждёте увидеть, так это горькую и суровую реальность. Мы так привыкли к тропу с испорченным попанданцем-негодником, который конечно же обязан исправиться, что считаем это чем-то обязательным, не так ли? И даже не подозреваем, что наша реальность куда сложнее, не вписывающаяся в рамки хорошего и плохого. Нашего героя в действительности ждёт яркое приключение со своей моралью, да только не ждите чуда исцеления героя. Не забывайте, что наши дети – это отражение наших поступков и мыслей, и прежде чем что-то менять в них, стоит взглянуть на себя. Помните об этом, когда в очередной раз допустите в свои светлые умы хоть одну гадкую мысль о причинении вреда родному чаду. Для профилактики себя хорошенько ударьте по руке. Ах, больно? Хотите дальше делать себе больно? Нет? Отлично, вот и не забывайте, что возомнив себя правым на боль, вы автоматически соглашаетесь с тем, что кто-то другой будет иметь право с вами так поступать. И даже жизненные обстоятельства не оправдание к ублюдскому поведению, которое, к слову, не поддерживаю. Прошу прощения, мои читатели, за лирическое отступление, но лучше лично поведать о некоторых моментах, чем складывать ложный образ в ваших умах. Тогда погрузимся во времена, когда методы воспитания в значительной степени были отличны от наших гуманных. И с этим спорить бесполезно. Такова была реальность к глубочайшему сожалению... _______________________________________________________________________ Первые лучи летнего солнца рассеивались сквозь легкие шторы, мягко освещая спальню. Комната, несмотря на свои скромные габариты, обладала домашней нежностью, свойственной спальне двух мальчишек. Рабочие места для письма напротив окна, двухъярусная кровать с тонкими одеялами на теплую пору и куда же без деревянных игрушек и различного рода металлического конструктора, аккуратно складированных в ящик, гардеробный шкаф, переполненный вещами, что пережили не одно десятилетие. В меру скромно, но мальчишки ни в чём более не нуждались. Пусть времена советской власти остались в не таком далеком, но прошлом, распорядок оставался неизменным. Каждый пионер с малых лет знает, что рано утром на рассвете все без исключения идут умываться, и даже летнее время не причина портить режим. Витька, как любили обращаться старшие, сам встаёт и застилает постель. Ноги сами ведут до ванной комнаты, где уже перед зеркалом ворковали старшие братья, приводя себя в порядок. Без ругани, каждый своим увлечен, попутно обговаривая домашние моменты: что на ужин готовить, чем заняться вечерком и предупреждения поздно не разгуливать. Все же Витя только школьник, так что беспокойство старших понять можно. Двое старших сыновей взяли на себя приготовление завтрака и выполнение других домашних дел. Александра, второго по старшинству, ждали студенческие будни. Он с горящими глазами собирался учиться на славу и хвалу родителей. Прекрасно ведь понимал, что без высшего образования ничего светлого его не ждёт. Он уже успел познать небольшое разочарование от жизни с развалом страны, но твердо верил, что осталось совсем немного подождать ради спокойной жизни. Самый старший, Михаил, своё отучился и торопился на работу. Безусловно, давно мог съехать и жить своей жизнью, завести семью и воспитывать собственных детей, но приходится переживать такие суровые времена, что родителям необходима, в первую очередь, финансовая помощь. К тому же Михаил привык приглядывать и местами воспитывать младших настолько, что даже не способен представить свою жизнь в дали от них. Их матушка Настасья, как прилежная комсомолка отличалась железной стойкостью не только держать в своих руках быт, но и достойно отрабатывать смену. И главной гордостью, несмотря на высокую похвалу коллег с работы за свои труды, все же оставались ее сыновья: трудолюбивые, воспитанные, прям образцовые ребята, что всегда помогут и о себе позаботятся. Золото, а не дети. Дорогой супруг Валентин в стороне не стоял в вопросах воспитательной деятельности. Никто не будет спорить о главенстве в семье. За отцом последнее слово. И нрав слаще не стал. Видя некую усталость в родных глазах супруги, что явно держится из последних сил от бренности и суровости бытия после развала страны, он все же смог договориться со своим начальством на пару дней отгула. Работы и так толком нет, а зарплату, ироды, вечно задерживают. И никого не волнует их многодетность. Всем тяжело. У старших остались лишь ламповые воспоминания, как с ними и играли, и вечно баловали всякими сладостями, и постоянно возили то в лагеря, то в санатории, а бывало и на море отдыхали стабильно раз в год. Жили на достойном уровне для советской семьи. Сейчас же об отдыхе даже на природе можно лишь мечтать, а про сладкое и подавно забыли. Времена успели сильно измениться за последние десять лет и, к сожалению, далеко не в лучшую сторону. Не только резкая безработица, обесценивание рубля и другие малоприятные явления били по благополучию семьи. Отдельной бедой был четвертый и самый младший сын, которому не повезло родиться в не самое лучшее время. — Коленька, братиш, вставай. — послышался над ухом пятилетнего ребенка бодрый голос Вити, по которому младший не скучал. — Заче-е-ем? — донеслось сонное бормотание. Коля только глубже вжался в подушку. — Тем более в такую рань. — глазки, как две капли янтаря, показались из-под ряда густых черных ресниц, делая его округлые черты лица еще нежнее. — За окном почти восемь утра, а ты еще в кровати. — не унимался брат, лишая Колю покоя. — Ты как с таким настроем будешь потом в школу ходить? Привыкать надо. От таких речей младший только пуще закрывается одеялом, прям с головой. — Какой мерзавец придумал подъем так рано? И не нужны мне никакие привычки! Мне и без них хорошо. — для пятилетки довольно хорошо поставленная речь, и это неудивительно с учётом внимания от всех старших. — Ты где таких слов понабрался? — возмущенно воскликнул Витя, не веря своим ушам. — Все, прекращай так себя вести. У меня нет времени с тобой нянчиться. — детское терпение подходит к концу от выходок младшего. — Вот и отвянь. Я не просил тебя приглядывать за мной. — обиженно надувает губки, повернувшись к стенке. — Вы чего тут разругались? — послышался низкий и явно недовольный голос, от которого сразу становилось дурно. Фигура отца чётко читалась в дверном проёме, лишая права на побег. Высоченный, сильный, вечно хмурый и даже черные кудри не смягчали его заостренные черты лица. Витя тут же виновато потупил взгляд, ощущая по всему телу мурашки. — П-пап-пенька... — голосок тоненький и с легкой дрожью. — Я-я просто хотел поднять младшенького... — честно признается Витя, сдерживая себя от предательского плача. Всегда становилось страшно, когда глаза, как два слитка расплавленного золота, пронзали насквозь. — Не плачь мне тут, — суховато отрезает отец, подходя всё ближе. — Ты же парень уже взрослый, должен был научиться себя сдерживать. — П-п-прости... — проводит кулачком по лицу, пытаясь выровнять сбитое дыхание. — Нашел, за что извиняться. — пару раз похлопал по плечу, на миг смягчив взгляд. — Иди завтракай, пока не остыло. Мальчишка покорно отправился на кухню, все еще ощущая жар щек и тревожащее, клокочущее чувство в душе. — А что касаемо тебя, — взгляд падает на маленький калачик из одеяла, где прятался сам Коля, пытавшийся казаться спящим, зная, что ничего хорошего ему не светит. — Живо вставай, иначе... — договаривать не было смысла, последствия были слишком хорошо известны пятой точке, что только недавно перестала ныть. — Встаю-встаю. Коля обиженно выползает из укрытия, даже не смотря на своего родителя. — Идём. Без задержек оба покидают вторую детскую в доме, четко направляясь в ванную комнату. Коля, привыкший к отцовской грубости, молчаливо поспевает следом, сильно ускорив шаг. Пусть и был ещё довольно мал, но смекалки хватало, чтобы прекрасно понимать, что тепла в родительских глазах ему ждать не стоит. И видя, насколько он не похож на своих братьев в рамках угождения и послушания, невольно строятся первые логические цепочки. Удобен = любят. Но как-то не выходило принимать все правила, и это только пуще огорчало родителей. — Шевелись, — строго отозвался отец, держа в руках несильно и любимую сыном зубную щетку с противной колючей щетиной. — У меня нет сил на твои капризы. — Опять? — Коля негодующе посмотрел на руку отца, заметно скривив лицо. — Зачем так часто? — Так надо, не возникай. — без лишних церемоний отчеканил отец, скрестив руки на груди. — Вот ещё, — Коля демонстративно отвернулся, сжав губки бантиком. Он ощущал на своем затылке убийственный взгляд. — Тебе надо, ты и делай. А мне и так хорошо. — сквозь предательское волнение голос звучит уверенно и четко, хоть глазки и поблескивают от не пролитой влаги. Теперь уж точно не поздоровится... — Засранец, — прошипел сквозь сжатые зубы отец, бросив резко щетку в раковину. Та с лязгом ударилась об белую эмаль. — Ты кем себя возомнил, чтобы так со взрослыми разговаривать?! — голос прозвучал особенно сердито, но детское упрямство оставалось непоколебимым даже при знании последствий за дерзость. — Не кричи на меня! — не унимался Коля, чувствуя прилив влаги на глазах. — Я не хочу опять умываться! Это противно! — Меня не колышет, чего ты хочешь. Злость на лице родителя читалась ещё ярче, а руки сами по себе сжались от переполняющихся эмоций. — Ты. Будешь. Это. Делать! И это не обсуждается! — каждое слово звучало страшнее приговора в детский глазах. — Я ясно выразился? — Вот ещё! Несмотря на малость в возрасте, Коля не собирался так легко отступать. Последовал безобидный, но оскорбительный жест языком. До школы года два еще, а наглости с вредностью понабрался на троих взрослых. — Ах ты, несносный мальчишка! — тяжелая и грубая ладонь отца резко и целенаправленно врезалась в мягкую кожу на пятой точке, оставив там алый отпечаток. — Ты специально меня изводишь, да?! Тебе в радость нарываться?! В ответ тихие всхлипы. — Прекрати! Мне больно! Голос ребенка сорвался на горький плач, полный обиды и унижения. Обжигающие слезы остались разводами на чумазых щеках. Как Коля смог избежать вчерашнего умывания, для отца остаётся загадкой, но даже так он не намерен был отступать, не сильно и заботясь о чужих чувствах. — Марш умываться! — подталкивает грубо сына к раковине, не вынося детского плача. — Не-е-е хочу-у-у! — Коля только пуще захлёбывается слезами, скользя пятками по полу, лишь бы не идти. — Как же ты меня достал! — без попыток себя сдерживать, отталкивает мальчишку, что тут же упал, ударившись коленкой об керамический пол. Стальные нервы, давно потерявшие крепкость, за минуты развалились от простой детской истерики, которой не было ни с одним из старших сыновей. — Сиди здесь и думай над своим поведением! — выносит свой итоговый вердикт отец, идя к двери. — Выпущу, когда согласишься с правилами. — холодно приговаривает родитель, хлопнув дверью, а затем последовал щелчок замка. Настала давящая, но такая знакомая тишина. Колющее чувство брошенности и одиночества медленно, но верно покалывало в душе, вызывая новые капли слез на раскрасневшихся щеках. Лишь отчаянные всхлипы разбавляли всю тягость сия положения, которое было излишне знакомым для малыша. Коля прижался к прохладной стенке, уткнувшись лицом в дрожащие колени. Биться в дверь также бесполезно, как и надеяться на чудо. Никто не явится на помощь в ближайшие часы, а отец ни на секунду не подвергнет свои слова сомнению. Лишь абсолютная покорность будет ключом, но упрямство громко вопило об отказе. Сложно сказать, сколько времени прошло с ухода Валентина, но достаточно, чтобы слезы на щеках высохли, а дыхание ребенка выровнялось на относительный спокойный темп. Теперь можно более обдуманно смотреть на своё положение. Папа очевидно не в духе и даже притворное послушание не сгладит всю ситуацию, да и как-то не хотелось перед ним прикидываться паинькой, как старшие, что даже слова не могли сказать. Только загвоздка в том, что остальные братья в самом деле были прилежными мальчишками, в чьих светлых голувушках никогда не было мысли против родительской воли. Устало прикрывает глаза, откинувшись на холодную стенку. Звенящая тишина сладко убаюкивала, пока глазки пощипывало от пролитых слез обиды, оставившие после себя соленые разводы и размазанную грязь. — Жил да был, — тишину в комнате нарушил странный голос с четко поставленной дикцией, напугавший маленького Колю. Тот аж вздрогнул, оглядываясь по сторонам в поисках источника, ведь был абсолютно уверен в своем одиночестве. — Один мальчи́шка. — укоризна так и читалась в незнакомом голосе. — Что за?.. — тихо недоумевал Коля, устремив взгляд на потолок. — Эй! Это ты про меня? — робко интересуется, настороженно выжидая ответа в надежде, что никто не ответит. — Начнем с того, что ко взрослым на "Вы", — голос стал звучать только отчетливее в звенящей тишине ванной комнаты. — И да, это речь про тебя зашла, грязнулька. — Я не грязнуля! — голос мальчишки звенел от легкой обиды, вызвав лишь тяжелый вздох незнакомца. — Все вы так говорите, — устало произнес он. — Но это не отменяет самого факта, что ты, Коленька, совсем не в ладах с чистотой. — Вас это не касается. — мальчик надувает щеки, устремив взгляд в потолок. — И хватит меня называть так. Коля и все! — Так, Коля, угомонись. — из последних сил держится чужой голос. — Просто послушай меня... — С какого перепуга я буду тебя слушаться?! Отстань! — Коля опирается об стенку, уткнувшись носиком в коленки почерневшие. Раздался шелест листов, которые явно перебирал где-то у себя тот самый незнакомец, что-то бормоча себе под нос. После минутной тишины, снова послышалась четкая речь: — Вы где такого упрямца откопали? Никого сговорчивее не было? И где все девчонки? — диктор, отложивший свой заготовленный текст в сторону, обратился куда-то к своим, на миг оставив ребенка в покое. — Девочки давно кончились, а Коля, по нашим данным, сюда нормально так подходит. До другой сказки не дорос еще. И да, другие пацаны характером не слаще. — отчитался второй голос, который принадлежал ответственному за кастинг, что-то смотрящему в своих бумагах. — Вы сейчас шутите? — диктор падает обратно на свой стул, пока ребенок с непониманием поглядывает на потолок, где ничего интересного не происходит, но звуки были. — Какие, твою мать, шутки? Единственная шутка — это наша зарплата. Вернее ее отсутствие. — Сколько раз можно повторять, что мы не выражаемся во время записи! — раздался третий голос, что звучал куда раздражительнее. — Вы что мне прикажете делать с мелким? — диктор устало глазами читал ненавистный текст, делая небольшие глотки воды. — Всю хватку растерял, — тот самый третий голос сделал шагов десять, перед тем, как снова раздаться. — Тебя не учили выключать микрофон?! Дитя слышал все! На миг повисло тревожное затишье с дальнейшими разборками кто во всём виноват и другого рода обвинениями во всех грехах. Сам грязнуля, давно переставший понимать всю суть происходящего, лишь с любопытством следил за скандалом явно взрослых людей, что вели себя ничуть не лучше детей. — Заткнулись, пока я вам эти сценарии не сунул куда поглубже! — после очередной угрозы и, как показалось, довольно убедительной, послышался голос режиссера, что старался смягчить тон: — Коль, прости за услышанное, день тяжелый выдался не только у тебя. — Заметно, — хмыкнул, проведя тыльной стороной ладони по кончику носа на котором осталась заметная клякса. — Послушай, без каприз, — голос опускается до ласкового шепота. — Тут такое дело, дитя, тебе выдался уникальный шанс побыть героем истории. У нас есть очень важный план, который мы обязаны выполнить, чтобы не было проблем и уже нас не ругали. Так получилось, что ты идеально нам подходишь. — Почему я должен вам доверять? — Оснований, к сожалению, нет. Ты можешь, конечно, отказаться, и мы просто займемся другим ребенком. — даже не отрицает незнакомец, не чувствуя понимания в мальчишке. — Зачем вам нужны дети? Вы что-то плохое с ними делаете? — голос Коли слегка дрогнул. — Нет-нет, мой мальчик, ни в коем случае. — уверяет режиссер, сохраняя бархатный тон. — Наша работа заключается в создании проекта, задача которого это воспитание необходимых привычек в вопросах чистоты у таких же детишек, как и ты. Вот ты любишь мультики смотреть? — Книжки интереснее, но и их люблю. — более охотно заговорил Коля. — Прекрасно. Тебя ждет небольшое сказочное приключение с испытаниями, которые, я уверен, ты преодолеешь смело, да, милый? — Без этих слащавостей. — Коля наигранно сморщил лицо, но продолжил слушать. — И надолго?.. — с легкой тоской поглядывает на дверь, все же не желая заставить всю семью волноваться, если вдруг его не станет. — Тебе ничего не будет угрожать, а время в мире сказок идет так, что когда ты вернешься, будет ощущение, что ничего не изменилось. Никто тебя не потеряет. — А в чем смысл? Что вы от меня хотите в этом приключении? — Если мы все расскажем, то интерес пропадет. — лукаво заговорил режиссер, скрывая легкий звон тревоги. Слишком умный мальчишка. — Опять мыться? — в наглую спросил Коля, начиная улавливать связь. — Да что сразу опять? — голос натянуто невинный. — Все куда сложнее, чем тебе кажется. — Плохо врете. — Коля чуть хмурит брови, ощущая легкое волнение. — Коля, понимаю, последнее, что тебе хочется, это по-хорошему согласиться на купание. Другого мы не ожидали. — голос мягкий и с легкой ноткой серьезности. — Особенно после такой ссоры с отцом. Мы не держим цели проявлять жестокость. Это низко. Мальчишка лишь тяжело вздохнул, потерев пострадавшее место. Красочных перспектив не намечалось и если уж выбирать из двух зол... — А мне что даст согласие? — проявляет кроху любопытства, встав на ноги. — Повеселишься, увидишь сказочные красоты, проведешь время так, как и должны проводить его дети твоего возраста – беззаботно и с улыбкой. И чуток познавательно, не буду лукавить. — на ходу набрасывает сладостный голос. — В любом случае это будет интереснее, чем в одиночестве тут сидеть и киснуть. А сидеть придется прилично. — Это вы про что? — подозрительно сузил глаза Коля. — До вечера здесь хочешь сидеть? — без деталей, но очень прямо спросил незнакомец, заставив ребенка съежиться. — Нет! — панически запищал мальчишка, активно замотав головой. — Вот и чудненько. От тебя требуется только следовать нашим указаниям. Договорились? — назло диктору лыбился режиссер, сдерживая смех. — Ваша взяла...
600

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!