Вернутся к фанфику

Глава 23: Вакансия в амальгаме

29 октября 2025, 09:40
Клиентка, появившаяся на пороге конторы в тот серый, заплаканный четверг, была похожа на картину прерафаэлитов, которую случайно постирали вместе с темным бельем. Длинные, тусклые рыжие волосы, бледная кожа, огромные, полные трагизма зеленые глаза и старинное бархатное платье цвета увядшей розы. Ее звали леди Серафина Вейн, последняя представительница древнего, но обедневшего аристократического рода, обитательница полуразрушенного особняка в Хампстеде, где, по слухам, по коридорам бродили сквозняки с родословной длиннее, чем у самих Виндзоров. Она не села в кресло. Она рухнула в него, словно марионетка, у которой оборвали ниточки, и произнесла фразу, от которой даже видавший виды ЛИС на мгновение перестал дышать. «Оно ушло, — прошептала она, и ее голос был похож на шелест сухих листьев. — Мое отражение. Оно сбежало». Дальше полился рассказ, сотканный из готического романа, психоаналитического трактата и заметок из журнала «Космополитен». Три дня назад леди Серафина, как обычно, совершала свой утренний туалет перед огромным венецианским зеркалом в потемневшей от времени раме, которое висело в ее семье уже триста лет. И вдруг она заметила… неповиновение. Когда она подняла руку с пуховкой, ее отражение лишь ухмыльнулось и скрестило руки на груди. Когда она нахмурилась, оно подмигнуло ей. Серафина в ужасе отшатнулась, а ее двойник в зазеркалье, с явным видом превосходства, поправил прическу, послал ей воздушный поцелуй, а затем просто… повернулся и ушел. Ушел вглубь серебристого, туманного мира за стеклом, оставив после себя лишь пустую, безжизненно-гладкую поверхность, которая больше не отражала ничего. «Сначала я думала, что сошла с ума, — всхлипывала Серафина. — Но потом… я начала ее видеть. Краем глаза. На улице. Вчера она сидела в кафе через дорогу от моего дома, пила латте и смеялась с каким-то мужчиной! У нее были мои волосы, мое лицо, мое платье! Но она была… другой. Ярче. Увереннее. Она не сутулилась, как я. Она смеялась, не прикрывая рот рукой. Она живет мою жизнь! Но… живет ее лучше! А я… я теперь как вампир. Ни одно зеркало, ни одна витрина, ни одна лужа меня не отражает. Я стала призраком. Пустым местом». История была дикой, но в глазах женщины плескался такой неподдельный, кристально чистый ужас, что сомневаться не приходилось. Она не врала. Она была первой в истории жертвой кражи личности в самом буквальном смысле этого слова. Холли, слушавшая ее, сидела очень тихо, сжавшись в комок. «Я… я не вижу у вас ауры, — произнесла она с трудом. — Точнее, я вижу ее контур, как негатив на фотопленке. Как будто из вас что-то вырезали. Очень аккуратно. Ваш астральный двойник, ваша… витальная матрица. То, что вы называете отражением. Оно действительно отделилось. Вы стали… односторонней. Как лист бумаги». Тимур в своем углу лихорадочно стучал по клавиатуре. «Интереснейший случай асимметричного коллапса квантовой суперпозиции, — бормотал он себе под нос, изучая псевдонаучные статьи на форумах физиков-шизотериков. — Теоретически, если зеркало достаточно старое и амальгама на основе серебра подвергалась многовековому „информационному облучению“ одним и тем же образом, оно могло накопить достаточно данных для создания… эха. Стабильной информационной копии. Которая при определенных условиях… могла обрести самостоятельность». Он поднял глаза на ЛИСа. «Она не сошла с ума. Ее просто „скопипастили“. А оригинал теперь помечен как „устаревшая версия“». ЛИС молча встал, подошел к Серафине и попросил ее посмотреть на полированную поверхность его малахитовой пепельницы. Женщина послушно наклонилась. На безупречном зеленом камне отражался потолок, лампа, рука ЛИСа… но не лицо Серафины. На его месте была лишь размытая, пустая рябь, словно в этом месте сама ткань пространства отказывалась выполнять свои прямые обязанности. «Итак, — подытожил ЛИС, возвращаясь в кресло. — У нас есть жертва без отражения и преступница, которая является ее идеальной копией. Классическое дело о самозванце, вышедшее на метафизический уровень. Задача: не просто найти сбежавшую копию, но и убедить ее вернуться на свое законное место — за стекло. Боюсь, ордера на арест отражения у Скотланд-Ярда в бланках не предусмотрено». Грач, который все это время молча и методично начищал до блеска дуло своего пистолета, вдруг перестал. Он поднял свое оружие, посмотрел на его безупречно гладкую, вороненую сталь, на которой расплывчато отражалась комната, и задал свой единственный, но решающий вопрос: «Оно вооружено?» Вопрос был настолько абсурден и одновременно логичен в своей прямоте, что даже плачущая леди Серафина на секунду замолчала и задумалась.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!