2. Плетение. (Сергей Шевелев/Артём Гаус) PG-13

      Искоса наблюдая за кошкой в противоположном углу комнаты, Серёжа думает, что стоило бы согласиться. Рвануть в тёплую Грузию, гулять с Артёмом по древним улочкам, залезть в горы и учавствовать во всей туристической дребедени, куда Гауса занесёт.       В совместной квартире непривычно пусто и тихо. Некому репетировать на покрывшемся пылью синтезаторе, разговаривать с кошкой и глухо топать с утра.       Совершенно другим миром ощущаются картинки в соцсетях. Терпкие улицы Тбилиси, цветущие горы и радосная улыбка по ту сторону экрана, когда вечером начинается созвон. Артём быстро тараторит о новостях, о людях, встреченных им на пути в этом дне, ярких красках природы и собственных приключениях в мрачных закоулках дорог.       Артём счастлив, и Серёжа рад за него. Он любуется блеском жизни в родных глазах, внимательно слушает самые мелкие детали в рассказах и делится своими буднями, щедро приукрашенными наглой выдумкой. Серёже тоскливо, но за Артёма он рад. Чуть-чуть, самую малость, где-то в душе разливается тепло за близкого человека.       Но будь у него возможность оставить Тëму дома - оставил бы. Не пустил бы ни в какую Грузию, а закутал в клетчатый плед, подал любимую кружку и предложил пересмотреть советские фильмы. Или поехал тоже - дурак, зачем отказался? - и мелькал бы на Гаусовских видео, хватал бы за руку, пока взгляды иностранцев не следили за ними, покорно ждал, пока Артём погладит всех встречных кошек и не ворчал на перекусы фаст-фудом вместо нормального приёма пищи.       Серёже за эти мысли стыдно. Артёму же явно хорошо, ему прекрасно, так почему не удаётся в полной мере порадоваться за близкого человека?       Топот маленьких лапок по полу приближается, и кошка начинает тереться о его ноги. За всё время Гаусовского отпуска она начала относиться к Серёже спокойней. Лишь частенько сядет напротив, посмотрит зелёными глазами и жалобно мяукает. Серёжа думает, что она его так поддерживает. Что в переводе на человеческий перелив звуков означает: "Не переживай, человек, я тоже по нему скучаю. Он скоро вернётся. Вернётся же?"       А Серёжа не знает, вернётся ли.       Он лайкает все фотографии на знакомом профиле, пьёт тайком из чужой кружки и пускает на фон уже сотню раз просмотренный "Иван Васильевич меняет профессию", пытаясь себя успокоить.        Дыхание неровное, а в висках пульсирует собственное сердце. На обратной стороне век будто выжгли последнюю Артëмову историю - трехсекундое видео, где он в пестрящем проулке улицы слушает руководство на ломаном русском от сидящего слишком близко кудрявого грузина. Серёжа не понял - экскурсия ли это, мастер класс, или объяснения как попасть на нужную улицу - да и знать не хотел.       Гораздо больше волновало, что Артём не позвонил. Не написал, не предупредил о том, что их маленькую традицию придётся перенести - ничего из этого. Просто висящие непрочитанные сообщения от Серёжи, два десятка пропущенных и искусанные до крови губы. В довершение - спустя полчаса абонент становится вне зоны действия сети, и ему остаётся только ждать.       Телефон вибрирует входящим звонком. Серёжа тянется к нему, с большим усердием выравнивая дыхание. Прокашливается. Надежда пробуждается в груди пылающим пламенем, потухая почти в миг. Смотрит на экран - "Сашка Муратова". Прикрывает глаза. Выдыхает. Принимает вызов.       - Если ты в контактах, то я надеюсь, вопрос о покемонах. - получается даже лучше, чем он мог представить. Естественно, вопрос не о покемонах - он бы знал, да и Муратова явно не с этого шоу звонит - опять-таки, он был бы в курсе.       Собственный голос не подводит, и фраза получается ëмко-насмешливой, а не подавленно-потерянной, как он думал изначально. Из динамика (с очевидной усмешкой) доносится:        - Ну вот, сразу видно, кто мой главный фанат! Но нет, Серёж, не о покемонах. Решила проверить, не сошёл ли ты с ума в четырёх стенах, пока твой ненаглядный отдыхает.       - Скажем так, беседы с моими сомнениями громче любых телефонных разговоров. - хоть ответить и получается с толикой иронии, снаружи он сильно нервничает. Теребит край красного пледа, всматривается в настенные часы, с удивлением понимая, что уже глубоко заполночь.       Саша по ту сторону прекрасно улавливает его настроение и ситуацию, пусть он не давал даже намёка. Удивительная, всё таки, женщина. Серёжа прямо чувствует, как она хмурится при следующих словах:        - Серёж, ты же знаешь, что люди тебя ценят. Тебя любят. Даже если не пишут по сорок сообщений в день - я вот не звонила три месяца, а ты всё равно на вес золота.       Шевелев выдыхает в трубку. Стало легче от напоминания, что жизнь не ломается из-за временной тишины. После молчания с его стороны, в динамике вновь раздаётся голос:        - Помни: любое ожидание заканчивается. Он же через два дня должен прилететь, да? Так что, отбой по грустным командам и на боковую. Ну, а если что - ты знаешь, я всегда на связи.        - Спасибо, Саш. - откидывается на мягкие подушки, понимая, что безумно устал за день. - Что бы я без тебя делал?       Приглушённый смех.        - Пересматривал бы покемонов, дурачина. Звони, пока до этого не дошло.       Серёжа и сам смеётся, пока липкая тревога отступает от сердца.        - Всё будет. Береги себя.        - А ты - себя. До встречи!        Короткие гудки, и телефон летит обратно на диван. Серёжа трëт рукой глаза. Ему необходимо поспать. Артём уже точно в отеле, с ним ничего не случилось и он не решил сбежать вот так, ничего не сказав.       Он ворочается в холодной постели без сна до самого рассвета. Начинается на удивление солнечный день для осени, и первые лучи солнца начинают Серёже мешать уже в полшестого утра.       Наряду с этим, молчащий всю ночь телефон вибрирует от кучи непрочитанных сообщений. Усталая рука берёт гаджет (который в моменте кажется неимоверно тяжёлым) и открывается второе дыхание. Артём.        Кидает кружочки, сбивчиво отвечает на все непрочитанные, извиняется и записывает кучками короткие голосовые с рассказом, что же с ним было.        Шевелев молча слушает родной голос, улавливая смысл на одну треть. Артём здесь. У него разрядился телефон после какого-то мастер-класса у доброй женщины со странным именем, затем они пошли смотреть на памятник с соседом из отеля - тем загадочным кудрявым грузином, и что-то ещё, и что-то ещё.. И браслет.        Артём начинает переживать, видя, что Серёжа в сети, всё слушает но никак не отвечает, и от него следует ещё с около десятка вопросов о самочувствии. Шевелев в это время перематывать в начало кружок, пытаясь понять, откуда взялся браслет.        Спокойное лицо, добрый взгляд и полное отсутствие причёски (Серёжа поклясться готов, он видит в тёмных волосах пожухлый лист берёзы) начинают повторять свои движения. Любимый голос вновь возвращается к теме мастер-класса, рассказывая, что он сам сплëл фенечку, "ну, Серёж, помнишь, такие браслетики из ниток, в нашем детстве популярны были", и хитрая улыбка завершает видеосообщение, под обещание показать браслет при личной встрече, чтоб выдержать интригу.       Серёжа отмахивает лишние мысли, отвечая, что чувствует себя хорошо, просто задумался и засмотрелся, и да, он абсолютно точно в порядке и спал этой ночью, нет, Артём, ты не помешал.       Гаус всё же прогоняет его из личного чата, утверждая, что в 5:47 быть бодрым преступление (только если ты не молодой и пьяный), и сам уходит спать, сетуя на ночные приключения в городе.       Серёжа смотрит на экран ещё пару секунд, перед тем как набрать последний номер в телефонной книге.       - Серёж, когда я говорила, что всегда на связи, я имела ввиду адекватное время суток.. - Муратова прекращает ворчание, только заслышав беспокойный голос в трубке и что-то там про Тëмку-грузина-браслет.        - .... а что, если..       - Нет, Серёж, он тебя любит. Стал бы он, только поставив телефон на зарядку, сразу бежать писать тебе?       - Он просто вежливый, сложно проигнорировать.. - Серёжа не успевает договорить, перебиваемый Сашей:       - Артём в другой стране, влез в какие-то приключения и только он из них вылезает, спешит сказать, что с ним всё хорошо и поделиться новостям.       Сонный и истерзанный переживаниями мозг Серёжи находит самые глупые аргументы для защиты своей тревожности:        - Ему просто стало скучно.        - В шесть утра и в чужой стране?        - Да.       На минуту он запинается, понимая, что Артёму в шесть утра в чужой стране свойственно пойти фоткаться к каким-нибудь домам, которые мелькали в культовых фильмах, но никак не отвечать на пропущенные сообщения.        Прилетает Артём следующим утром, и у него ещё есть куча времени, чтоб подумать над ночным происшествием. Целые сутки он грязнет в размышлениях, переживаниях и чуть было не забывает покормить кошку - та устраивает восстание на кухне, барабаня лапой по металлической миске и запевая революционные песни на свой лад.        В ночь на Тëмин прилëт Серёжа тоже не спит. Умом понимает, что уже не в том возрасте, чтоб поглощать кофе литрами и существовать без сна несколько дней, но ничего не может с собой поделать. Оставшиеся часы играет в "Слова" на телефоне, ближе к утру выезжая в аэропорт. То, что Шевелев Гауса встретит - само собой разумеющееся, так было всегда с тех самых пор, как Артём начал таскаться при каждом удобном случае по свету. Но никогда ещё Серёжа не чувствовал себя так паршиво.        Он видит знакомую макушку издалека и сразу, практически сразу, ловит голубой взгляд сквозь редких прохожих.       Что бы он себе не надумал за прошедшие сутки, Серёжа спешит на встречу, утопая в объятиях. Вот оно, спокойствие и дом. Запах кожи и выветрившийся одеколон, байковая ткань капюшона под щекой и колючая борода у собственной шеи.        - Я скучал.        Серёжа усмехается, и Артём это чувствует сердцем, а не телом.        - Я тоже скучал.        Уже садясь в вызванное такси, Гаус поворачивается к Серёже, беря того за руку. Шевелев, борющийся из последних сил с ремнём безопасности, отдаёт левую руку без задней мысли - но чувствуя странное движение на запястье, подразумевающее закатывание рукава, поднимает взгляд. Тихий щелчок. Он наконец пристегнулся.        Длинными, чуть подзагоревшими пальцами, Артём завязывает на его руке браслет. Ту самую загадочную фенечку. Серёжа благодарит всевышние силы, что таксист вышел перекурить и никто, кроме них, не видит этого.        Мимо машины проходят десятки людей, совсем рядом, в паре метро, проносятся неспящие автомобили шумной Москвы, а они молчат и смотрят на разноцветные нити. Зелёный, чёрный, коричневый, а рука Артёма всё равно держит Серёжино запястье.        Дверь открывается, и в машину садится таксист. Рука Гауса быстро убирается в карман, а Серёже кажется, что водитель тоже по воле случая - грузин.       Думать об этом он уже не может: усталость и облегчение смешиваются, и Серёжа проваливается в сон, опуская голову на родное плечо. В полудрëме он слышит вкрадчивый шёпот:        - Я люблю тебя, знаешь?        Серёже не хватает слов. Он просто касается рукой браслета и засыпает окончательно.