Глава 7

— Отец, — сказал Вик, пытаясь обойти аэпа. — Не надо. Пожалуйста. Я могу объяснить. — Виктор, — сказал мужчина ровным голосом. — Отойдите от андроида. — Его зовут Хап, — сказал Рэмбо. — Мы его сделали. Вроде того. — Я сделала большую часть работы, Джио, — сказала сестра Реичел. — Если нужно, хвалите, пожалуйста, меня. Если же вы рассердитесь и попытаетесь наказать, учтите, что я к этому не причастна, потому что это все Виктор. — Отойдите. Сейчас же. — Папа предупреждающе дернул головой. Они так и сделали. Виктор медленно обошел Хапа, который не отводил взгляда от папы. Хап не пытался их остановить, даже когда Рэмбо налетел на его ногу. — Ты в порядке? — тихо спросил папа, когда Виктор остановился рядом с ним. — Я в порядке. — Он тебя ранил? — Нет. Папа, он не… — Хорошо, — сказал папа. — Теперь я не хочу слышать ни слова из твоих уст, пока я сам не спрошу. — О-о, — прошептал Рэмбо. Джио игнорировал их всех, его сердитый взгляд был направлен на Хапа. — Кто ты? Зачем ты сюда пришел? — Затем, как ни странно, добавил: — Мы встречались раньше? Ты кажешься знакомым. — К-кто ты, черт возьми? — Хап презрительно усмехнулся. — Меня зовут Джованни Лоусон. Ответь на мой вопрос. Каково твое задание? — Он говорит, что не знает, — сказала сестра Реичел. — Не вижу причин полагать, что он лжет. Похоже, его память стерта, как и наша. Он — чистый лист. Высокий, красивый, злой, чистый лист. — Назначение, — потребовал папа. — Сейчас же. — Я н-не знаю, — прорычал Хап. — Все было н-черным, а потом я оказался здесь. — Виктор, объясни. Вик уставился в пол. Его отец редко злился. На самом деле, Виктор мог припомнить лишь несколько случаев, когда видел его раньше таким. — Мы нашли его, — тихо сказал он. — На свалке. Погребенным под мертвыми машинами. — Он сжимал руки, хрустя костяшками пальцев. — Мы не могли... мы не могли оставить его. Он был жив. Он не спал. — И вы привели его сюда. — Папа закрыл глаза, нахмурил брови, прежде чем разгладить их. — Да, — сказала сестра Реичел. — Мне показалось неправильным оставлять его там. Он пока не совершил ничего явно смертельного. — Явно, — сказал папа, открывая глаза. — Явно. — Был еще случай с метлой, — сказала сестра Реичел. — Это была такая хорошая метла, — простонал Рэмбо. — Почему он без рубашки? — спросил папа. — Потому что Виктор решил снять с Хапа всю одежду, чтобы… — Я не делала этого, — огрызнулась на нее Вик. — Хап, — сказал папа. — Хап. — Мы дали ему такое имя, — сказал Рэмбо. — Хорошее имя. Оно означает «Хмурый андроид преследователь», потому что он выглядит так, будто постоянно злится. Но, мне кажется, у него просто такое лицо. — Чего ты хочешь? — спросил папа, делая шаг вперед. — Я… н-не знаю. — Хап не двигался. Он медленно моргал, глядя перед собой. — Какова твоя основная функция? — Я н-не знаю. — Как ты здесь оказался? — Это бесполезно, — сказала сестра Реичел. — Он не знает. На любой вопрос, который вы зададите, он не будет знать ответа. Папа поднял руки, показывая, что не представляет угрозы, и сделал еще один шаг вперед. — Это правда? Ты ничего не помнишь? — Это то, что я сказал. — Хап нахмурился. — М-может быть, тебе стоит проверить уши. — Вау, — сказала медсестра Реичел. — Он придурок. Очаровательно. Это чувство материнское или возбуждение? Эдипов комплекс с моей стороны. — Я такой же, как ты, — сказал папа, останавливаясь в нескольких шагах от Хапа. Вику пришлось встать на цыпочки, чтобы посмотреть через плечо отца. Хап нахмурился еще сильнее. — Я андроид. Ты понимаешь? — Я не д-глупый. — Хап усмехнулся. — Я знаю, что я. Я п-просто не знаю, кто я. — Табличка, — сказал папа. — На твоей груди. Можно посмотреть? — З-зачем? — Потому что она покажет мне, кто ты. — Не трогай меня. — Хапу это не понравилось. — Я не буду. Без твоего разрешения. Обещаю. Хап взглянул на Вика, прежде чем снова посмотреть на папу. — Я... — Он тебя не убьет, — сказала сестра Реичел. — Только если ты попытаешься причинить вред кому-то из нас. Вик подумал, что Хап снова сорвется или, что еще хуже, попытается убежать. Сложная эмоция появилась на его лице, появилась и исчезла, прежде чем Вик успел начать осознавать ее. Плечи Хапа опустились, он свернулся калачиком, обхватив себя руками. — Я не собираюсь п-причинять никому вред. Хап вздрогнул, когда папа сделал еще один шаг, стоя теперь на расстоянии вытянутой руки. Его рот скривился, морщины вокруг глаз стали глубокими и выразительными. Он уставился в пол, когда папа протянул руку. Верный своему слову, папа не тронул его; вместо этого он провел пальцем по воздуху в нескольких дюймах над металлической пластиной. — Х, — сказал он, проведя кончиком пальца по букве, прежде чем перейти к следующей. — А. Затем папа напрягся, его палец задрожал. Не отрывая взгляда от Хапа, он начал медленно отступать. Лицо Хапа снова покрылось морщинами, руки сжались в кулаки. Тихим голосом папа сказал: — Всем выйти. Сейчас же. — О-о, — прошептал Рэмбо. — Зачем? — спросил Вик, когда папа налетел на него. — Что ты… — Т-ты з-з-знаешь меня? — требовательно спросил Хап, делая шаг к ним, его заикание становилось все более выраженным. Он схватился за виски и беззвучно зарычал. Вик попытался обойти отца. Он не знал, что собирается делать. Оттянуть отца назад? Встать между ними? Что-то еще. Но прежде чем он успел сообразить, папа схватил его за руку и потянул к двери. Сестра Реичел и Рэмбо покатились за ними. Вик попытался вырвать руку. — Папа, остановись. Тебе нужно остановиться. Послушай меня, пожалуйста. Он не причинит нам вреда. Папа втолкнул его в разрушенный дверной проем. — Ты понятия не имеешь, на что он способен. Уходи сейчас же. Он… — Выпрыгнул в окно, — сказал Рэмбо. Они резко обернулись. Лаборатория была пуста. Окно было открыто. Они бросились на лестничную площадку у края лаборатории. Внизу Хап поднялся из приседа, вокруг него клубились пыль и листья. Он поднял голову и посмотрел на них. — Я… Н-не. Больно. И он побежал в лес. — Черт возьми. — Папа ударил рукой по перилам. — Оставайтесь здесь, все вы. И затем он перепрыгнул через перила. Он приземлился там, где Хап только что стоял, согнув колени, чтобы смягчить удар. Он быстро поднялся и побежал за Хапом, борода волочилась по плечу. — Ого, — прошептал Рэмбо. — Я тоже хочу попробовать! Вик едва успел удержать Рэмбо от прыжка с края, взял его под мышку и побежал к лифту. Медсестра Реичел уже была внутри, она нажала кнопку, как только Вик и Рэмбо вошли в лифт. Лифт дернулся, прежде чем опуститься на землю. Они следовали за отцом и Хапом мча изо всех сил через лес, двигаясь на север от дома, гусеницы медсестры Реичел поднимали листья и сосновые иголки. Рэмбо мчался вперед, размахивая руками над собой, щелкая клешнями. Дневное солнце садилось, а воздух был прохладным. Вик не знал, куда Хап направляется. Свалки находились на востоке, на опушке леса. На севере был только лес, который, казалось, растянулся на мили. Вик исследовал большую часть окрестностей, пока рос, и не мог придумать, куда Хап мог убежать, чтобы его не нашли. Тени под пологом леса начали растягиваться. Лес был почти безмолвен, настолько тихо, насколько Вик когда-либо слышал его. Ни одно животное не двигалось. Ни одна птица не пела. Он продолжал бежать, мотая головой, пока не понял, что он один. Он оглянулся и увидел, что сестра Реичел и Рэмбо остановились рядом с небольшой поляной. — Что случилось? — спросил он, обернувшись. — Не знаю, — сказала сестра Реичел. — Их след обрывается. Я не могу найти их следы. Как будто они просто исчезли. — Экран заполнился вопросительными знаками. — Это невозможно, — сказал Вик. Рэмбо? Рэмбо медленно кружился, мигая датчиками. — Они исчезли. Я не знаю, что случилось. — Он пискнул, выглядя растерянным. — Они научились летать? Умеет ли Джио летать? У него есть ракеты в руках? Хотел бы я иметь ракетные куки. И ноги тоже. — Они не летали, – сказала сестра Реичел. Она подкатилась к дереву на краю поляны. Старая сосна с толстым стволом и широкими тяжелыми ветвями. Кончик одного из ее щупалец уперся в выбоины в коре, которые Вик раньше не замечал. — Они карабкались. Они ползают по деревьям. Вик посмотрел вверх. Сосны росли близко друг к другу. Если они не касались земли, перепрыгивая с дерева на дерево, он не мог их отследить. Разве что… Он прищурился, глядя на дерево. На высоте четырех метров он увидел одну из ветвей, безвольно висящую. Она была сломана. Он посмотрел на ближайшее дерево. Выбоины в древесине, кора треснула, сок вытекает. Один из них прыгнул туда. И на следующее. И на следующее. — Пошли, – сказал Вик. — Сюда. Всего десять минут спустя они снова потеряли тропу. Деревья стали гуще, и невозможно было понять, куда они ушли, пока Вик не поднялся наверх. Он рычал от разочарования, кружился, прищурившись от надвигающейся ночи. — Мы заблудились? — нервно спросил Рэмбо. — Конечно, нет, — ответила сестра Реичел. — Я точно знаю, где мы. — О, и где мы? — В лесу. — Фух, — сказал Рэмбо. — А я на мгновение забеспокоился, что мы заблудились. Раз уж мы не заблудились, я лучше сосредоточусь на том, что мы одни ночью посреди леса. Любят ли крупные животные есть пылесосы? — Уверена, что так оно и есть, — сказала сестра Реичел. — О нет, — прошептал Рэмбо. — Но я же пылесос. Вик медленно кружил, пытаясь снова нащупать след, но тускнеющий свет не помогал. Стиснув зубы, он пытался прочистить голову. Ему нужно было подумать. Вот и все. Думать. Думать. Он обогнул большой ствол дерева и столкнулся с сестрой Реичел, которая остановилась. Рэмбо шел перед ней, крутясь из стороны в сторону и мигая фарами. — Что случилось? — спросил Вик, оглядываясь на сестру Реичел. Ничего, как он думал не происходило. — За нами следят, — сказала она. Рэмбо громко пискнул. — За нами следят? — Он поднял руки над головой, медленно покатившись вперед. — Кто это? Кто за нами следит? Я тебя не боюсь! — Что-то зашуршало в деревьях – ветер? – и Рэмбо взвизгнул, развернулся и бросился обратно к сестре Реичел и Вику. Он был все еще в пяти футах от них, когда Вик услышал движение над собой и поднял голову. На дереве, высоко в ветвях, открылись яркие глаза и уставились на него. У Вика не было времени предупредить, когда Хап спрыгнул с толстой ветки, на которой он стоял. В воздухе раздался свист, когда он полетел к лесной поляне. Упав на землю между ними, перекувыркнувшись, он быстро поднялся, подхватил Рэмбо и поднял его высоко над головой. Колеса Рэмбо бесполезно вращались, когда он кричал размахивая руками о том, что он слишком молод, чтобы умирать, что у него есть планы и мечты, и кто будет убирать всю грязь с пола, если он умрет? Никто, вот кто! Медсестра Реичел мгновенно превратилась в кошмар: все ее щупальца вырвались из боков, потрескивая от электрического разряда. — Отпусти его, — сказала она, катясь вперед. — Если ты этого не сделаешь, я положу конец жалкому существованию, которое ты называешь жизнью. — Вик! — закричал Рэмбо. — Я храбрый, но это очень тяжело! — Не делай ему больно, — умолял Вик, когда Хап сердито посмотрел на приближающуюся медсестру Реичел, Рэмбо все еще парил высоко над его головой. — Я н-н-нет, — выплюнул Хап. — П-п-посмотри. Хап кивнул в сторону земли, где только что катался Рэмбо. Там, на лепестках розово-фиолетового крокуса, сидела бабочка. Большая бабочка-монарх с темно-оранжевыми крыльями с черной каймой, на кончиках крыльев были белые и желтые пятна. Они открывались и закрывались, пока усики бабочки дергались в угасающем свете. Хап отбросил Рэмбо в сторону, присев перед насекомым. Рэмбо отскочил на спину, прежде чем приземлиться на колеса. Хап наклонился ближе к бабочке, сосредоточенно сморщив лицо. Бабочка не обращала внимания на возвышающуюся над ней большую машину, занимаясь своим делом с крокусом. Вик смотрел, как щупальца сестры Реичел опускались, и Хэп потянулся к насекомому. Не раздумывая, Вик рванулся вперед, схватив Хапа за запястье, прежде чем тот успел схватить бабочку. Теплая синтетическая кожа и металл, окруженные плотью и костями. Тревожный звонок зазвенел в голове Вика, когда Хап медленно поднял голову, сначала посмотрев на хватку Вика, затем скользнув по руке к плечу, подбородку, носу, глазам. Его губы приоткрылись, и Вик почувствовал, как он начинает напрягаться. — Ты поранишь ее, – выпалил Вик. — Я этого не сделаю. — Хап высвободил руку. — Но ты мог бы, – сказала сестра Реичел. — Крылья бабочек такие хрупкие. Прикосновение к ним может привести к выцветанию красок, и бабочка станет уязвимой для хищников. Это не убьет ее сразу, но ты все равно приговариваешь ее к смерти. Услышав приближающиеся шаги, Вик резко обернулся, сердце у него забилось. Папа стоял среди деревьев. Вик едва мог разобрать выражение его лица: смесь гнева, печали и чего-то гораздо более серьезного, похожего на смирения. Но папа не смотрел на Вика; он смотрел только на Хапа. — Сестра Реичел. Фонарик, пожалуйста. — Да, Джио. — Ее экран загорелся белым, освещая темноту. Тень Хапа потянулась в лес, сталкиваясь с деревьями и кустарниками. Хап не двинулся с места, когда папа приблизился, его внимание было прикованно между папой и бабочкой. Папа перевел взгляд с Хапа на насекомое и обратно. Он спросил: — Почему? — Оно н-умерло бы. Эта штука собиралась его раздавить, — пробормотал Хап, кивая на Рэмбо, когда бабочка повернулась в другую сторону. — Возможно. Но ты бы смог спастись. Ты принял решение, ты взвесил последствия. Почему ты сделал то, что сделал? Хап нахмурился, лоб покрыли морщины. Его рот скривился, не издав ни звука. Он попробовал еще раз. — Это н-н-приятно. — Приятно, — повторил папа. — Что в этом приятного? — У тебя п-есть глаза, — сказал Хап. — Он тебя поймал, — сказала сестра Реичел. — У тебя действительно есть глаза. — Да, я вижу, — согласился папа. — Но я не об этом спрашиваю. — Он присел с другой стороны бабочки. — Почему она тебе нравится? Какие чувства она у тебя вызывает? — Ч-чувства? — Да. Ты видел ее. Ты сохранил ее. Должна быть причина. Хап молча оскалил зубы. — Тебе нравится? — спросил папа. — Д-да, — прорычал Хап. — Она п-п-п-красивая. Из всего, что мог сказать Хап, Вик ожидал этого меньше всего. Эта машина остановила свой побег из леса, потому что его очаровала бабочка. — В чем дело? — спросил папа. — В цветах? В узоре? В дизайне? — Д-да, — просто сказал Хап. — Тебе нравится. — Папа кивнул. — И благодаря этому ты предотвратил смерть. — Нам тоже, — сказал Рэмбо, объезжая Хапа и останавливаясь рядом с Джио. — Нам понравился его цвет, узор и дизайн, и мы вернули его к жизни! Мне нравится, когда у нас есть что-то общее. — Д-да, — сказал Хап, яростно кивая. — Они спасли меня. Я спас бабочку. — Но ты же видишь в этом проблему, не так ли? — спросил папа. — Если бы они не вернули тебя, мы бы не были в лесу, то и бабочку не пришлось бы спасать. — Я н-не понимаю. — Знаю, — сказал папа. — Ты не понимаешь, что у каждого решения есть последствия. И ты не один такой. Вик поморщился, но промолчал. Бабочка выбрала именно этот момент, чтобы взлететь с крокуса, хлопая крыльями. Хап хмыкнул, широко раскрыв глаза, когда бабочка улетела в тьму. Он поднялся на ноги, глядя ей вслед. Папа тоже встал, его плечи напряглись, лицо ничего не выражало. Он спросил: — Откуда ты взялся? — Т-тьма, — сказал Хап, все еще глядя вслед бабочке, хотя ее больше не было видно. — Я п-помню металл. Потом т-тьму. Потом свет. — Он прижал деревянную руку к груди. — Я чувствую себя по-другому. — Чем раньше? — Д-да. — Ты чувствовал себя иначе, чем сейчас? — Да. — Он ударил себя в грудь. — Вот. — Покажи мне. — Папа, — начал Вик, но отец предостерегающе покачал головой. — Покажи мне, — повторил он. Хап обернулся. Он выглядел неуверенно, но постучал себя по груди, и отсек открылся. Шестеренки деревянно-металлического сердца повернулись, звук был тихим и тихим в темноте леса. — О, — тихо сказал папа. — Виктор. Это ты сделал? Это ты сделал? Виктор не мог сказать и слова. Хап не двигался, пока папа наклонялся вперед, изучая сердце в его груди. Вик начал кусать нижнюю губу. Папа молчал, осматривая его, едва двигаясь, глядя на сердце. Минуты казались часами, прежде чем папа наконец выпрямился. — Виктор, — сказал он странным голосом. — Ты использовал кровь для сердца? Как и у меня? — Я… я думал, это поможет, — сказал Виктор. — Так же устроено твое сердце. — Что ты натворил? — Прошептал папа.