О.Ж. Грант - означает "одно желание". PG-13 (7 стр.)

– Чан, отпусти, – Минхо вместо пожеланий доброго утра дёргается всем телом. Тело рядом ворочается и вжимается в него крепче. – Отпустиииии, – начинает по нарастающей выть Минхо. – Ай, всё, всё, – сонно бормочет Чан, отодвигаясь и убирая руку. Минхо выскальзывает из-под тёплого одеяла в прохладу, пока Чан не передумал и не сграбастал его обратно. Чан открывает глаз: – Ты куда? – В туалет. Можно? – ворчливо буркает Минхо. Чан хихикает. – Не уходи только не попрощавшись, ладно? Куда он денется? Минхо заматывается в халат и бредёт на кухню. Мягкие тапки еле слышно шуршат по ковролину, он думает, что сейчас надо сварить кофе на двоих. И яичницу пожарить. Тогда хитрая жопа Бан Чана точно почует вкусное и придёт на готовенькое к нему на кухню. Минхо любит готовить, особенно если это потом заканчивается тёплыми обнимашками от заспанного уютного Чана. Из которых можно для вида повырываться, чтобы он ещё крепче стискивал. Он зевает, прикидывая, сколько вчера яиц оставалось в холодильнике. На кухню проникает солнечный свет, будет ужасно приятно пить кофе на рассвете вместе. Только начался день, а у Минхо столько тёплых коварных планов уже. Он разворачивается к кофеварке, ставит кофейник, достаёт любимую чашку Чана в виде обезьянки с зелёными глазами с верхней полки. – Это моё. Знакомый вкрадчивый голос за спиной заставляет резко развернуться. За столом сидит пожилой мужчина с ярко-рыжими волосами. Очки на тонкой золотой цепочке небрежно надеты на нос, брюки на подтяжках не скрывают разных полосатых носков. Нога в зелёном носке закинута на вторую в фиолетовом. – Доброе утро, Минхо. – Напугал! – Минхо потирает область солнечного сплетения. – Я чуть не разбил твою чашку. Мужчина смотрит поверх очков: – Ты даже доброго утра мне не пожелаешь? – Доброе утро, Хануман, – улыбается Минхо. Мужчина морщится. – Я счастлив, что ты так резко пришёл. Люблю напугаться с утра. Бодрит. – Я же просил меня так не называть, – обезьяний бог недовольно вздыхает. – А-а, да. Простите, мистер Грант. Кофе будешь? Грант милостиво пожимает плечами: – Можно. Минхо наливает Гранту кофе, ставит на стол, пододвигает ложечку, сахарницу. – Молока? Грант отрицательно качает головой: – То, что у тебя в холодильнике, молоком назвать нельзя. – Тебе не нравится овсяное? Обезьяний бог вздыхает: – Мне не нравится, когда меня обманывают. Овсяная водичка - это не молоко. – Хочешь овсяной водички? – Минхо. Ты не выполнил соглашение. Минхо откидывается на стуле. Чешет живот. – Я его... выполняю. Всё в поцессе. – Я не люблю, когда меня обманывают, – глаза Гранта предупреждающе сверкают зелёными искорками. Как он из доброго дедушки быстро превращается в опасное божество, всего лишь нахмурив немного брови. – Сунь Укун, – обращается к богу мудрости и хитрости по его китайскому имени Минхо, – ты же воплощение обмана, почему же ты его не любишь? – Это другое. Я обманываю для судьбоносных случаев. А ты меня просто за нос пытаешься водить. – А ещё обманываешь для забавы. Разве тебе не весело, что человечишка пытается тебя водить за нос? Грант скрывает улыбку за чашкой. Потом ставит её на стол. – Тебе осталось просто помыть эту чашку и принести её через два квартала отсюда. Даже можешь не заворачивать в коробку, Будда с ней, с упаковкой. Минхо грустнеет. – Но это... – Что? Любимая чашка Чана? – участливо спрашивает Грант. Минхо кивает. – Этим она и ценна. Я подарил тебе приключение, о котором ты мечтал, ты отдашь мне кусочек своего счастья. – Грант протягивает руку и похлопывает Минхо по руке. – Купишь ему вторую такую же. – Куплю ли? Они молчат, Грант отказывается развивать диалог. О.Ж. Грант появился в жизни Минхо, когда он умирал от скуки. Минхо сразу понял, что это божество, Минхо умный. Он даже сразу раскусил, какое именно. Трикстер, бог обмана и мудрости, которого хлебом не корми, дай повеселиться с наивными смертными. Грант попросил доставить посылку и не вскрывать её, пока не придёт время. И пообещал, что в обмен на доставку его желание исполнится, и пока Минхо доставляет посылку, его настигнут самые главные приключения в жизни. Так он и встретил Чана. Где-то между случайно-удачно свалившимися на голову ралли с призовыми местами и рыбалкой с самым невероятным уловом в жизни. Чан прицепился к нему, узнав, что Минхо "просто путешествует". Восхитился, попросился с ним вместе, потому что "тоже вроде как путешествую". А потом приключения стали валиться на них одно за другим. Они застряли однажды в лесу, потеряли вещи после ливня. Минхо потерял всё, кроме посылки. Картон размок, коробка развалилась, и они тогда набрали дождевой воды в эту чашку, чтобы напиться хорошенько и пойти дальше. Кто же знал, что самое главное приключение в итоге окажется маленькой съёмной квартирой через полгода отношений, уютные завтраки вместе и киномарафоны по выходным вместо скалолазания на природе. Минхо уныло думает, что лучше бы Бан Чан не полюбил эту проклятую обезьянью кружку. Лучше бы они не встретились во время исполнения желания. Или лучше бы переспали, и ему не так понравилось. Лучше бы Чан, самое чудесное, самое хорошее, что с ним случилось, не прилип к нему как банный лист. Банный лист появляется в чём мать родила на кухне неожиданно, как будто его призвали высшие силы. Долбаный ковролин, надо было снимать квартиру с линолеумом.  Чан сонно трёт глаза. Минхо испуганно смотрит на Ханумана: – Исчезни, – одними губами умоляет он. Его главное приключение вот-вот всё узнает и закончится. Грант делает вид, что не видит отчаянных взглядов Минхо, бесстыже шарит глазами по телу Чана. – Добр... – Открывает было рот Чан. И замечает рыжеволосого бога за их обеденным столом. – Мистер Грант? Повисает пауза. Минхо хлопает глазами. Что? – Доброе утро, Чани, – благодушно улыбается бог. Чан скромно садится за стол, прикрывая наготу позой нога на ногу. – Минхо, принесёшь мне халат? Минхо снова могает. – Нет. Мне и тут интересно. Чан смущённо чешет затылок. – Ты уже познакомился с мистером Грантом? – Познакомился? – Подозрение шевелится в груди Минхо. Он на всякий случай глупо тычет пальцем в божественного гостя. – С ним? – Это... эмм... – Чан поворачивается к Минхо, перехватывает рукой его выставленный палец, опускает и улыбается до невыносимых ямочек. – Это мой друг. – Друг? – Минхо гневно смотрит на Ханумана. – Давно у тебя божества в друзьях? Сунь Укун тоже улыбается. Это самая вредная улыбка, какую Минхо видел. Даже у него у самого так вряд ли выйдет. Чан вздыхает. – Минхо, я должен тебе рассказать. – Уж пожалуйста, – Минхо сердито складывает руки на груди, игнорируя веселье на лице Ханумана. – Понимаешь, я... Как бы это сказать? – Бан Чан, я клянусь, я тебе эту чашку в жо... – Я тебя загадал, – выпаливает Чан. – Я загадал встретить свою любовь. Минхо затаивает дыхание. Грант поднимается со стула и идёт к раковине мыть чашку. – Мистер Грант пообещал мне на день рождения, что исполнит моё желание, и я встречу такого человека. Он сказал, что у этого человека будет чашка с обезьяной. Я ещё подумал, как странно. – У Минхо лезут глаза на лоб. – А я встретил тебя и пропал. Совсем. Я так страшно в тебя втрескался, что забыл про желание, про всё забыл. А потом... Помнишь, мы застряли в лесу, и ты вытащил эту чашку? Я чуть не разревелся тогда. Минхо устаёт удивляться наглости богов и глупых Бан Чанов. – Ты сказал, что это дождь, – ворчит он, – что ты, вообще, плакать не умеешь. – Смотрит на Чана. – А я так и подумал, что ты ревёшь. Чан сползает со стула, подползает к Минхо, обнимает за ноги. – Прости меня? Грант у мойки тихо фыркает. – За что? – вздыхает Минхо. – За то, что ты, ну, – Чан утыкается лицом в халат и бубнит оттуда, – моё сбывшееся желание. Чан поднимает глаза. Минхо тянет. Молчит и смотрит в опухшее ото сна, напряжённое лицо Чана сверху вниз. Рыжий бог не выдерживает первым: – Ты собираешься что-то говорить, Минхо? – Ладно, – раздражается тот. – Бан Чан. – он делает драматичную паузу. – У нас гости. Иди оденься. Чан срывается за одеждой. Гость снова фыркает. – Нравится? – улыбается Минхо. – Что ты интриган и обманщик? – Грант поправляет подтяжки, снова улыбается. – Я в восторге. – Мистер Грант... – Ого, Минхо, это что — вежливость? – Минхо поджимает губы, и Грант, подбадривает, – ладно-ладно. Давай, что у тебя там. – Я не хочу, чтобы моё приключение закончилось. Грант разводит руками: – О.Ж. в моём имени означает "одно желание". Я не могу исполнить больше. – Ты можешь всё, – расстроенно говорит Минхо. – Это правда, – самодовольно улыбается рыжий бог. Чан прилетает на кухню обратно, замотанный в халат по самое прилично, на ногах тапки. Весь готовый извиняться ещё, если нужно. – Садись, – кивает Грант. – Минхо, что ты хотел рассказать Чану? – Чани, – вздыхает Минхо. – Я тоже знаю мистера Гранта. Я однажды загадал приключение, и он гарантировал мне исполнение. И оказалось, – Минхо берёт за руку внимательно слушающего Чана, – что моё главное приключение – это ты. Мне никогда в жизни не было так весело, так интересно, как с тобой. Наблюдать за тем, как Чан пытается вести себя прилично и не наброситься на Минхо со счастливыми приставаниями, как его распирает от радости, и он пытается не взорваться блаженным фейерверком - как минимум забавно. – Значит ты, – Чан чуть-чуть задыхается, поэтому говорит тихо, – тоже меня загадал? – Значит, да, – смеётся Минхо. – Я взялся доставлять ту чашку от адреса до адреса и пока доставлял, должен был пережить приключение. Но так и не доставил, потому что она тебе понравилась. Чан вкакивает и начинает ходить по кухне, чтобы не умереть от счастья. Рыжий бог довольно прокашливается. – Фильмы по вам снимать надо, – приходит он к выводу. Потом строго смотрит на Минхо. – Дорогой мой доставщик, я забираю эту чашку сам. – Поднимает руку в ответ на возражение или грубость, которые не успели вылететь из Минхо. – Так как ты её до конца не доставил, наслаждайся своим приключением до конца жизни. И исчезает с чашкой. Чан рывком поднимает Минхо со стула, развязывает его бархатный халат, обнимает, прижимается: – До конца жизни, Минхо. Тискает его как пятилетка попавшегося кота. Минхо пытается вырваться. – Я щас его обратно позову. Фу, Чан, не целуй меня, фу, ты же зубы не чистил ещё. Фу, мы на работу опоздаем, Бан Чан. Ну! Ханумааааан! А Чан прижимается ещё крепче. Всё, как Минхо желает.