Морозко. NC-17 (19 стр.)

Мне показалось, что на новый год я должна рассказать вам сказку, потому что у этого сборника больше всего подписок на сегодня:) Короче, это Морозко. Только с сексами и ещё флаффнее, даже без злых мачех. Надеюсь, название имеет смысл. А если нет, то всё равно читайте, это новогодняя сказка. ___________________________ Красиво. Очень красиво, думает Минхо. Лес вокруг волшебный, таинственный.  Снег, правда, не блестит, в холодных лучах солнца он матовый, пушистый, без искорок. Как и пар, который всё меньше идёт изо рта, с каждым выдохом демонстративно повисая перед ним, чтобы видел, сколько тепла из тела ушло в воздух. Ноги так замёрзли, что сил идти дальше уже нет. Минхо просто сидит под высоченным деревом в табличкой-разметкой, прибитой к стволу посреди этой красоты, отчаянно пряча руки и пытаясь шевелить пальцами ног, и думает, что замёрзнет насмерть. Не плохая смерть. Больно немного, но в целом, не плохо. Но Минхо ещё надеется, что всё-таки не умрёт и какой-нибудь лесной патруль, или что тут бывает, дойдёт до этой разметки на дереве и найдёт его. Будь неладна эта поездка с друзьями в домик в снежных горах и эта дурацкая тропа, на которой он замёрз и запутался, и решил срезать, когда геолокация показала, что он совсем рядом с базой отдыха. А потом телефон сдох от холода и Минхо совсем потерялся. – Господин, – доносится из-за спины чей-то слабый голос. Минхо на последних остатках тепла заставляет тело развернуться и разлепить густо заиндевевшие ресницы. На снегу лежит человек. Это не спасатель и не лесник. Человек одет легче, чем Минхо. Он тоже замёрз и кажется, тоже в отчаянии. – П-помогите... прошу. Откуда берутся силы оторвать задницу с места и дрожа всем телом подобраться ближе к незнакомцу, Минхо не знает. Его больше всего беспокоят почти синие от холода голые без варежек руки человека. Тонкое запястье цветом почти сливается с браслетом из голубого шнурка на нём. Минхо приподнимает его, расстёгивает свою куртку и засовывает его руки к себе под одежду. Затем подгребает человека поближе и обнимает. – Нет, господин, – вдруг артачится незнакомец. – Не стоит меня обнимать, вы замерзнете. – Тихо, – строго говорит Минхо. Силы находятся сами по себе. Он раскачивается, как будто баюкая человека и даже, кажется, напевает что-то. Но через время становится понятно, что тепло не возвращается к незнакомцу. Он весь холодный. Такое ощущение, что холод идёт от него самого. Минхо всматривается в прикрывшего глаза человека - не умер ли. Длинные светлые пряди выбиваются из-под симпатичной вязаной шапочки, красивое лицо в золотистых веснушках мягкое и застывшее. Кажется, он не дышит. Минхо пробует трясти его. Ответа нет. Вот и всё, думает Минхо. – Ну, жди меня. Я тоже за тобой скоро, – бормочет Минхо и на прощание гладит осторожно варежкой его волосы. Так даже ещё красивее умирать. С красивым трупом на руках. Незнакомец открывает глаза и говорит жутким низким голосом: – А я ведь говорил, что замёрзнешь, если обнимешь. И всё вокруг вдруг темнеет. *** Странный сон, думает Минхо, просыпаясь. Руку неприятно стягивает. Он открывает глаза и обнаруживает, что проснулся не дома, а на больничной койке. Из руки торчит трубка. Врач, который заходит чуть позже, снимает её и рассказывает, что его нашли патрульные после того, как друзья заявили, что он пропал с туристической тропы. Хорошо, мол, что он вышел под дерево с разметкой. Вовремя нашли, ничего не отморозил себе. – Это редкость, – говорит врач. – А второй человек? – Второй? – Да, там был еще один человек. – Не знаю, господин Ли, к нам только вас привезли. Минхо задумывается. Вряд ли их развезли по разным больницам. Наверное, мёртвый незнакомец привиделся ему уже после потери сознания. Врач говорит, что друзья ждут, когда он придёт в себя. Спрашивает, в состоянии ли он видеться с кем-то. Минхо вспоминает, почему вообще ушёл с вечеринки. Он хотел побыть один. Оказалось, что все друзья привезли с собой своих друзей, подружек, невест. Он не очень любит незнакомые компании. Он думал, что миленький домик в лесу будет хорошей обстановкой для спокойного нового года. Романтично и тихо. А оказался в шумной толпе и чуть не умер к тому же. – Одного человека потяну, – вымученно улыбается Минхо. Приходит, конечно, Джисон. – Хён, я так испугался! Мы все! – Да, кажется мне не стоит больше ездить встречать новый год в такие места. Ужасно люблю прогулки, но прогулкам я не понравился. Джисон даже смеётся встревоженно. – Значит, ты в порядке? Я маме твоей звонил. Она хочет приехать. – Ну, вот ещё, – мотает головой Минхо. – Я позвоню, успокою её. Только бы телефон свой найти. – Я попрошу, чтобы принесли, – говорит Джисон. Они болтают ещё немного. Минхо больше занимается успокоением Джисона. Потом того выгоняет медсестра. Вечером к нему заходит молодой человек в форме медбрата и протягивает телефон. Минхо тянется за телефоном и замирает. На руке у медбрата браслет. Голубой шнурок на тонком запястье. Он уже видел такой. Минхо поднимает глаза и узнаёт своего мёртвого незнакомца из леса. Веснушчатый медбрат улыбается. – Привет, Минхо. – Ты... – в голове проносится сразу много мыслей, – не умер. – Технически, – парень улыбается ещё шире, – я не могу умереть. Минхо кивает. Хотя ничего не понимает. Он собирает руки на груди и ждёт. – Да, – согласно кивает медбрат, – я тебе должен много объяснений. Минхо смотрит на свой телефон, который всё ещё зажат в руке парня. Кивает на него: – На зарядку поставь сначала, – ворчит он, - мне надо маме позвонить. – Я не очень хорошо умею объяснять, – рассказывает незнакомец, пока выуживает из кармана кабель и подключает телефон Минхо к розетке. – Может, у тебя есть вопросы, чтобы начать разговор? У Минхо их много. – Что значит не могу умереть? – Я дух холода. Ага. Вот так. Минхо озирается, в поисках тревожной кнопки. Не находит и решает продолжить разговор: – И как тебя зовут? – По-разному, – пожимает плечами собеседник. – Пакко, Джек, Мороз, Морозко, Зюзя. Минхо становится смешно. – Зюзя? – Да, – снова улыбается парень. – Но мне больше нравится Феликс. – Хорошо, - усмехается Минхо. – Я Ли Минхо. – Я знаю, – радостно кивает Феликс. – Я тебе не верю, прости, – честно говорит Минхо. – Понимаю. Хочешь, докажу тебе? – Давай, – соглашается Минхо. И надеется, что парень не сделает ничего опасного. Феликс подходит к окну и прикладывает к нему руку. В свете уличного фонаря видно, как от руки ползут по стеклу в разные стороны красивые морозные узоры. Одна ветка узора устремляется вверх и вырисовывает "Привет, Ли Минхо". Это и впрямь впечатляет. Минхо смотрит на Феликса и невольно бросает взгляд ему между ног. Феликс замечает и хмурится: – Штаны снимать не буду. И вообще, это всё враньё. Я не членом замораживаю, а посохом. Минхо смеётся. – Теперь веришь? – снова улыбается Феликс. – Верю, Зюзя. – Да, это имя не надо было говорить, – смущённо говорит дух. – Ты меня морочил в лесу? – Да, – кивает Феликс. – Это проверка была.  – Проверка? – Конечно. У духов без этого нельзя, – разводит он руками. – Прежде, чем вмешаться в судьбу человека, надо проверить, какой он. Почему-то тут Минхо всё понятно. – Ты добрый, Ли Минхо. И самоотверженный. И храбрый. Спасать незнакомцев, когда сам на краю гибели – это не всем под силу. Минхо смущается. – Только никому не рассказывай, – деланно откидывает он волосы со лба. – И забавный! – продолжает восторгаться Феликс. – А ещё очень красивый. – Ну хватит, – машет на него руками Минхо. – У духов есть традиция, если ты сталкиваешься с нами и достойно проходишь проверку, дух на своё усмотрение может исполнить твоё желание. Минхо делает вид, что ему интересно. Желание. У него их особо и нет. – Но так как у тебя в сердце нет страстных желаний, – безошибочно продолжает Феликс, – я дам тебе что-то особенное. – А как ты разглядел, что у меня нет страстных желаний? – Твоё сердце, – улыбается Феликс. – Там сидит холод. Такое я чувствую очень хорошо. В нём не горит огонь мечты и нет искорок соблазна. – Спасибо? – неуверенно отвечает Минхо. – Будет очень весело! – уверяет Феликс. Минхо смешит его энтузиазм. – А особенное – это что? Феликс снимает с зарядки и отдаёт ему телефон: – На, позвони маме. Минхо забирает смартфон и Феликс говорит: – Особенное – это любовь, конечно. И исчезает. Не выходит через дверь. А просто растворяется в воздухе. Минхо хмурится. Любовь? Но хмыкает, прикидывая, мог ли отморозить себе кусочек мозга до таких галлюцинаций. Может, врачу сказать? А потом решает повременить с этим. На самом деле ничего страшного же не случилось. Если глюки не повторятся, всё в порядке. Живой, и спасибо. Маму этими словами успокоить не удасться, тут же думает он. И жмёт звонок. *** Череда невезения, как будто кто-то специально прошёл перед ним и всё ему подпортил, начинается с самой выписки. Его сутки держали под наблюдением и капельницами, а потом выставили счёт такой, что захотелось вернуться в лес и всё же замёрзнуть. Потом он опоздал на самолёт, потому что пока он ехал, поднялась метель, и Джисон с друзьями улетел без него. Офис авиакомпании в аэропорту как назло оказался закрыт, и Минхо полтора часа ругался по телефону с автоответчиками и менеджерами, которые переключали его на автоответчики, как только он начинал орать, что билет был застрахован, и что ему нужен просто новый, и нет, он не собирается ждать возврата средств целый месяц.  Он всё же выругал себе билет на другой рейс на послезавтра. И теперь сидит злой в нелепо дорогом кафе аэропорта и обзванивает все более-менее недорогие гостиницы вокруг. – Минхо? Ли Минхо? Он узнает этот голос везде. Минхо чувствует, как сердце начинает стучать сильнее. Не ускоряется, а просто начинает колотить звучно в ушах, мол, это не учебная тревога. Вставай и иди на выход. Минхо поднимает голову и видит его. – Привет, Бан Чан. Или пора поверить в подлое волшебство мертвеца из леса или это самый плохой выходной в его жизни. Бан Чан встаёт из-за своего столика неподалёку и хочет подойти, но цепляется сумкой за стул и чуть не роняет его. Все вокруг оборачиваются на громкий стук, и он смущённо садится обратно, опускает глаза. Улыбка эта его с ямочками дурацкими всё такая же квадратная, милая и хорошая. Что за невезучий день. Но Минхо немного легче от того, что Бан Чан сейчас такой смущённый и неуклюжий. Его собственная улыбка сама наползает на лицо, но он тут же вспоминает, что когда-то был таким дураком, что улыбался только Чану, и одёргивает себя. Тёплое шевеление в груди не одёрнешь. Он чувствует знакомое покалывание - от сердца до самых подушечек пальцев. Они ведь даже не встречались. Просто Чан - его самая большая и самая безнадёжная любовь в жизни. Так сложилось, что у них никогда ничего не было. То Чан был занят, то Минхо. Минхо был влюблён так глупо и так отчаянно, что потерял всего себя в своём соседе по комнате. А потом собирал по кусочкам, когда Чан уехал, закончив колледж. Несколько лет собирал, пытаясь забить на запоздалое осознание, что никого никогда больше так не полюбит. Минхо уверен, что Чан знал. Надо было быть совсем безмозглым, чтобы не заметить, как глупышка Минхо, ни с кем не общавшийся толком, таскается везде за своим суперпопулярным соседом. Он приходил с ним всюду, вжимался в стену и смотрел на него. И говорил, что он в порядке, когда чуткий, добрый, ужасно тёплый Чан пытался втянуть его в общую тусовку. Хотя, может, Чан и безмозглый. – Ты что тут делаешь? – спрашивает Чан со своего места. – Лечу домой с отдыха, – вздыхает Минхо. – Как раз мой рейс скоро, я пойду. Приятно было увидеться. Он встаёт и быстро собирает вещи со стола. Билеты сунуть в паспорт, чтобы обменять потом, наушники и телефон в сумку, сумку на плечо, стаканчик с остывшим кофе в правую руку, ручку чемодана в левую. – Минхо, – зовёт Чан, – постой. Но Минхо разводит руками, типа, прости, времени нет и стремительно тащит свой чемодан в сторону стоек регистрации. Колёсики жалобно скрипят.  Он запрыгивает на эскалатор и переводит дух. У него правда нет времени. Он не готов снова тратить его на то, чтобы забыть Чана. Он подходит к табло с вылетами, задирает голову и смотрит бессмысленно на цветные строчки. Надо срочно найти отель. – Минхо, – раздаётся из-за спины. – Ты ведь опоздал на свой рейс? Догнал, значит. Он обречённо разворачивается. Чан стоит с его паспортом и билетами в руке. Минхо изо всех сил мысленно пинает сам себя в затылок. – Да, Чан. Я опоздал на свой рейс. Чан обиженно протягивает бумаги: – Зачем ты... – Чтобы ты отстал, - выходит из себя Минхо. Ему тут же становится стыдно за свои слова. Чан поднимает на него удивлённые глаза. Минхо отбирает паспорт. – Спасибо. Чан так и стоит. Минхо смотрит на него вопросительно: – А ты никуда не опаздываешь? Чан открывает было рот, но Минхо перебивает: – Бан Чан, иди. Чуть-чуть побольше смелости дотронуться до него, и Минхо бы его пихнул в плечо. Но он боится, что коснётся его и увязнет как в болоте, и уже не выберется из этой трясины. Чан делает шаг назад. Вот и отлично. Мы говорим любовным интригам дурных мертвецов из леса – не сегодня. – Нет, – вдруг говорит Чан. – Нет? – переспрашивает Минхо. Тот качает головой. – Ты опоздал на рейс, и тебе надо поменять билет, я помогу тебе. – Я уже поменял, – говорит Минхо. Чан раскачивается с пятки на носок. Кажется, будто он нервничает. – Скоро? – Послезавтра, – зачем-то говорит правду Минхо. Потом добавляет, – но я завтра ещё попробую на пораньше поменять. Чан кивает. – Тогда ты сегодня свободен? Минхо молчит. Чан тянет руку к его чемодану и говорит: – Пойдём. И Минхо сдаётся. Ему кажется, что он прыгает со скалы в глубокое озеро. Страшно - не зря он боится высоты - и захватывающе. Он конечно, переломает себе все кости, но перед этим у него будет приключение, от которого в животе щекотно и радостно. Он передаёт свой чемодан и кладёт сверху ещё наплечную сумку. Хочет вести его куда-то, пусть тащит всё. Чан улыбается как будто с облегчением и ведёт их к выходу, даже не оглядываясь на Минхо. Он ловит для них такси и называет адрес. Минхо не спрашивает, Чан не объясняет. Едут молча. Но Минхо чувствует его запах, ни капли не забытый, родной. Даже лёгкий аромат парфюма не перебивает его. Когда они снимали вместе комнату, она вся пахла вот так. Они подъезжают к какому-то жилому комплексу. – Мы где? – наконец спрашивает Минхо, выползая из такси. – У меня, – говорит Чан и тащит его чемодан к подъезду. Квартира у Чана просторная, ничего лишнего. – Обувь ты, конечно, ставишь как маньяк, – осуждает Минхо, глядя на ровный ряд обуви и специально оставляя свои ботинки криво прямо на пороге. Чан рассказывает, что он тут живёт, но приезжает редко, потому что на самом деле у компании, в которой он работает, куча офисов в разных городах и он чаще в дороге, чем дома. – Получается, не зря диплом защищал? –  спрашивает Минхо. Они оба закончили бизнес менеджмент, но Минхо по направлению индустрии развлечений, а Чан туристический. – Да, – улыбается Чан, стаскивая рубашку. – Помню, как ты заставлял меня спать, чтоб я не сдох за написанием дипломной. Вау. Под рубашкой Чан в обтягивающей майке. Минхо заглядывается, какой он рельефный. Так и хочется потрогать. – Бросай вещи тут, – говорит голова Чана где-то над майкой, – пойдём куда-нибудь поедим. – Мне бы попить, – просит Минхо, вытаскивая из сумки таблетки. Чан ведёт его на кухню. Наливает воды в красивый стакан. – Кухня у тебя тоже как у маньяка. – Классная же? – Ни одного магнитика на холодильнике, – укоряет его Минхо. Потом смотрит на изящный стакан, – у тебя и кружек, наверно, не водится. – Одна есть, – говорит Чан и вытаскивает дурацкую кружку с новогодней ёлкой. Эту Минхо подарил ему в последний год их соседства. Ой, как больно. Минхо молча переливает в неё воду и выковыривает себе одну таблетку. – Что это? - спрашивает Чан. – Я сегодня из больницы выписался, - рассказывает Минхо, глотая пилюлю. - Чуть не замёрз в лесу, пришлось полежать денёк. – Чуть не замёрз? - с тревогой переспрашивает Чан. - А это не на турбазе в горах? – Там, - кивает Минхо. – Так я поэтому приехал! – Говорит Чан. – Это турбаза моей компании. Минхо удивляется и поднимает большие пальцы вверх: – Хорошие разметки у вас, я сел под одной и меня нашли быстро. Чан подаётся вперёд, как будто хочет убедиться, что он не умер в лесу: – Ужас, Минхо. Он думает, что ещё немного, и Чан полезет обниматься. – Да нормально всё. Живой. – Я всё приехал исправить, чтобы такого не повторилось. Хотел сегодня же ехать. А тут ты. – Так поезжай, – говорит Минхо. – Я у тебя перекантуюсь. – А поесть? – Я не голодный. А ты голодный? Чан кивает: – Я думал поесть в аэропорту и сразу на турбазу топнуть. – А тут я, – заканчивает за него Минхо. – Да. Минхо усмехается: – А рамён у тебя есть? Чан светлеет: – Сварим как в старые-добрые? – Сварим, – соглашается Минхо. Лёд между ними ломается, Минхо как будто снова живёт с ним вместе. Только это больше не комнатка возле кампуса, а огромная квартира Чана. Они весело болтают о том, как теперь живут, пока варят и едят лапшу. Потом варят ещё, Чану мало. Минхо мало этих разговоров. Но он смотрит на часы и напоминает: – Там на турбазе твоей заждались, наверно. Чан по-детски запихивает палочки в рот и оставляет их висеть как длинные клыки. Клыки забавно болтаются. – Я не хочу, – говорит Чан со вздохом. – Я не наговорился. – Давай, господин начальник, проваливай на работу. Чан ноет: – Не хочуу. – Потом смотрит хитро на Минхо, – а поехали со мной? – Зачем? – смеётся Минхо. – Напугаем всех. Я ещё скажу, что ты подумываешь судиться с нами. – Я не собирался. – Тебе домик выделят. – Чан, я там чуть не умер, а ты хочешь, чтобы я там один в домике ночевал? – Почему один? Я с тобой переночую. Соблазнительно, думает Минхо, не успевая себя остановить. Чан подливает масла, замечая его сомнение: – Я мяса нажарю. Он точно снова поранится. – Ну, раз мясо, – вздыхает Минхо. – Тогда продано, поехали. Они едут на машине Чана, по пути заезжая в магазины и скупая кучу всего.  Чан какой-то уж очень обходительный. Он всегда был заботливый, но сегодня он ещё и очаровательный. Как когда за кем-то ухаживает. Минхо знает, он такого Чана навидался в своё время. Знает и не до конца верит. Он вдруг очень отчётливо вспоминает слова Феликса "я дам тебе что-то особенное". Подлая мысль, что если всё взаправду, то это и есть подарок духа, преследует его, пока Минхо ходит по рядам в супермаркете. В конце концов на глаза попадается Чан, который внимательно читает условия акции над розовыми бутылочками со спиртным: – Минхо, смотри, тут два по цене одного. – Это для влюблённых на новый год акция, – говорит Минхо. – Ну и что? У нас же поездка вдвоём в романтичный домик в горах. Сделаешь вид, что ты влюблён в меня. Сделаешь вид. Минхо не знает, откуда в нём появляется столько убеждённости, что Феликс существует. – Чан, я схожу в аптеку, мне надо лекарство докупить, – говорит Минхо и смывается. Аптекарь в новогодней шапочке добродушно смотрит на него, пока Минхо покупает лубрикант и презервативы. Минхо всё ещё себе не верит, когда прячет покупку в карман и спокойно идёт ждать Чана у машины. *** Приезд пострадавшего Минхо знатно пугает стафф. Менеджеры взволнованно выслушивают историю о том, что Чан будет развлекать взбесившегося гостя, иначе они все вместе с ним дружно пойдут под суд. Но Чан обещает, что он займётся этим и всё будет хорошо. Можно было и без этого обойтись. Чан не первый раз привозит важных гостей на турбазу. Но это впервые — Минхо. Неуловимый, невозмутимый, самый лучший Минхо. Чан велит всем сидеть тихо и не соваться в домик лишний раз. – Там же кровать одна! Ты что же, – скептически складывает руки на груди Мина, – и спать с ним будешь? – Если потребуется, не только спать, – самоотверженно заявляет Чан. – Но можете кого-то вместо меня отправить. Менеджеры переглядываются, нервно смеются, обращая всё в шутку, но Чан знает, что теперь никто к ним не постучится. Чан подметает занесённый метелью порог маленького домика и немного хихикает про себя. Они жарят мясо и пьют акционные напитки. Минхо брезгливо стряхивает всю кинзу Чану в тарелку. – Фу, зачем ты купил её. Чану так хорошо, что он даже его нытьё слушает с улыбкой. – Я так скучал, – вырывается у него. Чан не говорит, что скучал по разговорам и обстановке. Не уточняет, что скучал именно по нему. Минхо опускает голову над тарелкой так низко, как будто собирается рассмотреть структуру волокон стейка. – Я тоже, – признаётся он тихо. И тоже не вдаётся в подробности. И то ли в животе тепло от съеденного, то ли выпитое говорит за него, Чан вываливает на Минхо своё сложное и долгое признание. Что когда они делили с Минхо комнату, Чан думал о нём как о надёжном друге, который поддержит, посмеётся над несмешной шуткой, улыбнётся, если плохо и заставит идти спать вовремя. Взгляд Минхо тускнеет от этих слов. Но Чан прожолжает. Говорит, что после отъезда вдруг заметил, как ему стало сложно жить без Минхо. Замечательная новая жизнь после выпуска оставалась замечательной только потому что он приходил домой и заваривал себе чай в кружке, которую Минхо подарил. Говорит, что представлял, что пересказывает ему свой день, и что он улыбается в ответ. Бред, думал Чан, если его заносило особенно сильно и он собирался поискать номер и позвонить Минхо. Он сам справится. Без очаровательных улыбок и подколок. Минхо усмехается. Год за годом Чан находил людей, спутников, друзей и даже помощников, с которыми было так же весело и так же интересно. Но когда с ними случались ссоры или трудности, он приходил домой и заваривал чай в новогодней кружке Минхо. Это не нормально, думал Чан. А потом пришло осознание, что нормально. Он просто никогда не справлялся сам. Ему нужен был именно Минхо, чтобы справляться. И вот – немного магии – и они здесь. – Магии? – почему-то настороженно переспрашивает Минхо. – Ну, просто выражение такое. Ты ведь появился как подарок на новый год. Мы могли столкнуться где угодно, а встретились именно здесь. Могли разминуться, ты мог улететь. И теперь мне кажется, что если я не вцеплюсь в тебя изо всех сил, мне больше никогда не будет... ну, спокойно, что ли? Минхо наклоняет голову набок: – Подарок? Чан уверенно кивает. Минхо явно собирается что-то серьёзное сказать. Но прячется за ехидной улыбкой: – А ты знаешь, что подарки раздают только хорошим ребятам? А придуркам только угли и какашки. Чан уверен, что это такая уловка, чтобы не говорить о том, что правда его волнует. Но добровольно попадается. – То есть, ты какашка? – Это зависит от того, придурок ли ты, Бан Чан. Чан смотрит на него выжидающе: – А я придурок? – Ну, смотри, – рассуждает Минхо. – Ты не замечал, как сильно я в тебя был влюблён, когда мы были соседями. Чан удивляется. И видит, что Минхо не закончил, поэтому поднимает ладонь и загибает один палец. – Ты уехал и пытался жить без меня, а я умирал, как хотел услышать твой голос или забыть тебя. Чан сглатывает и загибает второй. – Ты несколько лет не выходил у меня из головы, как я ни пытался, а когда у меня получилось, ты испортил всё одной встречей, – нервно говорит Минхо. Чан хочет сейчас же обнять его, но загибает третий палец.  – Я чуть не умер на твоей дурацкой турбазе, – Минхо горько усмехается. – Хотя, в этом случае это я придурок, чуть не умер в одиночестве, потому что хотел встретить новый год с друзьями. А потом ты, – Минхо смотрит внимательно на Чана, – привёз меня на романтическое свидание в то место, где я чуть не откинулся. Чан сползает на коленки перед ним: – Прости меня. Прости, – он берёт его за руки, заглядывает в глаза, – я самый настоящий придурок, прости. Я самый круглый идиот на свете. – Квадратный, – смеётся Минхо. – Ты даже не представляешь, что со мной будет, если ты снова меня оставишь одного. Чан приподнимается выше: – Минхо, мне плохо без тебя, тебе плохо без меня, и это я один во всём виноват. Дай мне всё исправить. Чан притягивает его к себе и целует. Он чувствует, как Минхо вздрагивает от поцелуя. Видит, как доверчиво он закрывает глаза. – Я теперь не оставлю тебя в покое даже если ты меня попросишь. Он поднимается и тянет Минхо за собой. – Я больше не отпущу тебя, – шепчет Чан, с нежностью касаясь его губами. – Я не могу тебя отпустить. Минхо обнимает его в ответ, подставляется под осторожные поцелуи. Чан даже не знает, верит ли ему Минхо или просто хочет получить то, что ему причитается за годы чанового идиотизма. Но Чан больше не подведёт его. Он опускает их на кровать и аккуратно снимает с Минхо одежду. Минхо хихикает: – Ты и раздеваешь как маньяк. – Тут надо деликатно, – возражает Чан. – Ты ведь мой подарок, – целует его в лоб, – самый долгожданный. Он никогда не видел его полностью раздетым. Даже когда они жили вместе, Минхо всегда был в одежде. Без неё он потрясающий. Чан трётся щекой о голое плечо, оглаживает руками, исследует губами его грудь и не может насмотреться. И чувствует как Минхо закапывается носом в его волосы и вдыхает. Долго и с удовольствием. Как будто давно хотел так сделать. Чан тоже давно многое хочет с ним сделать. Он стаскивает с него трусы и обхватывает пальцами. Минхо запрокидывает голову. Ужасно красивый. Чан сжимает крепче. – Погоди, – вдруг вспоминает о чём-то Минхо и переползает к краю кровати, куда Чан положил его одежду. Он выуживает из штанов упаковку смазки и резинки. Чан хочет что-нибудь сказать, но путается в мыслях. Минхо смахивает одежду на пол, раскладывает свой инвентарь между ними и подпирает голову рукой: – Маньяки только в одежде сексом занимаются? – Нет, я надеялся, что ты меня разденешь. Минхо фыркает: – Вот ещё. Давай, Бан Чан. Поработай. Чан усмехается и слезает с кровати. Он снимает кофту и хватается за край майки. – Медленно, – велит Минхо. Чан улыбается и слушается. И смотрит, каким довольным становится лицо Минхо. Потом он заставляет Чана повернуться спиной и так же медленно спустить вниз штаны. Когда Чан оборачивается, Минхо присвистывает. – Нравится? – смеётся Чан. Минхо кивает и трогает себя. – Можно мне обратно на кровать теперь? – Залезай, – разрешает Минхо. Чан переворачивает его на спину и продолжает целовать, где захочется. Поглаживания обоих постепенно становятся нетерпеливыми. Чан слышит, как учащается дыхание Минхо и чувствует, как он впивается в кожу ногтями. Чан берётся за тюбик. Минхо широко раскрывает глаза, когда Чан касается его входа смазанными пальцами. Чан смотрит на него и осторожно продолжает. – Чани... Он много раз произносит его имя. Чан сходит с ума от того, как, оказывается, может звучать его имя. Болван. Столько лет упустил. Чан обхватывает одной рукой его член и двигает пальцами внутри осторожно, и находит, как ему нравится. Минхо закрывает глаза и становится таким податливым в его руках. Он сдерживает себя изо всех сил, следит внимательно, как Минхо реагирует, жадно слушает, как он стонет, втягивает воздух сквозь зубы, отрывисто выдыхает. – Чани... Чан больше не может ждать. Он и так заставил их обоих ждать много лет. Больше нет сил. Чан поднимается выше, даёт надеть на себя резинку, целует Минхо глубоко, со всей разошедшейся страстью и очень медленно входит в него. Минхо хватается за подушку, стискивает бока Чана ногами. В нём безумно узко. Они привыкают друг к другу, Чан целует его в подбородок и шею, захватывает ртом аккуратный сосок, проходится языком. – Я не могу больше, Чани, – вдруг говорит Минхо и поддевает его пятками под ягодицы, – двигайся, пожалуйста. Чан двигается. Так медленно и глубоко, как только может. Минхо подгоняет его ещё. В конце концов Чан пересаживается на колени, подкладывает под Минхо подушку и забрасывает его ноги себе на плечи. Минхо не сдерживается. Наверное, его громкие стоны слышно снаружи. Чан и сам не может вести себя тихо. Чану немного плевать, что их услышат, он двигается в Минхо, забывая вообще обо всём. – Чани, Чани... – высоко частит Минхо и помогает себе рукой, заливая свой живот. Чан чувствует, как он напрягается, немного сдавливая ему шею ногами, видит, как ему хорошо и не может не провалиться за ним в оргазм. Минхо - самое лучшее, что с ним случилось. Они дождались друг друга. *** Чан смотрит на спящего Минхо. Он осторожно прикасается к нему, не хочет будить, просто проверяет ещё раз, что всё по-настоящему. Губы Минхо красиво размыкаются. Он вообще весь красивый. Особенно во сне. Чан больше не сделает ему больно никогда. В дверь очень тихо стучат. Чан удивляется, натягивает штаны и куртку на голое тело, запихивает ноги в гостевые тапочки и идёт открывать. За дверью стоит улыбающийся веснушчатый парень. – Феликс? Чан выходит на порог и прикрывает дверь. – Давай, человек, хвали меня, – радостно улыбается Феликс. Чану становится смешно. Могущественный дух, которого он повстречал несколько лет назад, специально ждал, когда уснёт Минхо? Ему так легко и весело, что он не спрашивает ничего, а просто низко кланяется духу холода. – Спасибо, дедушка Мороз за исполнение моего самого заветного желания. Ты самый лучший волшебник. Феликс морщится от "дедушки", но кивает. – Столько лет загадывал, я устал слушать просто, – пожимает он плечами. – Что теперь? Это то, чего ты искал? Ещё и любопытный, думает Чан, улыбаясь. – Да. Мы, оказывается, столько лет не могли друг друга забыть. Теперь мы ни за что не потеряемся. Феликс гордо упирает руки в бока: – Я всё-таки молодец! – Потом хлопает Чана по плечу, – с вами двумя было очень интересно. Пойду всем друзьям расскажу. И исчезает. Чан задумывается, что за друзья могут быть у духа холода, но решает не представлять. Он счастливо вздыхает и возвращается обратно в домик. _______________________ С новым годом!