Вернутся к фанфику
day 15: overstimulation (hongjoong x wooyoung)
17 октября 2025, 23:06 — Расплавишь мне синапсы своими задумками… — проворчал Хонджун, натягивая обруч для брейндансов под чутким руководством Уёна.
— На меня дрочит пол-Сеула, и никто не сдох.
— Потому что ты к ним в штаны не лезешь.
— А они бы очень этого хотели! Один ты носом воротишь.
— Потому что в брейндансах ты душка.
— Я специально отыскал для тебя самый дрянной. Я там моложе на лет пять.
— Уверен, что я вынесу вас двоих?
— Нет, но я хочу посмотреть, как ты пытаешься, — откалибровав сенсоры, с улыбкой проговорил Уён, — передавай мне привет от меня.
Хонджун хотел было схватить Уёна за запястье, но поток данных хлынул в его сознание и ослепил. Сцена загружалась вкрадчиво, обдав сначала запахом дешевого синтетического пива и затхлостью неисправной проводки. Хонджун сидел в углу у липкого от столика в каком-то захолустном баре, медленно вращая в руках стакан с мутной жидкостью. Он чувствовал шероховатость пластика под пальцами, ощущал лёгкое головокружение от некачественного алкоголя. Его реальное тело лежало в нетраннерском кресле дома, но мозг с радостью принял предложенную симуляцию.
Неоново-синяя вывеска за окном мерцала, отбрасывая на всё в баре синематографичные блики. Хонджун уставился на стакан, пытаясь не слушать гнусавый рэп из динамиков и не видеть глазные импланты бармена, следящие за каждым его движением. Как же здесь всё херово обстоит, раз нет денег на робота.
Именно тогда дверь со скрипом открылась. Он не вошёл, он ворвался. Воплощение ночной жизни Сеула-X — в кожаном жилете, обтягивающих штанах с подсветкой по швам, мерцающей, как ультратоксичная медуза. Его руки до локтей покрывали тонкие кибернетические татуировки, переливающиеся при каждом движении. Это был Уён. Но не тот, кого знал Хонджун, а персонаж брейндансов — лакомый кусочек с обложки.
Его взгляд, усиленный линзами с вертикальными зрачками, пронзил толпу и мгновенно отыскал в ней Хонджуна. Уголки его покрытых блеском губ поползли вверх. Он проплыл меж столиков, виляя бёдрами, и подошёл к столу.
— Что такой красавчик… — голос его был низким, с нарочитой хрипотцой, обжигающе реальный. — Делает в такой дыре?
Уён обвёл взглядом потрескавшийся пластик столешницы и стакан Хонджуна, и этот взгляд был оскорбительно снисходительным. Он присел на край стола перед Хонджуном так, что его взгляд волей-неволей падал на пах прямо перед его носом.
— Кисловатое личико… — продолжил Уён, наклоняясь так близко, что Хонджун почувствовал сладковатый запах его геля для волос. — Деньги просрал? Девушку? Или, может… — его палец с металлическим ногтем прошёлся по краю стакана, издав неприятный скрежет. — Просто ищешь того, кто поможет забыться?
Он раздвинул ноги шире и носок его ботинка коснулся бедра Хонджуна.
— Я могу помочь с последним, — он понизил голос до интимного шепота, который вступал в некоторое противоречие с его крайне вызывающим поведением. — У меня есть доступ ко всем нужным местам в этом городе. И ко всем нужным вещам.
Ботинок с нажимом провёл по ноге Хонджуна, остановившись в одном мгновении от паха.
— Что скажешь, красавчик? — Уён облизнул губы, и кошачьи зрачки его линз сузились. — Сделаем эту ночь незабываемой?
Он тут же вскочил с места, потащив Хонджуна за собой. Мир закрутился в водовороте неоновых вспышек. Они телепортировались от кадра к кадру, как и положено в дорогом брейндансе, в котором нет места для скучной ходьбы. Сначала промелькнула стена с граффити, потом — витрина со светящимися секс-игрушками. И вот они уже врываются в помещение через обшитую латунью тяжёлую дверь.
Перед Хонджуном открылся немного нелепый будуар, такое, кажется, кличут ретро-фьюженом. Стены, обитые темно-бордовым бархатом, мягко освещались свечами в бронзовых канделябрах. Под ногами постелен густой ковер, в котором тонули ступни. В воздухе витал аромат пачули, сандала и чего-то незнакомого — быть может, дорогого табака. В центре комнаты стояла огромная кровать с балдахином из чёрного тюля, застеленная шёлковым бельём винного цвета.
— Нравится? — его пальцы ослабили хватку и ласково оплели запястье. — Я люблю… эстетику.
Не дождавшись ответа, Уён прижал его бархату стены, и пока его губы обжигали шею, руки уже срывали пиджак. В этот же самый момент в реальности Уён, видя через монитор сцену в будуаре, мягко целовал шею Хонджуна. Его тёплые пальцы скользили по груди, животу, внутренней стороне бедер, лаская те места, что в брейндансе пока оставались без внимания, скрытые под остатками одежды.
Мозг Хонджуна разрывался. Он был зажат между двумя реальностями, двумя противоположными порывами, не зная, на что откликаться. Уён, сбросив с него последние детали гардероба, оттолкнул его на кровать. Шёлк лизнул обнажённую кожу.
— А теперь покажи, на что ты способен, красавчик, — прорычал он, насаживаясь на него с нахрапа.
Мозг Хонджуна взвыл, залитый адреналином и данными. В виртуальности его тело впивалось пальцами в шёлковую простыню, спина выгибалась под властью Уёна-хищника, который двигался с безжалостной, отточенной ритмичностью. Каждое движение, зашитое в симуляцию, было идеально рассчитано, чтобы бить в самые чувствительные кластеры нервных окончаний. Яркие вспышки, то ли от неона за окном, то ли от сбоев в его собственном восприятии, озаряли комнату, и в их свете Хонджун то и дело видел самодовольное лицо над собой.
А в реальности Уён, довольно поглядывая на себя в мониторе, продолжал своё дело. Пальцы и язык дарили ласку вздымающейся груди Хонджуна, щипали и облизывали соски, иногда опускались ниже, к напряжённому животу, или дальше — к внутренней поверхности сочно сложенных бёдер. Он избегал самого ожидаемого прикосновения, аккумулируя желание до болезненной остроты.
— Держись, милый, — тихо прошептал Уён, и его голос смешался помехами с низким хриплым рыком из симуляции.
Хонджуну стало нечем дышать. Вычурный аромат комнаты превратился во въедливый дым. Каждое синтезированное прикосновение, грубое и властное, умножалось на нежное касание в реальности. Два Уёна, две пары рук, два голоса, два ритма, накладывающихся друг на друга, создавали какофонию ощущений, от которой трещали швы сознания.
— Нет... — выдохнул Хонджун, но это был лишь мысленный вскрик. Его горло было парализовано.
— О да… — ответили оба Уёна в унисон.
Виртуальный Уён наклонился, его руки обхватили грудь Хонджуна, и в тот же миг реальный Уён провел языком по его шее. Двойной удар. Шипастые искры поползли по позвоночнику. Зрение поплыло, бархатные стены будуара заколебались. Он хотел бы оттолкнуть виртуального Уёна, но его бедра держали не хуже силка. Он попытался схватить руку реального Уёна, но та отстранилась с тихим смешком.
— Я же сказал, хочу смотреть, как ты пытаешься.
Уён в брейндансе изменил угол, найдя новую, ещё более чувствительную точку, и вжался в неё с упорством помпы. В реальности Уён, наконец, коснулся его члена и начал двигать рукой в том же ритме, что задавала симуляция, взбивая мозг Хонджуна в самую воздушную смесь для омлета.
Слишком много входных данных. Слишком много Уёна. Грубость и нежность, виртуальность и реальность слились в беспросветный белый шум. Тело Хонджуна начало биться в неконтролируемой дрожи, рваные вздохи повалили из груди. Он больше не мог различить, где заканчивается симуляция и начинается его собственное тело. Всё стало одним гигантским, перегруженным нервным узлом, и Хонджун был в самом его ядре.
— Переста... не могу... — еле выдавил он, чувствуя, как периферийное зрение отмирает, а в ушах нарастает оглушительный гул.
Виртуальный Уён низко засмеялся:
— Вот и всё, красавчик. Сдавайся.
И он сдался. Сознание Хонджуна, доведённое до предела, перегрузилось и самопроизвольно запустило протокол шатдауна, взорвавшись напоследок ослепительной вспышкой. Это был не оргазм, а форсированный системный сбой, обрушение всех предохранительных механизмов. Тело скрутилось в исступлённом спазме в двух реальностях одновременно, а потом обмякло, утопая в бархате симуляции и в синтетической коже в жизни.
Вряд ли из брейнданса послышался сварливый вздох:
— И как ты теперь в обконченном кресле работать будешь…
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!