Вернутся к фанфику
day 29: demons (wooyoung x seonghwa)
16 ноября 2025, 22:15 В «Посмертии» Уён успел порядочно примелькаться, несмотря на то, что видеть его здесь были не рады с момента основания, тогда ещё в доме кисэн. Здесь всегда было чем поживиться. Обычно он заявлялся на его порог с горящими глазами-локаторами, втягивая ноздрями настроение посетителей клуба, начинённых самым сочным пороком и вседозволенным вожделением. Но сегодня Уён не чувствовал ничего, кроме нестерпимого жжения в паху и незримой удавки на шее, поводком тянувшей его на верхний этаж, на котором ему никогда не доводилось бывать. Охранники, архисильные демоны с каменными лицами, молча расступились перед ним. Им очевидно известно, зачем он здесь. А вот самому Уёну — ещё нет.
Владыка полулежал на кожаном диване, потягивая тёмную непрозрачную жидкость из бокала. Грудь, едва прикрытая кожей жилета с прорезями, будто и не вздымалась вовсе. В сложившемся полумраке комнаты его силуэт казался более реальным и осязаемым, чем сама обстановка, будто поглощавшая свет. Взгляд его чёрных глаз без зрачков был невыносимо тяжёлым.
— Приполз. Наконец-то.
— Что бы вы ни учинили, теперь оно тянет меня к вам, — выдохнул Уён, неосознанно сжимая ладонь над пылающей меткой суккуба.
Сонхва медленно отставил бокал на стол. Звон стекла царапнул уши Уёна изнутри.
— Я сотни раз просил не кормиться на моей территории и проваливать. Но коль не в моих силах прекратить твоё существование, я решил чуть сменить твой рацион. Принудительно.
Владыка демонов смотрел на него с тем же выражением, с каким смотрят на неразумного и надоедливого щенка, а именно с лёгким раздражением. Он откинулся на диване, и вся его поза была воплощением расслабленной власти: широко раздвинутые ноги, рука, лежащая на спинке дивана. Приглашения в его взгляде не было. Только снисхождение, унизительное в той же мере, насколько и парадоксально притягательное.
— Ну? — только и произнёс Сонхва, чуть подав бёдра вперёд. — Ты ведь хочешь есть.
Уён сглотнул, заставляя себя покориться. Не по его собственному велению, скорее под давлением сильнейшего демонического присутствия, из его копчика выскочил гибкий хвост с заострённым кончиком и, прорвав материю брюк, беспокойно забил по полу. Сквозь кожу лба проросли два небольших полумесяца рога.
Его пальцы дрожали, когда он звякнул пряжкой ремня. Он не смотрел Сонхва в глаза, попросту боялся. Сняв брюки и нижнее белье, он обнажил пах и сокровенный узор метки на нём — изящный, похожий на кружево паутины и горевший багровым пульсирующим светом.
Сонхва наклонился к суккубу, и его тень, вопреки законам оптики, накрыла Уёна и будто чуть придушила собой, забрав со светом и воздух. В глазах владыки вспыхнул ленивый интерес, граничащий с хищной угрозой. Он невыносимо царственно протянул руку и провёл подушечками пальцев прямо по пылающему узору. Кожа его пальцев была прохладной и гладкой, как отполированный мрамор, и это приносило мгновенное облегчение, подобно льду, приложенный к ожогу. Уён прикусил и без того потрескавшиеся губы от ощущения такой колоссальной силы подле своего естества. Он задумался о том, выживали ли любовники владыки после секса с ним. Быть может, владыка решил так от него избавиться?
— Так вот где твой голод прячется, — тихо прошептал Сонхва, пока его пальцы продолжали водить по узору, заставляя Уёна скулить. В том, как он игнорировал его член, была своя ядовитая эскапада.
— Я не до конца понимаю ваших намерений, владыка. Это не похоже на наказание, — выдавил наконец Уён. И хоть он без зазрений совести обнажался перед всяким, изъявившим хотя бы толику желания, сейчас его пылающая татуировка была позорным клеймом нужды, которую тот доблестно сдерживал.
Сонхва отвёл руку и снова откинулся на спинку дивана, сделав свою позу ещё более вызывающей.
— Куда уж яснее, — он мягко провел рукой по своей ноге, облачённой в бархат цвета темнее безлунной ночи. — Покажи мне, на что способен суккуб, когда по-настоящему голоден.
Встав на колени перед ним, Уён придвинулся ближе, его руки легли на бёдра и потянули несметно дорогую ткань вниз. Пальцы суккуба тут же наткнулись на тонкие шрамы под бархатом, следы битв, древнее его самого, сокрытые роскошью и недоступностью. Даже коснуться одежд владыки казалось чем-то непостижимо наглым. Одно дело трахать людей на его территории… но касаться его кожи самолично… Уён будто грезит, и очень дурно.
— Давай же, — скучая, цокнул языком демон.
Тогда Уён вошёл в него. Всё ещё трусливо и осторожно. Сонхва не пошевелился, лишь откинул голову на спинку дивана, его громадные кожистые крылья расправились по обе стороны от его лопаток, а могучие рога теперь отбрасывали грозные тени на стену. Руки демона лежали на спинке дивана, пальцы лениво постукивали по скрипучей коже.
Поза была несколько унизительной: Уён на коленях между ног владыки, вынужденный сам делать всю работу, в то время как Сонхва лишь принимал его услуги, наблюдая, как багровый узор на его теле жадно впитывает его неубывающую силу. Он видел его в своём клубе всяким: нагнутого поверх барной стойки, с чужими пальцами, впившимися в бронзовую спину, его затылок у самого пола, его лицо, искажённое не страстью, а скребущим изнутри голодом, его спину в обрамлении нескольких пар рук, его губы, растянутые в задыхающемся стоне над чужим плечом, его взгляд, встречающийся с взглядом Сонхва через толпу, пока кто-то торопливо тянул его на колени. Сверху, снизу, с кем и как угодно, лишь бы насытиться. Вечно голодный и неизменно непокорный.
Сонхва не брезговал им, лишь снисходительно сочувствовал жалкости его существования, понимая лучше всяких, что такая доля лишь звучит сладострастно. Теперь же он упоенно наблюдал, как Уён, дрожа от страха и голода, двигался перед ним. Его нужду можно было почувствовать через прикосновение, прочитать в глубине опущенных глаз. И это зрелище было до странности приятным.
— Какой напор, — голос Сонхва был ровным, как будто никакого секса и не происходило вовсе. — Хотя, чего я ожидал? О каком изяществе мы можем говорить. Просто голодный зверёк, набросившийся на еду.
Уён замер на мгновение, к щекам прилил багрянец стыда. Он попытался наклониться то ли для поцелуя, то ли чтобы расстегнуть жилет в качестве оправдания животной прямоты своих действий, но Сонхва отклонил его голову в сторону.
— Нет-нет, — произнёс он, сверкнув глазами, в которых плескалось ледяное веселье. — Не трать время на прелюдии, в которых ты неискренен. Делай то, зачем приполз.
И тогда Сонхва сильнее раздвинул ноги, давая к себе ещё больше доступа, подчеркивая всю неприкрытость позы, в которой тем не менее было больше власти, чем в суккубе, трусливо согнувшем спину.
— Постарайся хоть в этом быть эффективным.
Хлыстик хвоста Уёна впервые за вечер разжался и устремился вперёд с робкой надеждой. Он скользнул по мощному, чешуйчатому основанию хвоста Сонхва в поисках неизвестно чего. Хвост владыки неспешно пришёл в ответное движение и обвил собой хвост Уёна. С этого момента их танец стал в некотором роде зеркальным: с каждым движением Уёна, с каждым его толчком, его хвост судорожно сжимался вокруг хвоста Сонхва. А хвост владыки в ответ укреплял хватку у самого основания, направляя его и сдерживая, не давая забыть, кто здесь источник силы, а кто — лишь проситель. Будто суккуб хотя бы на мгновение об этом забывал.
Сонхва ожидал собранного, контролируемого финала, после которого он сможет с ещё большим презрением отчитать Уёна за его небрежность и приструнить самовольного чертёнка. Но суккуб, ведомый тысячелетним инстинктом, знал своё ремесло слишком хорошо. Осмелев, он закинул длинные ноги демона на свои плечи, и его бедра задвигались с коварно выверенной ритмичностью. Сухие, отчетливо заметные под смуглой кожей мышцы сжимались и расслаблялись в обманчиво нежном темпе, который обходил всё выделенное ему пренебрежение, напрямую атакуя чувственность, даже если та дремала далеко на глубине.
Владыка попытался сказать что-то резкое, чтобы восстановить субординацию, но из его глотки вырвался лишь короткий хрипящий звук, отчего горло захотелось поскорее смочить, но разъединять тела Сонхва совершенно не хотелось. Его плечи вжались, как будто силой воли можно было обратить вспять то, что уже стало неизбежным. Ему даже не пришлось касаться себя — Уён держал его бёдра под единственно верным углом. Могучие крылья вспучились арками натянутого лука, а пальцы вонзились в кожаную обивку с хрустящим треском. Небывалая сила хлынула в суккуба плотной волной первозданной мощи.
Принимая подачку, Уён застыл. Сиплый всхлип застрял в горле, и на эти несколько мгновений все органы чувств перестали его тревожить, и только тёплое, стрекочущее тепло расплывалось по его жилам. Упавшая с плеча нога владыки вернула его в реальность, и первым, что он увидел, была треснувшая на неописуемо прекрасном лице маска всевластия. И это зрелище вселяло что угодно, кроме смирения.
— Что ж... суккубы всё же знают, что делают.
Не отдавая себе отчета, Уён провёл пальцами по телу Сонхва, собирая капли спермы с рельефного живота. Багровые глаза суккуба, всё ещё покрытые пеленой, застилающей разум, пристально смотрели на владыку, пока он подносил пальцы ко рту.
Острый кончик языка коснулся кожи. Горький вкус, но за ним нечто большее — искра чистейшей мощи, последний отголосок только что пережитого Сонхва оргазма. Вкус мимолётной потери контроля был невероятно изысканным деликатесом, на который Уён не мог и рассчитывать. Он облизал губы и мимолетно поцеловал щиколотку той ноги, что всё ещё лежала на его плече. Во взгляде суккуба вспыхнула мимолётная дерзость. Дерзость попросить кончить следом. Он показал себя неплохо, а владыка общеизвестно мягкосердечен, если не кривить с ним душой.
— Завершай начатое, — позволил Сонхва, поняв всё по этому взгляду. Следом он расстегнул ремень жилета и перестал назидательно придерживать хвостом.
Дабы не утруждать владыку чрезмерно, Уён постарался справиться быстрее. Он кончил с тихим, прерывистым воем, его хвост судорожно сжался вокруг бедра Сонхва, а затем втянулся обратно, оставляя в копчике ноющую пустоту.
Тогда Уён отполз и рухнул на пол ровно у ног владыки, и его демонические черты отступили насовсем, оставив его смертельно уставшим и сызнова пристыженным. Татуировка стала подобной запекшейся крови и стремительно остывала, как раскалённый металл, только покинувший котёл. Высшее доступное ему удовольствие. Предел сытости.
Сонхва, не меняя позы, потянулся за бокалом.
— Постарайся лучше в следующий раз, — произнёс он равнодушно, глядя поверх головы суккуба.
— Владыке нравятся поцелуи? — участливо подхватил Уён. — Страстные беседы? Минет? Римминг?
— Я не собираюсь прикладывать усилия для твоего пропитания, — Сонхва чуть свёл брови. — Потрудись разузнать сам.
Уён провёл было пальцем по изящной стопе перед своим лицом, но тут же получил хвостом по запястью.
— Не сейчас. Ты очень… прожорливый.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!