Часть 4

— Арсень....— опуская зелёные омуты, поджал губы.— я весь мокрый..., и растягивать меня не надо... Попов кивнул, продолжая покрывать плечи импровизатора поцелуями, проходясь языком по ямочкам ключиц, прикусывая те же косточки, оставляя следы на бархатной коже. Подушечками пальцев голубоглазый сжимает его живот, спускаясь всё ниже и ниже, затрагивая резинку трусиков, которые вскоре и стянул с него, откидывая также на линолеум. Светловолосый поднял голову, откидывая стаю шелковистых кудрей назад, щекоча шею завитушками. Старший стянул с себя одежду одним махом, как будто просто сорвал её с себя, нежели снимал медленно. Он сжал чужие ягодицы, прижимаясь к ним пахом, который уже стоял, как солдат, стройно в ряду. Продолжая оставлять мокрые следы на спине партнёра, Попов вытащил орган из-под тонкой ткани, прислоняясь розовой головкой к дырочке Шастуна. Обвенчаный венами член проник внутрь парня, отчего тот издал достаточно протяжный стон, разросшейся эхом по коридору темной квартиры. Комик выдохнул, улыбчиво ускоряя темп своих действий, с достаточно сильной мощностью вдалбливаясь в упругий зад, где его валыну обволакивало тепло стенок. — ты завтра точно сможешь встать на съёмки рано утром, если я продолжу в таком темпе?..— заботливо расспрашивает темноволосый, но не останавливаясь ни на секунду. — всё прекрасно...— всё ещё пытаясь отдышаться от таких интенсивных действий, отвечает комик. Они ещё некоторое время оставались в уловке тьмы прихожей своего дома, разговаривая и закрывая друг другу рот поцелуями, что длились уж точно не по 3 секунды, а после пошли в спальню, оставляя все сумки также стоять около входной двери, ведь сейчас им точно не до них. Парни легли в теплую кровать, где их обволакивали теплые ткани покрывало, постепенно погружаясь в сон, засыпая в объятиях друг друга.