***

      Ю очнулся от бьющего в уши раската грома, вскочил и схватился за грудь. По кирпичной крыше неприятно стучал проклятый дождь. В обычной ситуации подобного рода обстановка только успокаивает и соблазняет продолжить спать, но в жизни Наруками ничего «обычного» быть не может, по крайней мере в жизни в Инабе. На часах было три ночи. Самое время просто лечь обратно, закрыть глаза и забыть про это, но Ю, ввиду собственной встревоженности и испуга, даже руку с груди убрать не смог. Когда отпустило, она, конечно, опустилась, и даже дыхание пришло в норму, но неприятное послевкусие продолжало травить парня изнутри.       Нужно было пойти и выпить воды.       Осторожными движениями Наруками открыл дверь, и маленькими шажками спустился на кухню, изо всех сил стараясь не разбудить ни Доджиму, если тот, конечно, вернулся домой, ни Нанако. Было холодно, удивительно холодно для этого уютного тёплого дома.       Окно на кухне открылось. От ветра, что ли? Ю подошёл к нему и закрыл его, и в комнате стало совсем тихо. После вернулся к столу. Он даже не стал наливать воды в кружку, просто поднёс фильтр к губам. В горле было ужасно сухо, обжигающе сухо. Хотелось не просто попить воды, облиться ею с ног до головы, настолько чувство неприятное.              — Ю, ты же понимаешь, насколько это мерзко?              В голове повторялись раз за разом те слова, которые вышли из уст Йоске в том кошмаре, поднявшем его с ног. По плечам пошли мурашки. Холодно. Надо подниматься и возвращаться назад. Через силу Ю поставил фильтр на место, поднялся по лестнице.       Ставший родным спальный матрас была уже не такой приятной и тёплой, но обвинить в этом никого было нельзя. Сам виноват, разве что. Сны же откуда-то приходят, и неспроста столь позитивные.       Усталость взяла своё, и под аккомпанемент дождя веки сами опустились, и сознание, окутанное теплом одеяла, погрузилось в глубокий сон.              — Йоске, ты мне нравишься.       — Ты о чём? — спросил Ханамура, дожёвывая купленную только что в первой забегаловке булочку с бог-знает-чем.       — О том, о чём ты как раз-таки и подумал. Об этом.       — «Об этом» я подумал, но разве ты думаешь, что это нормально?              Остановись.              — Вполне.       — Ты точно уверен в том, что ты говоришь?              Нет. Не уверен.              — Почему ты не хочешь дать мне шанс?       — Потому что я не такой, — Йоске выбросил упаковку в урну и отошёл на несколько шагов.              Нет.              — Ю, ты же понимаешь, насколько это мерзко?              В этот раз будильником выступил уже не гром, а неприятный писк мобильника. По иронии судьбы, утренний звонок поступил от Йоске. И с чего бы ему звонить в такую рань?       Ю посмотрел на время. Двенадцать утра десять минут. То самое время, на которое он сам назначил встречу. Сегодня был выходной, но Наруками на месте не сиделось, поэтому он и хотел позвать прогуляться не только своего заклятого друга Ханамуру, но и остальных ребят из Investigation Team. И так уж вышло, что на зов утром в воскресенье отозвался только Йоске.              — Ю, привет, — спокойным тоном, в котором даже не было места раздражению, сказал Ханамура, когда Наруками взял трубку. — Ты не проспал? Первый раз вижу, чтобы опаздывал.       — Да, проспал… — потирая глаза, ответил он. — Извини. Плохо спалось сегодня ночью из-за грозы.       — Ты не заболел? — заботливо уточнил Йоске.              В голосе напарника была слышна нотка обеспокоенности. И это заставило Ю чувствовать себя ещё хуже, чем это было посреди ночи. Знал бы он только, что он на самом деле чувствует, ни разу бы больше не позаботился.              — Нет, — уверенно ответил Наруками, не выдавая в голосе своего состояния.       — Может мне тогда подойти к тебе?              И что-то ёкнуло в голове у Ю, что-то такое, что он сам опознать не успел, а губы уже сделали всё за него:              — Давай. Потом от меня уже пойдём гулять.       — Без проблем, напарник!              Трубку повесили, и после этого парень вновь упал спиной на матрас, закрыв лицо руками. И надо же было такое выдать! Из этой ситуации выйти будет не просто тяжело, просто невыносимо сложно. Но выбираться надо, назад пути нет.       Наруками встал и быстрым шагом спустился вниз, чтобы перекусить и привести себя в порядок. Нужно было выглядеть так, будто ничего не произошло, иначе всё будет только хуже. Хотя куда ещё хуже? Как ему объясняться?!       Времени было ничтожно мало, и конечно же Ю ничего не успел сделать: через десять минут Ханамура уже стоял у порога и ждал его.              — Проходи. Мне ещё нужно немного времени, чтобы собраться, — честно ответил Наруками, пропуская парня вперёд.       — Ты какой-то сам не свой, напарник, — на лице Йоске с самого начала было это обеспокоенное и немного недовольное выражение. Зрелище не из лучших, и ситуацию надо было исправлять.       — Не выспался потому что.       — А ты уверен, что проблема именно в этом?              Не уж то он догадывается до чего-то? Наруками почувствовал, как бледнеет, осознав, что сегодняшний разговор с Ханамурой так просто перевести в другую стезю не получится. Сегодня он тотально проебался.              — Ю?              Выбора не оставалось. Из этой ситуации есть только один выход: рассказать всё как есть.              — Да так, дрянь всякая снилась сегодня два раза подряд, — начал рассказывать он, стоя при этом спиной к Йоске, лишь бы не видеть его лицо.              Он нагло врал, что это было только сегодня. Потому что такого характера сны тревожат Ю уже несколько дней, и он никак не может избавиться от них.       Может быть признание — не такой уж и плохой вариант?              — И что такого в этих кошмарах? Может поднимемся вверх и ты мне расскажешь? Мало ли Нанако услышит.              Или нехороший.              — Да, пожалуй нужно.              Йоске отлично удавалось вертеть встревоженным Ю как ему было удобно, потому что даже он, человек с далеко не самым развитым эмоциональным интеллектом, заподозрил неладное на уму у его самого близкого друга в Инабе. Даже самый идиотский идиот бы заподозрил неладное.       Уже наверху Ханамура развалился на диване как хозяин и просто ждал, когда Наруками сломается и всё ему расскажет.              — Так что же тебе такого приснилось?       — Признание в любви, — Ю присел рядом и, кажется, немного расслабился. Придумал тактику, видимо.       — И кому же? Почему тогда кошмар? — Йоске повернул голову, чтобы смотреть напарнику прямо в глаза.       — Тебе. Думаю, объяснять почему это кошмар не стоит.              Есть! Наруками удалось перевернуть игру в свою пользу! Йоске удивлённо раскрыл глаза, кашлянул и, кажется, потерялся, не зная, как ответить.              — Ну, знаешь… — начал он, отводя взгляд. — Я не думаю, что это кошмар.              И Ю снова проиграл. Потому что опознать, что Ханамура хотел этим сказать, он в очередной раз не смог. В очередной раз он понял, что бессилен перед своими чувствами.       Что же ты такое, Йоске Ханамура?              — Мне казалось, что ты будешь совсем по-другому на это реагировать, — Наруками закинул руки за голову, смирившись с тем, что весь этот мир и его дружба с Ханамурой в частности уже никогда не будет прежней.       — Ты достаточно плохого мнения обо мне.       — Но ты сам его сформировал. Я думал, что ты очень негативно относишься к геям.              Йоске фыркнул и улыбнулся, сдерживая смех.              — История с Канджи была давно, не надо её вспоминать. Я теперь не тот, что был в мае. Сейчас я бы отреагировал по-другому.       — Как?       — С пониманием скорее. Изучение вопроса дало свои плоды.              Изучение вопроса? Йоске, мать его, Ханамура, решил изучить какой-то вопрос? Тем более связанный с гомосексуализмом? Точно ли этот Йоске, не подменили ли его?              — Неужели? И зачем ты полез это изучать?              Сам факт подобного рода разговора с Йоске окончательно заставил Ю поверить, что он находится в полном бреду, и его можно забирать отсюда и закапывать на два метра под землю. Или кремировать и развеять его прах над рекой.              — Потому что ты мне нравишься.              На лице Ханамуры была ужасно глупая улыбка.              И Наруками понял, что он, кажется, победил.