Профессор Ротвуд

      Ближайший заброшенный склеп, специально запатентованный Уэнсдей лично для себя: ритуалы сами себя не сотворят, а творить их на чужих глазах опасно в первую очередь, конечно же, для этих самых чужих глаз, — идеально подошел для убежища «друга-проекта». Внутри пахло сырой землей, кровью и озоном, который все еще исходил от зомби. Сегодня в меню был Чет — местный тиран, чье хобби — мучить младшекурсников, по вечерам загоняя их в лес и до вывихов-переломов лупя телекинезом. Роуэн рангом пониже, чтоб его.       — Он почти не сопротивлялся, — с ноткой разочарования в голосе сообщил Тайлер, толкая связанного парня к ногам зомби.       Который, к слову, двигался уже не так эпилептически, как в первую ночь. Движения стали более осмысленными, приобретя отчего-то знакомую хищную точность. Зомби склонился над дергающимся и истерично вопящим Четом, и его крючковатые пальцы сжали голову малолетнего садиста: не выберешься, тварь, — и… Раздался тошнотворный хруст, чавканье, смешанное с безумным визгом бьющегося в агонии парня. На пол хлынула кровь. Уэнсдей с восторгом наблюдала за свершением справедливости, словно за вскрытием.             — Идеально сбалансированный обед, — она дернула уголком губ, когда зомби вгрызся в череп, вырывая куски мяса и поедая мозг, пока жертва инстинктивно дергала ногами, и выразительно взглянула на Тайлера.       На его лице застыло мрачное, первобытное удовлетворение. Зрелище жестокое, кровавое, возбуждающее… Стоило зомби закончить, как Тайлер притянул Уэнсдей к себе, впился в её губы поцелуем яростным, с привкусом страха.       — Смотри, — он оторвался от неё. Кожа на лице зомби, где раньше виднелись рваные загнившие раны, слегка затягивалась. — Он становится… похож на человека.       — Регенерация, — догадалась Уэнсдей. — Нам нужно узнать, в кого он превращается, но в архивах Невермора нет ничего о студенте или дереве-черепе. Не проблема. Живые лгут или забывают. Мертвые более надежны.       Тем же вечером Тайлер с Уэнсдей стояли у могилы на кладбище Невермора. Ветер трепал полы пальто Уэнсдей и швырял в лицо горсти сухих листьев. Она извлекла из кармана маленький серебряный колокольчик.       — Это могила профессора Ротвуд, которая преподавала в Неверморе много лет назад. Её призрак, по слухам, весьма общителен.       Уэнсдей трижды звякнула в колокольчик, и воздух вокруг замерцал. Из тумана появилась сияющая фигура красивой белокурой женщины в белых одеждах.       — А, еще одни юные некроманты с глупыми вопросами. Спрашивайте. У меня вечность в запасе.       — Нас интересует студент, похороненный под деревом-черепом, — без предисловий начала Уэнсдей.        Ротвуд перевела взгляд на Тайлера, в её глазах мелькнул холодный интерес.       — Это Айзек Найт. Гений, которого погубила сентиментальность. Он пытался спасти свою сестру от проклятия Хайда, но кое-кто прервал эксперимент. — Она снова посмотрела на Тайлера. — Я смотрю, гены у Галпинов совсем никудышные, ты весь в мать и дядю.       — Что? — остолбенел Тайлер.       Ротвуд хмыкнула, глядя на переплетенные руки Тайлера и Уэнсдей.       — Он был так похож на тебя, Уэнсдей. Такой же блестящий ум, такая же тьма внутри. Но позволил привязанности стать своей слабостью. — Её сверкающие глаза прищурились. — Слабость, которой, я вижу, ты тоже подвержена, а ведь подавала такие надежды. У тебя есть потенциал стать великой, пока чувства не убили тебя, как убили его.       Уэнсдей было плевать.       — Кто его убил?       Ротвуд цинично улыбнулась, явно наслаждаясь моментом.       — Тот, кто всегда защищает то, что считает своим. Те, кто сейчас спит в моем коттедже. Твои родители.