sad love

— пусти, — Жан услышал голос, словно издалека, из под толщи воды, в которой захлебывался, уже не пытаясь сопротивляться. — второй раз я повторять не буду, Нокс, — и голос не повторял. послышался грохот, потом щелчок и вот Жана одним присутствием уже выдергивают из водоворота ненависти. тяжело поднять взгляд, но оторвать его уже невозможно, когда Моро понимает, кто перед ним. Ниэль стоит с маленькой сумкой на плече. он выглядит уставшим, вымотанным, даже скорее измотанным, но Жан даже с расстояния может почувствовать его тепло – такое родное, желаемое, желанное. тепло, по которому Жан скучает в любую минут, которое Жан столько времени пытается заставить себя ненавидеть и оттолкнуть. ведь ему нужно, чтобы его все оставили, чтобы все просто ушли, перестав бороться за него. но для тараканов, таких как Ниэль, разруха, грязь и легкий запах гниения – самая комфортная обстановка, если появляется рыжий таракан – ты от него уже не избавишься. — Ниэль… — и этого хриплого отчаянного голоса-порыва достаточно, чтобы тот сорвался с места, бросил сумку и оказался прямо перед Жаном. опустившись на колени рядом с Моро, свернувшимся в клубок в углу кровати, он прижал горячую руку к его щеке. дыхание, казалось, впервые за последние несколько недель вырвалось из груди Жана почти со всхлипом, только сейчас его грудь заработала, захотела, чтобы он жил. — привет, — голос Ниэля был нежной волной, омывающей лицо Жана, такой приятный и желанный, тихий и аккуратный, успокаивающий. Жан сильнее прижался к его щеке, пытаясь, наверное, спрятаться в этих руках, которым он слишком сильно доверял. — я очень скучал, — палец аккуратно погладил синяк под глазом Жана. на самом деле, Моро не удивится, если этот Ниэль будет лишь его галлюцинацией, потому что он не помнил, когда в последний раз мог заснуть дольше, чем на час. — поэтому ты здесь? — Ниэль качнула головой. если бы он приезжал каждый раз, когда скучает, он бы не уезжал от Жана вообще. — ты меня звал. — я? — Жан не мог быть уверен, правда это или ложь, потому что не мог верить своим искаженным воспоминаниям. — да, — и Жан не стал спрашивать, а Ниэль пояснять, потому что понимали друг друга. казалось, Жан поглощал Ниэля взглядом, не имея силы отвести взгляд от возможного призрака, от его помешательства. он боялся моргать, не то что устало прикрыть глаза. все это время его щеку аккуратно гладили, а вторая рука Ниэля пыталась расчесать темные волосы. — ты устал, — не вопрос и даже не вердикт, просто факт, озвученный Ниэлем. Жан попытался мотнуть головой, но рука из волос скользнула на его вторую щеку, и теперь Ниэль держал лицо Жана в своих руках. или всего Жана – всего, что от него осталось – тот не понимал. — не хочешь засыпать? — вдруг там не будет тебя? — а потом ужас сжал грудь Жана. — вдруг там будешь ты. Ниэль кивнул. он понимал. его руки теперь массировали Жану виски. поглаживали места под ушами, где все казалось болезненно-напряженным. — не хочешь сполоснуться? — если Ниэль был волной, принадлежащей морю, успокаивающей все внутри Жана, то сама вода сейчас, наверное, могла свести Жана с ума. от одной мысли о ней он сжался, и Ниэль кивнул, понимая. — тогда мы просто полежим? — его голос звучал тише, убеждающий и манящий. Жан знал, чего Ниэль от него хочет – сна, но был готов поддаться его обману, если тот все еще будет рядом. Ниэль хотел было сбросить с себя уличную, скорее всего грязную одежду, но Жан не дал ему отступить, утягивая его за руки на кровать, умоляя одним взглядом: “не оставляй меня, ни на секунду, будь рядом, не давай мне потерять тебя”. они легли лицом к лицу, Жан все еще был в руках Ниэля, откровенно успокаиваясь от этого, наслаждаясь. заставить себя закрыть глаза было тяжело. вдруг это очередной кошмар, и когда он откроет глаза, то увидит искалеченного Натаниэля? вдруг Ниэль ему просто приснился? вдруг все вокруг него не было реальным? рука со знакомыми мозолями на пальцах скользнула по лбу Жана, пытаясь убрать мешающую кудрю. нет, все это правда, он здесь, Ниэль рядом. дыхание их было синхронным, Жан был уверен, что так случилось с момента, когда они стали частью жизни друг друга. до какого-то момента он даже был уверен, что они живут одну жизнь на двоих, страдания уж точно у них были идентичными, но теперь они жили в разных городах, потому что Жан не был готов простить Кевина, а Реманн не мог позволить взять две сломанные птицы в свою команду (не мог так рисковать – как тот сам признался Жану, когда тот, унижаясь и умоляя, в приступе отчаяния спросил почему тот заставил их разлучиться. Жан все еще был уверен, что это был план Дэвида Ваймака), теперь они были частью жизни друг друга, а не всей жизнью, и Жан не понимал, что с этим делать. так было правильнее, он знал, но так было больнее. так больно, что иногда казалось, что его кости выворачивает, больнее, чем было в Гнезде, когда они были рядом. от теплого, равномерного чужого дыхания тянуло в сон. впервые за столько времени он хотел уснуть, хоть и боялся. хотелось довериться тому, кто всегда его спасал, поэтому Жан расслабил плечи, ноги, все тело, утопая в мягком одеяле и мягких объятиях. уснул. когда Жан открыл глаза, он был уверен, что уже не утро. день близился к обеду и Жан осознал, что этой ночью он спал спокойно. Ниэль лежал все так же напротив, только теперь прижимался лицом к груди Жана, пока тот его приобнимал. грудь защемило: что бы не случилось, сколько бы ран на них ни было, они всегда засыпали вместе в Гнезде, во сне Ниэль жался к нему, прятался в его объятиях, впервые давал Жану защитить себя, только во сне, только в этом, самом уязвимом, положении. Жан прижался к медным волосам, пропахшим пылью и дорогой. тело под ним зашевелилось, Ниэль проснулся и рефлекторно дернулся, но не отстранился, наоборот, расслабился, узнав родной запах. его руки легли Жану на грудь, пальцы нежно начали гладить ткань грязной футболки. Жан фыркнул ему в волосы. — ты там еще не задохнулся? — мне очень даже комфортно, — возразил Ниэль, но поднял голову, чтобы посмотреть на Жана. Моро не мог ни воспользоваться случаем поцеловать его в нос. как же он скучал по этому. — доброе утро, — улыбка заиграла в уголках губ Жана, а Ниэль ее перенял. — я рад, что доброе, — и в этих словах было столько облегчения, что Жану стало больно. он хотел, чтобы их пробуждения всегда были “добрыми” и в объятиях друг друга. Ниэль заметил изменение настроения в его глазах, рука привычно скользнула на бледную щеку. — не надо. Жан кивнул. не надо. сегодня у них доброе утро и объятия друг друга, а то, что будет завтра – будет завтра. поэтому Жан скользнул легким поцелуем в уголок чужих губ, провел носом по виску, оставил там же поцелуй, скользнул руками в волосы, аккуратно почесывая кожу головы. Ниэль тихо выдохнул, его руки на груди Жана остановились, голова слегка откинулась, чтобы у Жана было больше места для поцелуев. — нам стоит помыться, — и это было правдой. Ниэль был с дороги, а Жан не помнил когда в последний раз касался воды, но сейчас он хотел только целоваться. так хотел, чтобы это утро его не отпускало, чтобы длилось, пока они с Ниэлем лежат в кровати, пока целуются и жмутся друг к другу, пока Жан вспоминает, как ощущается быть жить живым. Ниэль не отталкивал его, теперь обнимал за шею, дыша через рот, пока Жан целует его лицо и шею влажными поцелуями. — я просто хочу быть ближе, — прошептал он, прижимаясь губами к чужому плечу, спрятанному под ткань. — но я боюсь, что не могу, — быть в постели с Ниэлем его никогда не пугало, но сегодня он боялся, что для него это слишком много, как бы он не желал. Ниэль приподнял его голову, сухо целуя в плотно сжатые губы, а затем и в щеки. — мы можем не продолжать. — я не хочу отпускать тебя, я хочу целовать тебя, пока звезды из глаз не посыплются, я просто боюсь касаться. вдруг это сон? — когда тебе плохо столько времени, что начинаешь путать сон и реальность, хорошие утра пугают. — я докажу тебе, если ты мне позволишь, — и Жан кивнул без сомнения. потому что доверял Ниэлю больше, чем кому-либо еще в этом мире. в этот раз Жан не сжимал губы, когда Ниэль целовал его, он хотел нырнуть в эти волны, дать им себя унести, поглотить. родные руки обнимали его щеки, а теплое тело жалось через одежду. язык был горячим, обжигающим рот Жана, воспламеняющим все внутри него. Ниэль целовал и целовал его, давая им передых на один вдох, а следом снова целуя. его колено скользнуло между ног Жана, рука опустилась на грудь, спрятанную под футболку. Жан не думал, что хотел бы раздеваться, а Ниэль просто знал этого, поэтому не заходил за край ткани. Жан чувствовал свое возбуждение слишком ярко и возбуждение Ниэля не менее. они нуждались друг в друге и своих касаниях, поэтому Жан позволил себе сделать шаг: притянул руками чужие ягодицы, прижимая их члены друг к другу через ткань. Ниэль застонал в поцелуй, а потом разорвал его, чтобы оставить несколько влажных следов по лицу Жана, шепча: — ты такой молодец, ты так хорошо справляешься, — а затем, прокалывая душу Жана стрелой любви: — я здесь, я рядом. Жан приглушил его слова новым поцелуем, руки скользнули ближе к ширинке джинсов Ниэля, тот подбадривающе простонал, зная, что это позволение так важно для Жана. член Ниэля в руке был такой же знакомой тяжестью, что и клюшка, Жан знал, как ему приятнее всего дрочить, от чего он громче всего будет стонать и поджимать пальцы на ногах. Ниэль перехватил его руку, не останавливая полностью, скорее прося помедлить. — я хочу вместе, — произнес он с придыханием. и Жан кивнул, желая того же не меньше. секунда понадобилась для того чтобы Ниэль пристянул домашние штаны Жана, сразу сначала легким прикосновением, а затем уверенным, поглаживая его член. — нам нужна смазка, — произнес Ниэль, когда они оба уже держали члены друг друга в руках. — не думаю, что у меня есть, — обеспокоенно пробормотал Жан, словно это могло все разрушить. — все хорошо, — успокаивающе поцеловал Ниэль его в нос, прежде чем совсем немного отдалиться, чтобы поднять свою руку и руку Жана ко рту и облизать их. — вот видишь, — его глаза блеснули, когда он еще раз лизнул руку Жана, проводя языком между пальцев. — теперь мы можем продолжить. он обхватил сразу оба члена рукой, выбивая из Жана стон на выдохе, рука Жана присоединилась к Ниэля сразу после этого. они двигались синхронно, переплетя пальцы, попеременно сжимая, надавливая и меняя наклоны. Ниэль вел, выстанывая Жану в ухо слова поддержки: “я держу тебя”, “мы вместе”, “ближе некуда”. их ноги переплелись, дыхание вырывалось в унисон, смешиваясь и обрываясь в коротких, влажных, громких поцелуях, в стонах и подбадривающих словах. теперь Жан не понимал, где начинается его рука и заканчивается рука Ниэля, где его член, а где чужой, они слились, они казались единым целым в этом удовольствии, становясь все более хаотичными, более вожделенными в своих действиях. — я так люблю тебя, я так скучал, — бормочет Жан, когда чувствует, что близится к краю. — и я, и я, — Ниэль на грани потери рассудка, но продолжает целовать его щеки и губы так нежно, словно они только проснулись. — я здесь, я рядом, я никуда не уйду, ты самое дорогое для меня, — и этого уверения достаточно, чтобы Жан кончил, громко выкрикивая имя Ниэля. тот сразу же следует за ним, шепча в губы, как сильно его любит. они приходят в себя несколько минут, все это время не желая разъединяться, отпускать друг друга. Жан опять прячет лицо в волосы Ниэля, теперь они пахнут не только пылью, но и потом, но Жан не брезгует. Ниэль же упирается носом ему в шею, размеренно вдыхая и выдыхая. — нам нужно в душ, — вяло напоминает он. — дай мне еще немного времени, — Жан крепче сжимает свои объятия. — конечно, mon amour.