Часть 1

Тёплый воздух последних летних вечеров разносил по полупустой парковке запах скошенной травы и кислой газировки Mountain Dew, пустые бутылки от которой катались по мокрому асфальту. Ночь вступала в свои законные права, рассыпая по бескрайнему небу мириады искрящихся звёзд и вытесняя последние отблески расплавленного золота. Старый спортивный комплекс уже утонул в густой тишине, нарушаемой только скрежетом петель и твоим учащённым дыханием. Матч закончился давно, но Шоэй, по старой привычке, не спешил уходить. Спокойно, не торопясь, он заканчивал свои дела, забывая о том, что его ждут. Машина Баро была такой же огромной, как и её владелец: чёрный массивный внедорожник с боками, отполированными до зеркального сияния. Этот парень не жалел сил и времени, чтобы его верный конь выглядел так, будто впервые коснулся городского асфальта, балуя себя дорогой полиролью и регулярным ТО. Финальный свисток судьи всё ещё гудел в ушах, эхом разносясь между бетонных блоков пустого стадиона, так что ты не сразу заметила, как из тени высотного здания вынырнула фигура мужчины. Почти два метра чистых мышц. Его силуэт возвышался над тобой, как тень дуба над полевым цветком: такой же всепоглощающий и величественный, заслоняющий собой тлевший вдалеке горизонт. Ты едва доставала ему до груди. Макушка пушилась непослушными волосами в районе солнечного сплетения, вызывая неконтролируемый трепет от ощущения этой разницы в росте. Она разжигала ядовитый огонь надменного, эгоистичного чувства особенности, где ты — безумно хрупкая, но столь желанная в жизни этого монстра. — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты, мелочь, перестала ждать меня после вечерних матчей? — Шоэй склонился над тобой, вытесняя собой всё пространство, и его голос, охрипший от криков на поле, теперь приятно ласкал слух. — Таким коротышкам опасно слоняться здесь в такое время. Я за тебя ответственность несу. Баро воистину был огромен. Мускулы под тонкой кожаной курткой перекатывались, пугая своими размерами, а запах его — смесь пота, одеколона с нотками мускуса и той неукротимой энергии, что обволакивала тебя, как туман ранним утром. — Да я просто хотела убедиться, что всё в порядке… — нелепая попытка оправдаться утонула в его смехе. Тяжёлом и вибрирующем. Он, даже не стараясь, сотрясал воздух вокруг своим присутствием и не оставлял ни толики уверенности в том, что Шоэй хоть на секунду поверил твоим словам. Длинные пальцы легко обхватили тонкое девичье запястье, стальным браслетом сжали его целиком и притянули к себе, небрежно прижимая к остывшему боку машины. Спина против воли выгнулась, коснувшись колючего холода металла. Жар, что исходил от тела мужчины, просачивался сквозь тонкую ткань дешёвой футболки, а массивные бёдра тут же прижались к твоим. Шоэю хватило всего одной руки, чтобы, сжав аккуратную талию, без усилий поднять тебя в воздух. Ни единой эмоции. Ничего, что могло бы с лихвой выдать смятение мужчины. Алый взгляд его глаз более не был бушующим морем — только тонкий, едва уловимый блеск любопытства. Ты инстинктивно обхватила его бёдра ногами, испуганно цепляясь тонкими пальцами за расстёгнутый ворот кожаной куртки. Поддерживаемая исключительно его неумолимой силой, ты зависла в воздухе. Женское тело полностью скрылось в этих неловких объятиях. Широких плеч Баро оказалось достаточно, чтобы спрятать небольшую фигуру от лишних глаз. — Всё нормально? — чуть влажные губы мужчины скользнули по мягкому изгибу шеи, оставляя за собой след из мурашек. — Прости, мелочь, нужно выпустить пар. Эти идиоты на поле вывели меня из себя. Холодная рука скользнула под край футболки, прошлась по разгорячённой, шёлковой коже, касаясь груди с такой лёгкостью, словно она была создана лишь для его огрубевших ладоней. Тихий, мелодичный стон непроизвольно сорвался с губ, когда шершавая подушечка большого пальца обвела затвердевший сосок, дразня и играя, пока хрупкое тело не выгнулось. Порыв прохладного ветра обжёг обнажённую кожу, обостряя все чувства, а разница в размерах опьяняла похлеще дешёвого пива. Его член, горячий и твёрдый, под тканью тёмных джинсов прижимался к твоему животу. Огромный, как и всё в нём, он обещал заполнить тебя до краёв, лаская ребристые стенки. Ты уже представляла, как он войдёт: медленно, властно, заставляя тело сдаваться под натиском его размеров. Тягучая волна жара распалилась внизу живота, смешиваясь с ночной прохладой в эйфорическом коктейле. Шоэй опустил тебя ниже, тёплыми губами захватил твои в жгучем, нетерпеливом поцелуе. Все остатки контроля, что он так тщательно хранил, рассыпались в прах, уступая желанию. Горячий язык вторгся в твой рот, напоминая о подлинной власти. Ногти с потрескавшимся от времени лаком впились в грубую кожаную ткань его куртки, но Баро даже не дрогнул — слишком крепкий, слишком большой для твоих жалких усилий. — Видишь? — шепнул он, лишь слегка отстранившись. Тепло мужского дыхания коснулось края уха, дурманя разум и поглощая собою все звуки. — Ты такая маленькая подо мной. Я могу взять тебя прямо здесь, и никто не услышит. Короткая юбка без напора сдалась под его пальцами. Ткань по швам разошлась, забытым кружевом оседая на мокрый асфальт и оставляя тебя — уже влажную, до боли нуждающуюся — под терзания прохладного ветра. Рука опустилась ниже. Пальцы небрежно сдвинули ткань насквозь промокшего белья, подушечками собрали скользкую смазку. Одна фаланга проникла внутрь, надавливая на изнеженную плоть. Затем вторая и, наконец, третья — больше, чем нужно. Они растягивали, подготавливали к своему размеру, не желая причинить тебе боль. Ты застонала. Перед глазами заплясали яркие вспышки невидимых звёзд, а дыхание предательски сбилось, лаская чувствительный слух мужчины. — Смотри, как ты течёшь для меня, мелочь. Твоё тело лучше тебя знает, что ему нужно. Не прилагая и капли усилий, он прижал тебя грудью к капоту автомобиля. Холод металла, на контрасте с тем жаром, что Шоэй бесстыдно разжёг, казался болезненным, ослепительно жгучим, а ты таяла на нём, растекаясь в липкую лужу из страстного желания и исступлённого отчаяния. Баро безмолвной тенью возвышался над хрупким телом, с пугающей близостью вжимался бёдрами сзади, дразнил влажный вход. — Готова? — капот тихо скрипнул, стоило ему упереться руками, и скрип громким эхом прокатился по пустой парковке. — Я заполню тебя целиком. Заставлю почувствовать каждый сантиметр. Чёрт… ты будешь рыдать, умоляя меня остановиться. Влажная головка скользнула внутрь, медленно и неумолимо растягивая мокрое от вожделения влагалище, сужая мир до одного лишь ощущения полноты, смешанного с прохладой ветра на оголённой коже. Ты вскрикнула, пальцами цепляясь за скользкий металл, и, боже упаси, он был огромен, вторгаясь безумным монстром и терзая несчастную плоть внушительным размером. Баро не торопился. Взвешивая холодным рассудком каждый толчок, он касался самых глубоких точек, где никто до него не был. Эта разница лишь сильнее распаляла безумный экстаз: его руки целиком обхватывали хрупкое женское тело, а губы шептали потрясающе грязные вещи. — Ты моя, куколка. Только моя, — в жарком забвении повторял он, ускоряясь с каждым толчком. Пот стекал по его шее, скользил по твоим плечам, оседая горячими каплями на глянцевом капоте. Машина скрипела, наполняя тихое место резкими звуками — симфонией влажных шлепков кожи о кожу, стонов, мольб и чистого удовольствия. Оргазм, как огненный взрыв, разделивший сознание на «до» и «после», накрыл тебя с головой. Его сперма — густая и липкая — растекалась по растянутым стеночкам, окрашивая нежную плоть белёсой эссенцией. — Вот это я понимаю — снять напряжение. Медитация для идиотов. Да, мелочь? — Баро усмехнулся, небрежно поцеловал тебя в висок, согревая теплом своей кожи. — Ну и грязь же мы развели. Больше такого не повторится.