Часть 1. Украденный трофей

Воздух на окраине города, у подножия древних руин, был наполнен звоном стали, хрипами умирающих и едким дымом горящих повозок. Седрик, в своем изящном облике, двигался между повстанцами с неестественной, почти змеиной грацией, будто скользя не по земле, а по воле незримых течений. Он не стал тратить силы на превращение. В его руке тонкий, как игла, клинок плясал, жадно вкушая плоть и испуская последние вздохи. Парирование, удар, уклон – два мятежника рухнули на залитую кровью землю, даже не успев понять, что смерть уже нашла их. И тогда его путь преградил он. Юноша в длинном плаще, с лицом, испачканным сажей и кровью, но с глазами цвета весенней листвы, пылающими холодным огнем. Его меч был прост и потёрт, но в руке лежал с уверенностью, отточенной в бесчисленных стычках в подполье. – Калеб, – имя сорвалось с губ Седрика беззвучным шепотом, но с неподдельным, хищным любопытством. В ответ – немой, яростный взгляд и молниеносная атака. Стиль Калеба был груб, лишён изящества, рождён в грязных переулках, а не в залах для фехтования. Он бился не для искусства, а для выживания и победы. Каждый удар был сокрушителен и направлен в убийственные точки. – Неужели думаешь, что одной лишь решимости хватит, чтобы сокрушить чары и сталь? – осведомился Седрик, легко отклоняя выпад, будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Решимость – это всё, что нужно, чтобы сокрушить твою прогнившую власть! – крикнул Калеб, заставляя Седрика отступить на шаг под напором яростной, почти отчаянной серии ударов. Один из выпадов едва не достиг цели, лезвие рассекло дорогую ткань мундира на плече Седрика, обнажив бледную кожу. Тот скосил на надрыв взгляд с лёгким удивлением, а затем уставился на Калеба – с новым, горящим интересом алхимика, нашедшего редкий ингредиент. – Очаровательно, – прошипел он, и в его голосе зазвучала сладостная опасность. Игра закончилась. Движения Седрика стали стремительны и резки, как удар кобры. Он парировал меч Калеба изящным движением, закручивая клинок по спирали, и ловким приёмом выбил оружие из его рук. Но Калеб не сдался. Даже без меча, он рванулся вперёд, нанеся сокрушительный удар кулаком. Удар пришёлся вскользь, но был достаточно силён, чтобы отбросить Седрика и оставить на его скуле багровую ссадину. На лице советника мелькнуло нечто большее, чем раздражение. Это было неподдельное, дикое восхищение. – Настойчивый, – вытер он тыльной стороной перчатки выступившую кровь. Он больше не церемонился. Его следующая атака была безжалостной. Он использовал превосходящую силу и выверенную технику, чтобы поймать Калеба в ловушку, скрутив ему руки за спину одним резким, болезненным движением. Калеб пытался вырваться, бился в железной хватке, но усилия были тщетны. – Обычно они либо взывают к милосердию, либо рыдают, моля о пощаде, – его голос прозвучал прямо у уха Калеба, горячий и тихий, словно ядовитое дуновение. – Ты же... ты продолжил бой. Даже в поражении. Калеб, тяжело дыша, выпрямился во всей мере своего роста, его взгляд был полон чистой, несломленной ненависти. – Я никогда не проигрываю, пока дышу, – выдохнул он, и каждое слово было подобно плевку в лицо. – И пока я дышу, я буду бороться с тобой и твоим тираном. Седрик замер, изучая его лицо. Он видел не просто врага. Он видел вызов. Самый настоящий и огненный, какого не встречал долгие годы. – Борись, – тихо прошептал Седрик, и в его аметистовых глазах вспыхнул странный огонёк, похожий на отблеск далёкой звезды в бездне. – Пожалуйста, не останавливайся.

***

Битва отгремела. Поле, усеянное телами повстанцев и солдат, залил багровый свет заходящего солнца, словно сама земля истекала кровью. Воздух был густым от запаха смерти, пыли и железа. Основные силы стражи уже ушли, уводя немногих уцелевших пленных. Седрик, всё ещё в облике красавца-блондина, стоял над скованным Калебом. Юноша был избит, его плащ изорван, по лицу струилась кровь из рассечённой брови, запёкшись на щеке тёмной полосой. Но в его глазах, цвета ядовитого изумруда, по-прежнему пылал огонь. Когда Седрик наклонился, чтобы схватить его за плечо, Калеб с рыком рванулся на него. Это было отчаянное, яростное движение. Ему удалось вырваться из ослабевшей хватки, и его кулак со всей силы врезался в челюсть Седрика. Тот отшатнулся, больше удивлённый, чем раненый. По его лицу пробежала тень раздражения, а затем – холодной, безжалостной решимости. – Надоел, – прошипел он, и в этом слове прозвучал приговор. Он отступил на несколько шагов, и воздух вокруг него задрожал, загустел, наполнившись запахом озона и древней магии. Тело Седрика начало искривляться, расти, меняться с противным хрустом ломающихся костей. Кожа покрылась тёмно-зелёной, отливающей чёрным чешуёй. Через несколько мгновений на месте советника высился огромный змееподобный монстр, чьи вертикальные зрачки пылали серным желтым светом. Калеб на мгновение застыл, поражённый видом истинной формы своего врага. Но страх не сломил его. С криком ярости он снова бросился вперёд, пытаясь ударить костяную грудь чудовища. Это было бесполезно. Огромная лапа с когтями, способными разорвать сталь, схватила его, как щенка. Когти сомкнулись вокруг его туловища, не причиняя ран, но сковывая намертво. Калеб извивался, пытался вырваться, бил ногами по чешуйчатой конечности, но это было словно попытка сдвинуть гору. – Успокойся, – прорычал монстр, и его голос был подобен подземному гулу, сотрясающему самые камни. Он поднял Калеба так, чтобы их глаза встретились. – Твоя борьба сейчас бессмысленна. – Я... никогда... не сдамся... тебе! – выдохнул Калеб, сжимая зубы от усилия. – Я и не прошу тебя сдаваться, – странно прозвучали эти слова из пасти чудовища. – Я прошу тебя быть умнее. Седрик развернулся и, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, скользнул в узкий проход между скал, ведущий в систему пещер, известную только ему. Он нес своего пленника в настоящую тайную обитель. Швырнув Калеба в пещеру так, что тот потерял сознание от удара головой о камни, Седрик приковал его запястье цепью, другой конец которой крепился прямо к стене. Взглянув ещё раз на юное, искажённое болью, но всё ещё прекрасное лицо повстанца, советник поспешил удалиться – его государь ждал.

***

Тронный зал замка Фобоса был воплощением параноидального величия. Невероятно высокие своды терялись в сумраке, где клубились тени, навевая мысли о притаившихся сущностях. Могучие колонны, высеченные из чёрного базальта, подпирали небо, а между ними вместо стёкол в оконные проёмы были вставлены гигантские витражи. Днём они отливали ядовито-оранжевым и болотно-зелёным, а ночью загорались глубоким, зловещим фиолетом, на котором силуэты минотавров казались ожившими стражами. В центре, на высокой платформе, взирая на всё с высоты, стоял трон – тёмное, готическое сооружение, обвитое стеблями чёрных роз, чьи шипы, казалось, жаждали крови любого, кто осмелится приблизиться. Сидя на нём, Фобос возвышался над всеми, заставляя любого просителя чувствовать себя ничтожным букашкой. Именно здесь, у подножия лестницы, ведущей к трону, склонился в безупречном поклоне Седрик, уже снова в своём изящном облике. – Итак, Советник, – голос Фобоса, низкий и сладкий, как забродивший мёд, наполнил зал, многократно усиленный акустикой. – До меня дошли слухи, что в сегодняшней стычке был опознан сам лидер этого... сопротивления. Некий Калеб. И что его не оказалось среди пленных. Можешь ли ты пролить свет на эту загадку? Седрик поднял голову, его аметистовые глаза были чисты и искренни, как горное озеро. – Ваше Высочество, ваши источники, как всегда, точны. Да, этот мальчишка действительно был там. И да, он не среди пленных. К несчастью, в последней схватке он был смертельно ранен. Я попытался взять его живым для допроса, но он, отчаянно сопротивляясь, сорвался с обрыва в реку Теней. Течение там стремительное, а воды... хорошо известны своими свойствами растворять плоть и душу. Никакое тело, ни даже призрак, оттуда ещё не возвращались. Змей позволил лёгкой, почти незаметной тени сожаления скользнуть по своему лицу. – Я счел недостойным беспокоить вас докладом о гибели какого-то мальчишки-выскочки. Его смерть послужит хорошим уроком для остальных мятежников. Без своего лидера их движение рассыплется в прах. Ложь была совершенна. Правдоподобна, неопровержима и цинична. Она давала Седрику то, в чём он так нуждался – время. Теперь у него был свой собственный, сокровенный секрет от Принца. И этот секрет, окровавленный и несломленный, дышал в глубине потайной пещеры, обещая стать либо его спасением, либо погибелью.