Seoul

В салоне автомобиля было тихо. Минхо смотрел в окно, пропуская мимо суету улиц, огни витрин и рекламные баннеры. Машина медленно пробиралась сквозь утренние пробки, и у него впервые за утро выдалась спокойная минута, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Последние недели его жизнь крутилась вокруг бесконечных съёмок, показов, встреч с брендами и репетиций — всё сливалось в одно. Иногда Минхо казалось, что он живёт не своей жизнью, а по расписанию, составленному кем-то другим. И вдруг его взгляд зацепился за огромный билборд над дорогой. С билдорда на него смотрел Ким Сынмин. Идеально скроенный костюм, тяжелое пальто, кольцо на губе и хищный прищур. Его поза была расслабленной, но в этом спокойствии читалась сила, будто он владел вниманием всего города одним только взглядом. Burberry. Новый кампейн. Зимняя коллекция. Минхо отвёл взгляд, но сердце начало биться чаще. С того утра он не видел Сынмина. Он десятки раз открывал их переписку и перечитывал последнее сообщение от него. Но так и не ответил. Он всё ещё помнил то, как звучал чужой голос в темноте. Как чужие пальцы и губы двигались по его телу и как удовольствие туманило мозг. Как хорошо это было. И как ужасно неправильно. — Минхо, — донёсся голос менеджера. — Мы подъезжаем к Esquire. Они передали, что на встрече будет представитель бренда, редактор и вторая модель. — Какая ещё модель? — нахмурился он. — Ты вообще читаешь мои письма? — фыркнул менеджер. — Мы же всё утвердили — вы снимаетесь вместе с Ким Сынмином для летнего выпуска с Gucci. У Минхо пересохло во рту. Он шумно сглотнул, чувствуя, как ладони внезапно стали липкими. Сынмин… говорил об этом. Тогда, в Лондоне. Я забыл… Машина остановилась перед зданием редакции. Минхо вошел внутрь, ощущая, как дрожат пальцы, как тяжело вдохнуть глубже. Он теребил рукава безупречно сидящего пиджака, будто это могло унять напряжение. Он медленно вошёл в конференц-зал. Сынмин уже был там. Он сидел в кожаном кресле, закинув ногу за ногу, и что-то увлеченно печатал на телефоне. На нём был серый костюм, подчёркивающий талию и длинные ноги, а на губах играла лёгкая, ленивая ухмылка. Минхо замер в дверях. Потому что Сынмин выглядел одновременно безупречно, словно только что закончил съёмку, и непринуждённо, как будто они сейчас собрались у него дома. Он поднял глаза и их взгляды встретились. Глаза Сынмина не показали никакого удивления от их встречи (еще бы, он ведь наверняка не забыл об их совместной съемке), но мимолётная искра в его взгляде выдала больше, чем тот хотел показать. И это внимание оказалось настолько ощутимым, что по спине Минхо пробежал ток. Сынмин встал, медленно подошёл к нему и протянул руку. — Минхо-хён, рад снова тебя видеть, — спокойно сказал он, не отводя взгляда. Минхо пожал руку. Их пальцы соприкоснулись. Короткое замыкание. — Взаимно, — выдохнул он, уставившись себе по ноги и стараясь не сжать ладонь сильнее, чем надо. — О, вы уже здесь! — в помещение вбежал редактор, прерывая их момент воссоединения, а за ним появились куратор бренда и фотограф. — Отлично, все собрались, можем начинать. Они поздоровались и уселись за стол. Сынмин сел напротив, и Минхо мгновенно ощутил на себе его обжигающий взгляд. — Мы думали организовать съёмку на открытом воздухе, — начал фотограф, перелистывая концепты. — Больше зелени, природные оттенки, натуральные ткани костюмов. Минимум декораций, только вы и живая фактура фона. Минхо кивнул, концентрируясь на словах фотографа: — Просто и стильно. Это лучше, чем перегружать образы городскими фонами. — Но есть ещё вопрос, — вмешался куратор. — У нас тут два концепта в проработке. Со статичными кадрами и съемкой в движении. Мнения? — В движении, — сразу сказал Минхо. — Природа — это динамика. Лёгкие движения, ветер, развевающий одежду, естественность. — Динамика может убить элегантность, — возразил Сынмин, от его слегка хриплого голоса по спине Минхо пробежали мурашки. — Я видел эскизы одежды для съемок, в таких костюмах важна статика и четкость. — Статика выглядит вымученно, — неожиданно для самого себя возразил Минхо. Ему вдруг показалось жизненно важным одержать победу в этом споре, показать, что он мог контролировать ситуацию. — Модель должна двигаться в кадре, а не стоят столпом, как манекен. Его глаза нашли глаза Сынмина. Минхо был уверен: Сынмин точно ответит, точно примет противоположную позицию, попробует унизить, уколоть его побольнее. Он приготовил себя к резким словам, когда неожиданно глаза Сынмина смягчились, и он, смущенно улыбаясь опустил взгляд и почесал затылок. — Знаете, Минхо-щи, пожалуй, прав. У него намного больше опыта чем у меня, и я доверяю его мнению и чувству кадра. Я тоже за съемку в движении. Минхо мгновенно сдулся, как воздушный шар, и в груди что-то опасно кольнуло от таких слов. Он привык, что в этой индустрии все пытаются найти чужие слабости, поставить конкурента на место. Но Сынмин согласился с ним и поддержал. Тепло медленно разлилось по его щекам, и он предпочел перевести взгляд в окно. Всё, лишь бы снова не увидеть эту улыбку. — Ну что ж, я рад, что мы смогли прийти к одному решению, — редактор журнала закрыл папку с документами. — Важно, чтобы моделям было комфортно на площадке. Фотограф учтет ваши идеи. Минхо откинулся в кресле, сдерживая овладевшее им смущение. Сынмин выглядел довольным и спокойным, как будто это не он только что нарушил душевный покой Минхо своими словами. Они ещё какое-то время обсуждали детали — локации, освещение, костюмы, — пока наконец редактор не подвёл итог встречи. Все встали, обменялись короткими поклонами и стали расходиться. Минхо тоже собирался уходить, но его остановил куратор бренда. Тот уточнил пару деталей по графику и костюмам, и после короткого обмена фразами тоже попрощался и покинул помещение. Минхо обернулся — и заметил, что в зале остался только Сынмин. Тот сидел всё так же спокойно, будто и не собирался уходить. — Увидимся на съёмке, — коротко бросил Минхо, хватая сумку и направляясь к двери. Но стоило ему начать отходить, как Сынмин поднялся, за пару широких шагов нагнал его у двери, перекрывая ее своим телом, и осторожно взял его за запястье. Тёплые пальцы мягко, но настойчиво сомкнулись на его руке, и от близости у Минхо внутри всё снова сжалось. — Давай поговорим, — прошептал Сынмин. Его темные глаза поблескивали под волнистыми прядями челки. — О чём нам разговаривать? — Минхо поднял на него взгляд, стараясь держать голос ровным. — Мы уже всё обсудили по фотосессии. Сынмин чуть сжал его запястье. — Я просто не хочу, чтобы на съёмке была неловкость. Несмотря на то… что между нами было. Минхо отвёл глаза, снова почувствовав жар в груди и на щёках. Словно все слова застряли в горле, и единственное, чего он хотел — разорвать эту близость, пока не сорвался окончательно. Он колебался мгновение, а потом коротко бросил: — …Позже поговорим. И, выдернув руку, почти бегом покинул зал, оставив Сынмина стоять в растерянной тишине.

***

Наступил день съёмок. Минхо весь извелся, подъезжая к площадке, но старался не выдавать этого. Несмотря на годы опыта, каждые съемки продолжали оставаться для него стрессом. Вездесущие руки стилистов и визажистов, постоянные фразы о том, что надо прикрыть, что надо замазать и подкорректировать, чтобы всё в неидеальном Минхо стало идеально. Идеально… Минхо ненавидел это слово так же, как и стремился к нему. А теперь еще предстояло работать с Ким Сынмином, который, казалось, всегда выглядел и вёл себя безупречно. «Несколько часов вместе — и всё, можно будет забыть его», — успокаивал он себя. Фотосессия, как и обсуждалось ранее, проходила на природе, и для удобства команды организаторы сняли целый загородный дом, планируя обустроить съемочную площадку неподалеку. Когда машина остановилась на парковке, Минхо вышел и оглядел локацию. Было тихо, только ветер шелестел в кронах деревьев, а где-то неподалёку шумела река. Лес подступал близко к территории, и от этого вся сцена казалась отрезанной от цивилизации. На траве неподалёку команда устанавливала оборудование: стойки со светом, камеры, кабели. Сынмина нигде не было видно. Минхо расслабленно вдохнул свежий воздух. Ему нравилось находиться на природе — он бы с удовольствием отправился в поход, но на это у него давно не оставалось времени. Он приветственно махнул фотографу и координатору, которых заметил у площадки, и направился в дом. Интерьер встретил теплом: светлое дерево, тяжёлые шторы, мебель с элегантной резьбой — всё было будто под старину и гармонировало с видом из окон. Минхо прошёл по коридору, ища туалет. Когда наконец он нашёл нужную дверь и уже собирался войти, она внезапно распахнулась изнутри. В дверях почти вплотную к нему стоял Сынмин — так близко, что в нос ударил аромат его парфюма. И того самого чертового шампуня. Слишком знакомый, навязчиво притягательный, он сбивал с толку сильнее, чем само столкновение. От нахлынувших воспоминаний о ситуации, в которой он в последний раз ощущал этот запах, у Минхо пересохло во рту, и он слишком резко отступил в сторону, будто этим мог стереть ощущение близости. — Ох, привет, хен, — поздоровался Сынмин. — А, да, привет, — пробормотал Минхо, чувствуя как кончики его ушей начинают гореть. На Сынмине был надет серый спортивный костюм, и Минхо, привыкший видеть его в деловых образах, невольно медленно прошелся глазами с ворота толстовки и вниз. «А ему идет такой повседневный сти…», — он не успел закончить мысль в своей голове, потому что его глаза дошли до спортивных штанов Сынмина. Серых спортивных штанов. Подчеркивающих кое-какую часть тела серых спортивных штанов. Минхо тут же отвел глаза, чувствуя, как жар с ушей перетекает на шею и плечи. — Можно пройти? — вырвал его голос из мыслей. — А? — Минхо моргнул, поднимая глаза. — Ты стоишь в проходе, — слегка улыбаясь, пояснил Сынмин. Но голос его звучал мягко, без раздражения. — А, да, — ответил Минхо и отступил. Сынмин сделал пару шагов по коридору, но потом резко развернулся. Он скользнул взглядом по лицу Минхо и еле слышно прошептал: — Слушай, я хочу… Договорить он не успел: со второго этажа донёсся голос, явно принадлежавший его менеджеру: — Сынмин, ты где там? Визажисты ждут! Тот недовольно цыкнул, отводя взгляд в коридор, и воспользовавшись этим, Минхо проскользнул в ванную, с хлопком закрывая за собой дверь. Снаружи послышались шаги — видимо, Сынмин ушёл. Несколько секунд Минхо стоял, прижимаясь спиной к двери, затем устало вздохнул и, наклонившись к раковине, плеснул в лицо холодной воды. Но даже это не помогло — казалось, аромат Сынмина всё ещё витал в воздухе, не давая отдышаться. «Это будет долгий день», — подумал он.

***

— Вот так, отлично, Минхо, повернись немного вправо, — командовал фотограф. — Сынмин, сделай шаг к нему… вот, отлично. Замрите так. Съёмка шла уже несколько часов, и за это время они успели отснять три локации на природе. Работать с Сынмином оказалось легче, чем Минхо ожидал: парень, хоть и был относительным новичком в мире моды, держался уверенно, несмотря на духоту и плотную ткань костюмов. Он быстро схватывал указания фотографа и будто сам подстраивался под Минхо в кадре, облегчая ему задачу. Учитывая, что даже опытные модели частенько устраивали истерики из-за усталости, такое поведение вызывало у Минхо невольное уважение. Они сменили ещё несколько поз. Минхо старался фокусироваться на работе, но ловил себя на мысли, что взгляд постоянно невольно скользит к лицу Сынмина — слишком красивому, чтобы не отвлекаться. — Перерыв, — наконец объявил фотограф. Минхо отошёл в сторону, сделал несколько глотков воды и решил воспользоваться моментом, чтобы осмотреться. Он обошёл дом и остановился — за ним открывался вид на просторный сад с аккуратной каменной дорожкой, уходящей к самому лесу. Сквозь листья пробивался свет, а где-то внизу поблёскивала речка. Всё было спокойно, почти идиллически. В этот момент на его плечо легла чья-то рука. Минхо резко обернулся, чертыхнувшись от испуга. Он почти точно знал, кого увидит, обернувшись. За ним стоял слегка смущенный Сынмин. Минхо смерил его недовольным взглядом и отступил на пару шагов. — Чего тебе? — Я просто хотел поговорить с тобой, хен, — произнёс Сынмин. Голос звучал уверенно, но пальцы нервно теребили край рубашки, а зубы прикусывали нижнюю губу. Минхо стоило некоторых усилий отвести от неё взгляд. — Мне не о чем с тобой разговаривать, — отрезал он и развернулся, собираясь уйти. Но Сынмин остановил его, снова положив ладонь на плечо. — Удели мне пару минут, прошу. И больше я тебя не побеспокою, — голос дрогнул, в нём слышалась мольба. Выглядел он при этом, словно брошенный щенок, и Минхо понял, что не может противостоять такому Сынмину. — Ладно, только быстро, — выдохнул он. — Хен, — начал Сынмин, — ты до сих пор не ответил на моё сообщение. А когда мы сталкиваемся, смотришь на меня так, будто я тебе противен. Минхо вскинул глаза, поражённый. Он никогда так не считал. — Но я не хочу, чтобы между нами были недомолвки, — продолжил Сынмин. — Если ты переживаешь о том, что случилось тогда, в отеле, то я даю слово: никто не узнает. — Да я совсем не переживаю! — резко вскрикнул Минхо. Сынмин вскинул бровь. — Правда? Минхо отвёл взгляд, пальцы его непроизвольно сжались в кулак, губы приоткрылись, пока он силился найти ответ. — Так вот, — не дал ему вставить слово Сынмин, — я хотел бы извиниться, если тогда я сделал что-то не так, и поэтому сейчас ты не хочешь даже посмотреть на меня. Но я также должен быть честным: я не жалею об этом. Его голос стал твёрдым, а взгляд — неотрывным. Он шагнул ближе, сокращая расстояние. — Я… зачем ты об этом вспомнил… — Минхо пытался подобрать слова, но мысли путались. Он чувствовал, как жар приливает к лицу. — А ты жалеешь об этом, хен? — спросил Сынмин, наклоняя голову, почти нависая над ним. — Я… — начал Минхо, но замолчал, не зная, что ответить. С площадки донёсся крик фотографа, оповещавший о продолжении съёмки. Сынмин задержал на нём взгляд ещё несколько секунд, но, заметив растерянность на лице Минхо, резко отступил, не дождавшись ответа. — Я всё понял, хен, — бросил он и, развернувшись, быстрым шагом направился обратно. Минхо остался стоять один, сбитый с толку и совершенно не понимая, что чувствует. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он выдохнул рывком, пытаясь прийти в себя, но всё тело выдало дрожь, будто он сдерживал не слова — а себя самого.

***

К облегчению Минхо, на площадке началась съёмка индивидуальных кадров. Вернувшись, он сел поправить макияж, уступив Сынмину возможность сниматься первым. Пока визажист приглаживала его волосы и освежала макияж, Минхо украдкой наблюдал за парнем, который как магнит притягивал взгляды всех на съемочной площадке, сам того не осознавая. Он двигался в расслабленном ритме, не спеша меняя позы. Лёгкий наклон головы, мягкий взгляд из-под ресниц, затем чуть ироничная полуулыбка, будто он что-то знал, но не спешил делиться с аудиторией. В следующем кадре Сынмин опустился на невысокий деревянный ящик, вытянув длинные ноги вперёд и сцепив пальцы в замок — просто, непринуждённо, но так, что всё выглядело идеально выверенным. Его высокий рост и худощавость особенно подчёркивались тёмным пальто, которое Gucci приготовили для него. Образ завершал кашемировый свитер теплого оттенка: на фоне бледной кожи и растрёпанных волос он выглядел особенно хрупким и в то же время уверенным. Небо тем временем затянули серые облака, солнце скрылось, и рассеянный свет сделал картину ещё более атмосферной. Наконец настала очередь Минхо. Для него стилисты подготовили уютный образ: светлая водолазка и шерстяной костюм в серых тонах подчёркивали чёткость черт лица и аккуратно уложенные волосы. Минхо занял позицию и начал позировать, стараясь удерживать расслабленное выражение лица. Но вдруг он заметил: Сынмин стоял чуть в стороне, рядом с координатором съемок, и не сводил с него глаз. Взгляд был пронзительный, прямой, и это сбивало с толку. Щёки Минхо запылали, и он неловко наклонил голову, чтобы скрыть смущение. — Вот так, отлично, — донеслась команда фотографа. — Это выражение мне нравится. Минхо украдкой снова скосил глаза на Сынмина, делая вид, что смотрит куда-то вдаль. Тот улыбался. И от этого на губах самого Минхо появилась почти непроизвольная, лёгкая тень улыбки. Видимо, этот момент успел поймать фотограф, потому что снова послышались довольные реплики и щелчки камеры. Когда наконец фотограф объявил, что съёмка завершена, Минхо с облегчением выдохнул. Вся усталость дня накатила сразу, и он скинул пиджак, тяжело опустившись в кресло. Он сидел, уставившись в одну точку, пока на кончик носа не упала капля. Облака, скрывавшие солнце, всё-таки оказались дождевыми. Началась суматоха: команда торопилась спрятать дорогое оборудование, пока оно не намокло. Минхо поспешил в дом. В гостиной сотрудники уже устанавливали штативы и свет, подготавливая новую площадку. Минхо нахмурился и вспомнил: «Точно. Еще ведь закулисное интервью… естественно, общее с Сынмином». После небольшого отдыха и смены образов их усадили на диван в гостиной дома. Минхо вздрогнул, когда Сынмин сел слишком близко, практически касаясь его бедром. Он чувствовал тепло его тела, и в голове невольно всплывали образы той ночи. Минхо кашлянул и отвёл взгляд в окно, где дождь только усиливался. Интервьюер между тем начала задавать вопросы — о совместной работе, процессе съёмки, их впечатлениях о новой коллекции бренда. Минхо было сложно сосредоточиться сначала, но он глубоко вздохнул и взял себя в руки. — В новой коллекции мне нравится сочетание простоты и изысканности. Эти костюмы выглядят естественно в движении и одновременно сохраняют утончённый стиль Gucci, — спокойно ответил он. Интервьюер согласно кивнула и обратилась к Сынмину: — Сынмин-щи, вы не так давно пришли в мир моды, но уже успели отметиться коллаборациями со многими брендами и моделями. Как вам работать вместе с Минхо-щи? Минхо вздрогнул от этого вопроса и скосился на Сынмина, ожидая его ответа. Никто, кроме них двоих, не знал об их конфликте, и Минхо совершенно не представлял, каков будет ответ Сынмина. — Работать совместно с Минхо-хёном — огромный труд, — начал Сынмин после паузы, словно подбирая слова. — Он невероятно требовательный, к себе в первую очередь, и это чувствуется во всём, что он делает. Рядом с ним невозможно оставаться равнодушным или работать вполсилы: он задаёт темп, и ты сам не замечаешь, как начинаешь тянуться за ним. Он усмехнулся, но взгляд остался серьёзным: — У Минхо также есть редкое качество — он умеет управлять вниманием. В кадре, в коллективе, даже когда просто заходит в комнату. И дело не в том как он позирует, хотя и это он делает безупречно, как мне кажется — дело в нем самом. Мне кажется этот человек будто рожден для того, чем он занимается, поэтому для меня работать с ним не только вызов, но и честь. Честно говоря… я очень рад, что мне довелось познакомиться и поработать с ним. Минхо опешил. Слова Сынмина звучали слишком личными, и в них сквозило глубокое уважение, почти восторг. Минхо мог бы подумать, что тот сказал всё это лишь на камеру, но Сынмин говорил от сердца, это чувствовалось в каждом его слове. Внутри у Минхо всё сжалось: привычное чувство собственной несовершенности сталкивалось с неожиданным теплом. На губах появилась смущённая улыбка. — О, Сынмин-щи, кажется, эти слова понравились вашему коллеге, — заметила интервьюер. Сынмин повернулся к нему и задержал взгляд. Минхо столкнулся с этим вниманием и сразу удостоверился в своих догадках: всё, что он только что услышал, было искренне. Сердце дернулось. Минхо открыл рот, чтобы что-то ответить, но все мысли вылетели из головы при виде этих полных тепла глаз. Сынмин резко повернулся к интервьюеру и изящно перевёл разговор на тему бренда и прошедшей съемки. Этим он спас Минхо от дальнейшего смущения. Минхо бесшумно выдохнул и заставил себя вернуться в рабочее русло. Через десять минут интервью закончилось. Все поклонились друг другу, персонал начал убирать оборудование. Минхо посмотрел в окно — дождь не утихал; напротив, теперь он лил стеной. К нему подошёл менеджер: — Слушай, сейчас лучше не возвращаться в город. По прогнозу дождь не прекратится, скоро стемнеет, а дорогу через лес может размыть. Ты сам видел, когда мы ехали сюда. — И что нам делать? — с досадой спросил Минхо. — Этот дом сняли на сутки. Можем остаться здесь до утра. Завтра дождь должен закончиться. Наверху есть свободная комната для тебя, а персонал разместится на первом этаже. Минхо покосился на Сынмина, который неподалёку говорил со своим менеджером. Будто почувствовав его взгляд, тот тоже посмотрел на него — глаза у Сынмина были чуть взволнованными. Похоже, он обсуждал тот же вопрос. Минхо устало выдохнул. Оставаться здесь на ночь, вместо того чтобы пробираться в темноте через лес под проливным дождём, казалось логичной идеей. Он коротко кивнул менеджеру, взял сумку со своими вещами и направился на второй этаж.

***

Комната, в которой разместился Минхо, оказалась уютной: большая кровать, камин, собственная ванная и балкон. Хозяева дома позаботились даже о мелочах — зубные принадлежности, полотенца, халаты. Минхо принял душ, смывая усталость дня, но тугой ком напряжения внутри не спешил растворяться. Он устроился на кровати с книгой, которую прихватил на случай свободного времени, но строки расплывались перед глазами. За окном дождь не прекращался, барабанил по крыше и подоконникам, создавая странную смесь уюта и тревоги. Вдруг через приоткрытую дверь балкона послышался скрип, затем лёгкое шуршание. Кто-то вышел на соседний балкон. Минхо поднялся, осторожно подошёл и чуть одёрнул штору. На балконе рядом стоял Сынмин. В длинной футболке и спортивных штанах он казался домашним, непривычно простым. Всё таки, он тоже не уехал в дождь и остался здесь на ночь. Навес защищал его от ливня, но отдельные капли всё же долетали, оставляя следы на одежде. Сынмин устало прикрыл глаза, явно о чем-то задумываясь, и на его переносице образовалась складка. Минхо задержал взгляд. Его острые черты лица, тонкая шея, расслабленная поза — всё это завораживало. Он хотел подойти чуть ближе, но стоило ему неловко опереться о дверь, как та предательски скрипнула. Сынмин резко повернулся. Минхо тихо выругался и мгновенно отступил в комнату, надеясь, что тот ничего не заметил. Он забрался в кровать, погасил свет, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг Сынмина: как легко оказалось работать вместе, как хорошо они чувствовали друг друга в кадре. Эта съемка впервые за долгое время не вызывала в Минхо недовольства собой, и он не мог отрицать, что причиной этому был Сынмин. Минхо вспомнил, с каким уважением и восхищением Сынмин смотрел на него во время интервью, и на его губах появилась невольная улыбка. Но затем перед глазами всплыл другой взгляд — полный отчаяния, там, за домом: «А ты жалеешь об этом?». Сердце сжалось. Он не понимал собственных чувств. До той ночи в отеле все казалось кристально ясным. Сынмин был для него дерзким новичком, постоянно бросавшим вызов, раздражавшим своей самоуверенностью. Но даже тогда было и что-то другое, большее. Именно оно заставило Минхо тогда, в Лондоне, посмотреть на Сынмина без привычной неприязни и поддаться моменту. Теперь он ясно осознал: он не жалел. Он просто испугался того, что в мире, где он привык рассчитывать только на себя, он так легко отдал контроль другому человеку. И как легко и естественно это оказалось с Сынмином. Минхо продолжал ворочаться в постели, пока внутренняя напряженность от крутящихся в голове мыслей не стала невыносимой. Он понимал: если ещё раз попытается убежать от себя — задохнётся в собственных сомнениях. Наконец, он сел, посмотрел в темноту перед собой и, накинув халат, через минуту уже стоял у двери напротив. Нерешительно постучал. Секунды тянулись, минутная смелость стремительно превращалась в сомнения, но затем за дверью послышалось лёгкое движение, и она распахнулась. На пороге стоял Сынмин — в той же футболке и спортивных штанах, с растрёпанными волосами. — Хен?.. — голос Сынмина дрогнул от удивления. В его глазах было искреннее изумление, словно Минхо был последним, кого он ожидал увидеть этой ночью. — Я бы хотел поговорить, — начал Минхо. Голос слегка дрожал. Сынмин молчал пару секунд, глядя на него, а потом отступил в сторону, пропуская его внутрь. Дверь мягко захлопнулась, оставляя их наедине. В комнате было сумрачно — лишь настольная лампа отбрасывала тёплый свет на стены, а кровать была неразобрана, будто парень даже не пытался лечь. Минхо стоял у порога, сжимая край халата. — Я… — начал он и осёкся. Горло пересохло. — Я хотел сказать… про Лондон. Сынмин чуть нахмурился, но промолчал, давая ему говорить. — В отеле, — продолжил Минхо, уставившись в пол. — Я не собирался… это просто случилось, и это выбило меня из колеи. Не только потому что мы соперники. Я испугался того, что позволил себе перейти эту грань. Как легко я переступил через все свои правила и убеждения. Я всегда старался быть сильным, контролирующим ситуацию, а рядом с тобой вдруг оказался слабым, но, черт... это оказалось так приятно, — его пальцы дрогнули. — И я не вынес этого. Поэтому сбежал. — То есть то, что между нами было, это случайность? — тихо произнес Сынмин. В его голосе не было насмешки, только тревожное напряжение. — Я хотел убедить себя в этом, думал, что со временем всё пройдёт, — Минхо резко поднял взгляд и тут же отвёл его, чувствуя, как в груди поднимается волна боли и стыда. — Но я не мог перестать думать об этом. Думать о тебе. И сегодня… после твоих слов на интервью, после работы вместе… — он замер, пытаясь выровнять дыхание, — я понял, что тоже не жалею. Сынмин шагнул ближе. — Тогда чего ты боишься, хен? — Я не знаю, — вырвалось у Минхо слишком громко. Он сделал шаг назад, будто спасаясь. — Эти чувства внутри меня, они слишком сильные, и поэтому я боюсь их. Тишина наполнила воздух. Был слышен только шум дождя за окном. Сынмин молчал. Меж его бровей залегла задумчивая складка, а глаза были странно темными и, не отрываясь, смотрели на Минхо. Минхо сжал губы, чувствуя, как слова повисли между ними слишком тяжёлым грузом. Он не выдержал напряжения и резко развернулся к двери. — Ладно. Забудь. Мне не стоило приходить. Но едва он потянулся к ручке, Сынмин перехватил его за запястье. Тёплая ладонь остановила, не дала уйти. Минхо замер, чувствуя, как сердце бьётся в горле. — Ты правда думаешь, что я позволю тебе снова сбежать? — голос Сынмина был тихим, но твёрдым. Минхо медленно повернул голову. В его глазах стоял страх, почти отчаяние. — Если я скажу, что чувствую… ты будешь смеяться. — Попробуй, — прошептал Сынмин и подошел ближе. Минхо зажмурил глаза, выдохнул и будто сорвался с обрыва: — Ты мне нравишься. Он ожидал всего – растерянности, неловкости, насмешки. Но вместо этого он почувствовал, как теплые руки заключили его в объятия. Ладони за его спиной сомкнулись крепко, не оставляя пространства для бегства. — Вот и славно, — произнёс Сынмин прямо у его уха. — Потому что ты тоже мне нравишься. Давно и до безумия. Минхо замер в его объятиях, всё ещё не веря в признание, которое услышал. Он чуть дёрнулся, не зная, как реагировать, но руки Сынмина держали крепко, не собираясь отпускать. Сынмин подтянул его чуть ближе, повернул лицом к себе. Их глаза встретились, и в его взгляде было столько тепла, что у Минхо перехватило дыхание. — Хен, — шёпотом сказал Сынмин, — ты не представляешь, как давно я этого хотел. Он медленно склонился, давая Минхо возможность отстраниться, а затем коснулся его губ. Поцелуй вышел мягким, осторожным, будто проверяющим. Минхо замер, но через секунду сдался, приоткрыв губы и отвечая со всем накопившимся отчаянием. Его сердце билось так, что казалось оно скоро вырвется наружу. Тёплая ладонь Сынмина легла на его щёку, большим пальцем он медленно провёл по коже, и это простое движение заставило Минхо задрожать. Другая ладонь легла на его талию, прижимая еще ближе. — Сынмин… — выдохнул он глухо между поцелуями. — Тише. Просто позволь мне, — шёпотом ответил тот, снова касаясь его губ. Они целовались неспешно, но жадно, забыв обо всём вокруг. Минхо чувствовал, как пальцы Сынмина скользнули к затылку, переплелись в его волосах, чуть притянули его к себе, углубляя поцелуй. Его дыхание сбивалось, в груди теснило от жара. Они, не разрывая объятий, неуверенно двинулись назад и вместе рухнули на кровать. Минхо прижался спиной к простыням, а Сынмин навис сверху, как будто стараясь прижаться к каждому сантиметру его тела. Поцелуи становились все глубже и мягче, словно жадность уступила место нежности. Руки Сынмина медленно скользнули под халат, исследуя кожу на талии, груди, плечах. Ладони двигались осторожно, будто запоминали каждую линию тела Минхо, и тот задыхался, чувствуя, как всё внутри горит от этой близости. Его пальцы вцепились в ткань футболки Сынмина, и из его губ вырвался тихий несдержанный стон. Сынмин оторвался от его губ, и, улыбнувшись, нежно провел пальцами по его щеке. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Сынмин, касаясь губами его щеки, подбородка, линии шеи. Минхо зажмурился, впиваясь пальцами в его плечи, и тихо простонал в ответ. Халат распахнулся шире, а ладони Сынмина уверенно изучали его тело — от груди к животу, к талии. Каждое прикосновение было одновременно бережным и жадным, и Минхо извивался, сгорая от этих ощущений. — Чёрт… — выдохнул он, запрокидывая голову, когда губы Сынмина коснулись его груди и он почувствовал слабый укус. — Ты даже не представляешь, какой ты, — прошептал Сынмин, вылизывая место укуса. Минхо всхлипнул, от этих слов и схватил его за футболку, вцепился пальцами, будто боялся утонуть. Его тело реагировало на каждое прикосновение Сынмина— он тянулся ближе, подставляя кожу под чужие губы. Поцелуи Сынмина становились всё горячее, опускаясь ниже, а его движения — смелее. Его губы осыпали мягкую кожу под пупком цепочкой поцелуев, а глаза не отрывались от раскрасневшегося лица Минхо. Он словно смаковал каждый сантиметр его тела, иногда останавливаясь, чтобы провести по языком или слегка прикусить мягкую кожу. — Можно? — спросил Сынмин, ухватившись пальцами за боксеры. Минхо кивнул, его щеки пылали, а глаза были полуприкрыты. Сынмин не торопился. Его руки двинулись по чужим бедрам, медленно стягивая вниз ткань боксеров. Они были слегка влажные от смазки, и Минхо приподнял бедра, чтобы ему помочь, позволяя последнему куску ткани, скрывавшему его наготу, соскользнуть, после чего Сынмин сбросил их с кровати. Сынмин слегка отодвинулся, жадно рассматривая его тело тяжелым взглядом, от которого по коже Минхо пробежали мурашки. Член Минхо лежал у него на животе, твердый и блестящий от выступившей смазки. — Тогда в Лондоне я не смог тебя как следует рассмотреть, но, боже, хён, ты такой прелестный, — промурлыкал Сынмин хриплым от нежности голосом, скользя большим пальцем по бедру Минхо. — Посмотри на себя. Уже стоишь, а я едва тебя коснулся. Можно мне спуститься ниже? У Минхо перехватило дыхание. Он кивнул, откидывая голову на подушку, и его бедра инстинктивно разъехались. Краем глаза он увидел, как Сынмин взял с тумбочки что-то похожее на лосьон для тела и кинул на кровать, а затем устроился между его раздвинутых ног. Он наклонился и поцеловал чувствительную кожу внутренней стороны бедра, и Минхо жадно вдохнул внезапно ставший раскаленным воздух. Пальцы Минхо схватили волосы Сынмина, и он погрузился в ощущение дурманящего наслаждения. Язык скользил по влажной коже его бедер, будто пробуя его на вкус. Минхо заерзал, с его губ не переставали срываться тихие стоны. — Я собираюсь немного приподнять тебя, милый, — прошептал Сынмин, нежно приподнимая его бедра и подкладывая под них подушку. Минхо почувствовал, как жар расползается по его груди и животу от ощущения такой раскрытости. Его пульс участился, а все тело вибрировало от смеси волнения и желания. — Вот так, — прошептал Сынмин, его голос был полон благоговения и восхищения. Он наклонился, медленно покрывая поцелуями бедра Минхо, прокладывая путь к его дырочке. Наконец теплое дыхание опалило его сжатый вход, и пальцы Минхо вцепились в простыни, его тело слегка выгнулось, и с губ сорвался просящий стон. —Можно? — спросил Сынмин еле слышно. Его теплые руки удерживали Минхо открытым, а голос был полон еле сдерживаемого желания, но он терпеливо ждал подтверждения. Живот Минхо скрутило от нежности. — Да, — выдохнул он, голос едва громче шепота, — Пожалуйста… В ту же секунду губы Сынмина соприкоснулись с его дырочкой, слегка посасывая, а горячий язык на пробу кончиком толкнулся внутрь, раздвигая чувствительные стенки. Всё тело Минхо задрожало, спина выгнулась еще сильнее, и с губ сорвался неконтролируемый крик. Сынмин довольно замычал, впитывая каждую реакцию дрожащего тела. Он втянул щеки, проталкивая кончик языка еще глубже внутрь. Минхо заскулил, сильнее раздвигая ноги, давая ему больше доступа. Он почувствовал как его член дернулся, все еще прижатый к животу, и капля смазки заскользила от головки вниз, когда Сынмин обвел края мокрой от слюны дырочки смазанным лосьоном пальцем и слегка надавил. Минхо выгнулся на мокрых от пота простынях, почти до предела разводя ноги в стороны. Его тело само подавалось на встречу осторожным движениям. Сынмин мягко протолкнул палец внутрь до первой фаланги, а затем наклонился и провел языком по его члену. Он продолжил погружать палец так глубоко, насколько позволяла рука, пока ноги Минхо не начали дрожать. — Посмотри на себя, ты такой теплый и мягкий внутри, так хорошо меня принимаешь, — прошептал Сынмин, погружая в него уже два пальца. Бедра Минхо беспомощно дернулись, когда он почувствовал, как к пальцам снова присоединился обжигающий язык. Он никогда не чувствовал себя настолько сильно открытым и настолько желанным. Сынмин отстранился и начал покрывать его ягодицы мягкими укусами, не прекращая движений пальцев медленно растягивающих его. — Ты так прекрасен, — лихорадочно бормотал он, его голос был полон нежности и желания. — Тебе нравится, хен? Минхо ответил томным стоном, когда Сынмин добавил третий палец, растягивая его еще сильнее. — Нггх… да, да, — выдохнул он, до хруста позвонков выгибаясь на кровати. Когда три пальца уже легко скользили в нем, Сынмин снова прижался губами к растянутому отверстию, полностью погружая язык и двигая им внутри вместе с пальцами. Минхо напрягся и вскинул руки, хватаясь за голову Сынмина, пальцами несдержанно дергая волосы. Он догадывался, что член Сынмина наверняка ноет, сдавленный одеждой — он видел это по тому, как Сынмин прижимался бедрами к кровати, терся об нее, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. От мыслей о том, что он является причиной такого возбуждения, его живот сладко свело судорогой и Минхо жадно застонал, ощущая скорую разрядку. Сынмин, будто почувствовав это, еще больше втянул щеки, сильнее прижимая губы к его разгоряченному отверстию и ускоряя движения пальцев внутри него. Его вторая ладонь скользнула к влажному члену Минхо и обхватила его, сразу задавая стремительный темп. — Ты такой хороший для меня, хён — отстранившись, но продолжая разрабатывать его, пробормотал Сынмин, его голос был полон похвалы. — Ты можешь кончить, отпусти себя. И это довело Минхо до оргазма. Он излился на свой живот, его задница сжала пальцы Сынмина, словно тисками. Сынмин замедлил, но не прекратил движений рукой, его пальцы скользили внутрь и наружу, пока Минхо дрожал от пережитого оргазма. С губ Минхо сорвался короткий высокий всхлип, когда Сынмин вытащил из него пальцы и поцеловал растянутый вход один раз, другой — в третий он облизал его, в последний раз пробуя его вкус, прежде чем отпустил, довольно шлепая его по бедру: «Мой Минхо-хен». Минхо обмяк на простынях, его взгляд был затуманен и рассеян. Сынмин поднялся между его ног, успокаивающе поглаживая его бедра, осыпая поцелуями кожу, и наконец, устроившись на боку, уткнулся головой в шею Минхо, обнимая его и довольно выдыхая. Стоило голове Минхо прояниться, как он повернулся лицом к Сынмину и опустил руку, накрывая его член, всё еще твердый и тяжелый в его штанах. — А ты? — Не волнуйся обо мне, всё в порядке, — успокаивающе прошептал Сынмин, уводя его запястье. Они лежали, окутанные теплом друг друга, но чувство незавершенности терзало Минхо, не давая расслабиться. Он немного отстранился от Сынмина, слегка толкая его в грудь, заставляя снова приподняться на локтях. — Но ведь ты не кончил. — Хен…, — начал Сынмин, но осекся, когда рука Минхо опустилась вниз, снова обхватывая его член, отчего у него перехватило дыхание. — Нет, ты не понял, Ким Сынмин, я хочу, чтобы ты тоже кончил. Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — с жаром произнес Минхо, пальцами скользнув под пояс его спортивных штанов. Одной рукой он обхватил член Сынмина, другой — спустил с него штаны и осторожно провел пальцами по поджавшемуся животу. Его взгляд был прикован к тому, каким венистым и возбужденным был член Сынмина. Он представил, как он будет ощущаться на языке… — Боже, ты такой большой… — пробормотал он, проводя ладонью по всей длине. Рука Сынмина скользнула вверх, обхватывая лицо Минхо. Он поцеловал его в висок, а пальцы спустились вниз, обхватывая его за талию, и он притянул его ближе, усаживаясь между разведенных ног. Его член прижался к отверстию Минхо мягко, но настойчиво. После одобрительного кивка Минхо, Сынмин начал входить, медленно и равномерно проникая внутрь. Их дыхание смешалось. Бёдра Сынмина продвигались вперёд, сантиметр за сантиметром, пальцы Минхо впились в его плечи, ногти заскользили по тугим мышцам, пока член медленно погружался наполняя его изнутри. Каждый нерв внутри Минхо горел. Сынмин медленно вошел до конца и замер, давая ему время привыкнуть, позволяя ему почувствовать растяжение, прежде чем отстраниться и снова полностью войти одним мощным толчком, от которого у Минхо перехватило дыхание. — Сынмин,… ох, блять, ннггххх, — пролепетал Минхо, едва соображая из-за жара заполняющего его члена Сынмина. Он такой чертовски большой. — Так глубоко, боже, ты так глубоко. Сынмин застонал от этих слов, его бёдра начали двигаться сильнее, толчки стали глубже и безжалостнее. От неистового желания в его глазах у Минхо закружилась голова. — Не останавливайся, пожалуйста, — прошептал он, его голос хриплый и отчаянный. Взгляд Сынмина стал острее, в груди раздался низкий рык. — Ты такой прелестный, хен-а. Идеальный и полностью мой, — прошептал Сынмин, скользнув пальцами по его шее. Эти слова заставили что-то глубоко внутри Минхо дернуться и расцвести. Они были слишком тёплыми, обжигающими. В груди тут же поднялось старое чувство — он никогда не видел в себе ничего идеального, только ошибки и слабости, которые привык прятать. Щёки вспыхнули, губы дрогнули, и вдруг он понял: перед Сынмином ему не нужно держать оборону. Все привычные колкости и холодная сдержанность растаяли, оставив его открытым и уязвимым. И в этой минуте было что-то пугающее — будто Сынмин стал единственным, перед кем он мог быть самим собой. Минхо почувствовал, как его глаза заволокло пеленой слез, а с губ сорвался несдержанный всхлип, слишком громкий в тишине комнаты. Сынмин наклонился ближе, его дыхание коснулось уха: — Хен, потише… — голос прозвучал низко и горячо, — команда же спит внизу. Мы ведь не хотим, чтобы ты сводил с ума своим голосом кого-то кроме меня. Он начал покрывать жаркими поцелуями изгиб его шеи, продолжая вбиваться в жаркую тесноту сильнее, интенсивными движениями. Его пальцы зарылись в мягкие волосы, удерживая Минхо. Голос Минхо сорвался, он задрожал от волнения, глаза жгло от слёз, тело сжалось, умоляя о пощаде. — Так хорошо, Сынмина-а, я чувствую тебя повсюду, — хрипло пробормотал он, полностью сдаваясь ощущениям. Сынмин издал тихое, собственническое мурлыканье. Наклонившись, он заскользил губами по груди Минхо, покрывая ее поцелуями, поднимаясь все выше и выше, пока не достиг изгиба между плечом и шеей и впился зубами в мягкую кожу. Тело Минхо дернулось, напрягаясь, и он кончил во второй раз. Сперма окрасила его живот, а его отверстие плотно сжалось вокруг Сынмина, вырывая из него гортанный звук. На пике удовольствия он почувствовал, как Сынмин начинает отстраняться от него, его дыхание было таким же сбитым, а бедра подрагивали, предвещая скорую развязку, и Минхо тут же обхватил его талию своими ногами, прижимая еще ближе. — Внутрь, Сынмин-а, ты можешь... Можешь кончить внутрь… пожалуйста — лихорадочно прошептал он, все еще прошибаемый волнами наслаждения. Из груди Сынмина вырвался задушенный всхлип, его бёдра двинулись вперед в последний раз, и он излился глубоко внутрь. Минхо явно чувствовал, как его член пульсирует, сжатый тугими стенками. Минхо почти задыхался, но впервые за долгое время он чувствовал себя живым, настоящим. И единственное, чего он хотел — это не отпускать Сынмина. Через какое-то время Сынмин оторвался от него, мягко выскальзывая из влажного отверстия, и Минхо зашипел от ощущения вытекающей из него спермы. Он медленно притянул парня к себе, утягивая его в нежный поцелуй. Они удобно легли рядом, дыша в унисон. Минхо устало прикрыл глаза, ощущая, как Сынмин гладит его по спине медленными, убаюкивающими движениями. Их дыхание постепенно выравнивалось, и всё вокруг затихло, оставляя только шум дождя за окном. Но тут тепло чужого тело рядом пропало, и Минхо приоткрыл сонные глаза — Сынмин отошел в ванную комнату и через минуту вернулся оттуда с полотенцем. Оно было влажным и слегка теплым, и Минхо почувствовал, как парень присел на кровать и аккуратным движениями стал убирать следы их близости с его тела. Затем Сынмин снова ушел в ванную, вернулся и устроился рядом с Минхо, обнимая того за талию и притягивая к себе. «Я больше не боюсь», — мелькнуло в голове Минхо, когда он почувствовал легкий поцелуй на своих волосах. Всё, что тогда казалось срывом, слабостью, теперь воспринималось иначе. Он пытался убедить себя, что это ошибка, случайность — но понял, что просто бежал. От чувств, от самого себя, от того, что рядом с Сынмином он позволял себе быть настоящим. И теперь, когда этот страх растворился, Минхо ясно осознал: он не хочет ни жалеть, ни прятаться. Рядом с Сынмином он не хотел убегать. Он прижался крепче, зарывшись лицом в его плечо, и услышал тихий, спокойный выдох. Сынмин, уставший за день, уже дремал, не отпуская его из объятий. Минхо улыбнулся и закрыл глаза. И так они уснули — вместе, тесно прижавшись друг к другу, под шум дождя и тепло общей постели.

***

Утро встретило Минхо мягким светом, пробивающимся сквозь шторы, и тяжестью чужой руки на своей талии. Он открыл глаза и понял, что лежит в объятиях Сынмина. Тепло его тела, спокойное дыхание — всё это действовало умиротворяюще. И впервые за долгое время он чувствовал себя отдохнувшим. Видимо, свежий воздух, тишина загородного дома и… их бурная ночь пошли на пользу его сну. Но позволить себе понежиться в этой близости он не мог. Время поджимало: команда наверняка уже собиралась, их ждали в городе. Минхо позволил себе еще минуту насладиться видом спящего парня, а затем осторожно поцеловал его обнаженное плечо, слегка встряхивая. Глаза Сынмина медленно открылись, и он часто заморгал, словно не мог поверить в то, что видит. — Нам пора вставать, — еле слышно прошептал Минхо, проводя кончиками пальцев от скулы к уху Сынмина и оставляя на его губах быстрый поцелуй. Затем он поднялся и прошел в ванную комнату, быстро приводя себя в порядок. Когда он вышел, Сынмин был уже одет, его собранная сумка стояла на полу около кровати. Он широко улыбнулся Минхо, но время поджимало, поэтому Сынмин также стремительно исчез за дверью ванной комнаты. Минхо вышел за дверь, возвращаясь в свою комнату. Он схватил так и не разобранную сумку и спустился вниз. Мысли возвращались к ночи — к стонам, к звукам, которые, казалось, могли разбудить весь дом. В груди поднималось тревожное чувство: а вдруг кто-то что-то услышал? Но на кухне и в гостиной все вели себя обычно, болтали о работе, суетились с сумками и техникой. Никто даже не бросил на них лишнего взгляда. Минхо выдохнул с облегчением. Когда он вышел из дома к своей машине, на парковке его догнал Сынмин. Тот выглядел как обычно, но в глазах мелькало волнение. — Хен, — сказал он негромко. — Напиши мне, когда будет посвободнее с работой, думаю нам нужно поговорить. Но я хочу, чтобы ты знал: это была самая волшебная ночь в моей жизни, и всё что я вчера говорил, я готов повторить снова тысячи раз. Минхо слегка приоткрыл губы и просто кивнул, не доверяя своему голосу. Он секунду поколебался и слегка сжал ладонь Сынмина, принимая невидимую связь между ними, прежде чем отойти к машине. Его менеджер уже ждал у двери. Минхо устроился на заднем сиденье и, пока машина трогалась, краем глаза заметил, как Сынмин идёт к своей. Через минуту обе машины покинули двор, и утро вернулось к своей обычной суете.

***

Минхо сидел в гостиной своего дома, наслаждаясь редким свободным вечером. Последний месяц выдался утомительным — полным съёмок, встреч и поездок. Работы было много, и выкраивать время для себя становилось всё труднее. В такие минуты он особенно ценил тишину, возможность просто развалиться на диване и бездумно листать телефон. Экран вдруг мигнул — уведомление. Минхо открыл его и увидел письмо от редакции Esquire: свежий номер с фотосессией Gucci недавно опубликовали на сайте. Он перешёл к комментариям и невольно улыбнулся — читатели были в восторге, хвалили коллекцию и снимки. Вдруг сзади послышалось лёгкое шуршание. — Ты видел? — сказал он, протягивая телефон назад. — Съёмка с Gucci наконец вышла, и все в восторге от коллекции. — Хех, думаю они в восторге не от одежды, а от тебя в ней, — ухмыльнулся голос за спиной. — А ещё пишут, что мы хорошо смотримся вместе. На шею Минхо упала холодная капля. Он дёрнулся. Обернувшись, увидел Сынмина, стоявшего прямо за его спиной. Волосы ещё влажные, на узких бёдрах держалось полотенце, с груди вниз к впалому животу скатывались капли воды. Минхо почувствовал жар, разливающийся по его лицу, когда взгляд слишком долго задержался на чужом теле, и поспешно отвернулся, стараясь не выдавать своего смущения. — Йа, Ким Сынмин, высуши волосы прежде чем выходить из ванной, — пробормотал он. — Но хен, ты же сам сказал мне закончить побыстрее, — возразил Сынмин. — Ладно, иди сюда, — сдался Минхо. Он сходил за феном, усадил Сынмина на пол рядом с диваном, а сам устроился сверху, бережно суша его волосы. — Чем сегодня займёмся? — спросил Сынмин, запрокинув голову. — Я думал, посмотрим какой-нибудь сериал, а потом я приготовлю ужин, — ответил Минхо. — Тогда можем досмотреть ту дораму, которую мы начали на прошлой неделе, — предложил Сынмин, блаженно прикрывая глаза, спиной прислоняясь к дивану между ног Минхо. Фен щёлкнул — тишина вновь наполнила комнату. Минхо отложил его, пальцами аккуратно поправив пряди на голове парня. — Но хен... — протянул Сынмин, откидывая голову и смотря своими хитрыми глазами на Минхо снизу вверх. В его голосе зазвенела тягучая интонация. — Не хочешь вначале заняться кое-чем поинтереснее? Ладонь легла на бедро Минхо. Тот кашлянул, но Сынмин не дал времени на ответ: поднялся, мягко подтянул его к себе и навис сверху. Их губы соприкоснулись — сперва осторожно, затем настойчивее. Минхо откинулся на спинку дивана, а Сынмин переместился ближе, заскользив ладонями по его груди и плечам. В следующий миг они вместе завалились на диван, сцепившись руками и не прерывая поцелуя. Пальцы Минхо вцепились в полотенце на бёдрах Сынмина, притягивая его ближе. В голове пронесся вихрь воспоминаний — после той ситуации в загородном доме, после того, как они наконец встретились, всё обсудили и честно признались друг другу в чувствах, стало легче. Как будто пазл их отношений наконец сложился. И теперь, чувствуя легкость и спокойствие, он был доволен как никогда. Поцелуи становились глубже, горячее, и диван под ними заскрипел от движений. Сынмин проскользнул ладонью по его груди под футболкой, коленом раздвигая его ноги, и Минхо понял: ночь обещает быть долгой. «Надеюсь как и каждая наша ночь в будущем», — мелькнула у него мысль перед тем, как его голова стала блаженно пустой от бесконечной нежности и жара Сынмина рядом с ним.