Третий не лишний

Нисей вводит в мою жизнь свои ритуалы, но они ничем не хуже любых других. Пусть я понимаю, что снова иду на поводу у кого-то, но Нисей убеждает меня настолько иначе, словно это не обяжет меня, но даст что-то ему. И я даю. Хотя больше всего мне хочется снова прижаться к нему, обнимая, я заставляю нас обоих прибраться в ванной. Мы засыпаем далеко не сразу, Нисей и правда словно обновлен — неистощим и жаждущ. И это снова и снова сносит мне крышу. Я кончаю раза три, почти подряд и не помню, как засыпаю, потому что за третьим оргазмом следует объятие и то, как сладко закрыть глаза, расслабляясь в руках Соби. Зная, что до этого он хотел меня снова и снова, и делал все, что ему захочется — удивительно живой, неизменно смелый, жаркий и снова и снова наполняющий меня собой под завязку. В процессе мы переворачиваемся, и я уже не понимаю, но обнимаю Соби. Спится ужасно сладко, волосы больше мне не мешают, и я не просыпаюсь оттого что сам себя тяну за хвост, только от того, что Соби шепчет мне в ухо: — Подвинься… и спи дальше. Я двигаюсь прежде, чем понимаю, что в нашей постели третий. Рицка сворачивается на краю клубком, занимая поразительно мало места. И мне бы возмутиться, ведь Соби вообще-то… голый. Но Соби уже тянет на плечи Рицки одеяло, и в этом нет никакой проблемы: тут жарко, и я вытарчиваю из-под остатка одеяла всем чем только можно, и все же… Чуть взрыкивая, я недовольно поворачиваюсь, но не нахожу слов возражения. Меня лишь попросили подвинуться, а не свалить — стоит ценить? А Соби обнимает Рицку, а говорит мне… нежно: — Спи, рано еще… В ответ я всем собой обнимаю Соби со спины и накрываю его член ладонью, натягивая одеяло только на свою задницу, чтобы не шокировать Рицку. Я даже не пытаюсь снова возбудить Соби, просто прячу его достоинство. — Это теперь только мое, — заявляю я Соби в ухо. — Хорошо, — он соглашается, чуть поворачивая ко мне голову, и его улыбка тепло мажет меня по щеке. Ради Соби я согласен даже подвинуться — это мелочь. Сон снова берет свое, и все возмущение настигает меня, только когда я просыпаюсь окончательно. Но места ему мало, потому что все вокруг напоминает мне о вчера. А Соби все еще так близко. И я вожу руками по его груди, опаляя дыханием его макушку, потому что Соби лежит на моей руке. Это должно быть ужасно смешно: то, как мы лежим. Я выше всех, голова моя касается спинки кровати, Соби на моем плече, свернувшийся в постели в такой же клубок, как и Рицка в его руках. А Рицка очень низко, почти и не на подушке, его лохматая голова едва торчит из-под одеяла. Я пытаюсь осмыслить, что чувствую. Что-то кроме очевидной ревности? И я растерян, потому что все это ужасно странно, словно… Соби обнимает младшего братишку? Подтверждая эти мои мысли, Рицка поводит ушами во сне. И на вид ему не двенадцать, а максимум десять лет. Я должен с ним считаться, да. Я помню. Решая покурить, я выуживаю сигарету, стянув пачку с тумбочки. Зажав сигарету между зубами, я прикуриваю одной рукой, прикрывая зажигалку, чтобы она щелкала потише. Мне не нравится ни о чем думать: я смотрю то в потолок, то на Соби и его поразительные волосы, устраиваю руку на его бедре, и он чуть чуть подвигается ко мне задницей, побуждая меня повернуться, упираясь в него, и обычный утренний стояк становится уже не таким обычным. Я закусываю не губу, а сигарету, но никуда уходить, пока Рицка тут, не собираюсь. В конце концов, у меня большой опыт в том, чтобы… терпеть. Я стараюсь курить в сторону и всеми силами отвлекаюсь на книгу, которую нашел у Соби. Я выбрал ее неслучайно — это была самая зачитанная книга в шкафу — я хочу знать, о чем Соби читал столько раз. И не жалею, мне нравится. Я просыпаюсь удивительно медленно, не желая вырываться из тепла. Хотя, чертовски странно, помнить и понимать, что я окружен сразу двумя людьми. И если Рицка — это привычно, то обнаженное тело Нисея так близко… Я чуть мычу, обозначая, что он должен притормозить. Мне нужно время отвернуться от Рицки, чтобы не шокировать его. В конце концов, именно поэтому я крайне редко рискую спать с ним в одной постели. Нет труда контролировать утреннее возбуждение, но раззадоривать им Рицку — все же опасно. Рицка точно не хочет меня по-настоящему, и все же на идее «подари мне воспоминания» его клинит достаточно, чтобы не давать ему лишний повод. Осторожно отпуская Рицку, я пробую повернуться к Нисею, тут-то Рицка и просыпается. Он поворачивается не в пример быстрее меня, и глаза его распахиваются. — Ой! — тут же выдает он и смешно краснеет. Ночью ему было слишком тревожно и грустно, чтобы осмыслить, что я не одет, как и Нисей. Рицка не выпрыгивает, конечно, из кровати, но явно растерян. А еще… скорее всего ждет, что его прогонят, и боится этого. — Действительно «ой», — соглашаюсь я, улыбаясь. — Надо бы нам обзавестись вторым одеялом на такой вот случай. — Для него, — Рицка тыкает в Нисея пальцем. — Чтобы он на тебя поменьше воздействовал. — Ну уж нет! — я почти возмущен, и это трудно скрыть. — Я и так считаюсь с тобой, как… как вы сказали, — бросаю я обиженно и, наверное, немного зло, — но это — мое. Ты все-таки тоже должен хоть немного считаться с… любовником своего бойца, — говорю я дерзко и, в подтверждение своих слов, обвиваю Соби руками. Этот вот его выбор сейчас мучает меня невыносимо, и я даже знаю, чем все закончится, и от этого… Горько и трудно справляться с собой, я сжимаю здоровую руку в кулак, стараясь ничего больше не разбить в доме Соби. В доме, который я бы так хотел назвать… своим? О черт, как глупо! И нужно бы встать и выйти, чтобы не смотреть, как Соби обнимет Рицку, так привычно для них. Но я просто не могу от него оторваться, словно привязанный. Я чувствую эту нашу связь почти физически. И голова идет кругом, потому что… Я больше не чувствую себя… собственностью Сеймея, но зато любовником Соби — в полном смысле. И возбуждение не дает в этом усомниться. Совсем иное, не такое, как с Сеймеем — это мое новое желание жаждет разрешения и, кажется, что мне хватит всего ничего. Возможно даже взгляда. Я откладываю сигарету в пепельницу, чтобы не устроить поджог, но не смотрю на Соби, лишь вцепляюсь в него руками требовательно и жадно. Рицка фыркает: — Любовник, — передразнивает он, но в отличии от Нисея, не стремится меня присвоить, хотя добавляет: — Моего Соби. И я уже просто смеюсь. Нисею вряд ли удается понять, как именно мы с Рицкой относимся друг к другу и ситуации, но его ревность кажется мне милой. Как впрочем и Рицке, который просто усаживается на постели, хоть и сверлит Нисея гордым взглядом. Я глажу руку Нисея, что обнимает меня, на мгновение чуть сжимая ее. — Возможно, отдельное одеяло нужно мне? — уточняю я. Рицка делает вид, что задумывается, и сообщает: — Соломоново решение, потому я, конечно, пожертвую собой ради твоего удовольствия, Соби. Он тоже тихонько хихикает, прижимает колени к груди и обхватывает их, действительно почти совсем выбираясь из-под одеяла. Пораженный, я распахиваю глаза. От того, как Соби гладит мою руку становится тепло… Настолько, что я вот-вот растекусь неприемлемо сопливо-розовой лужей уже от этого одного. Я просто поверить не могу! — Ты… уступил мне? — голос выдает всю мою впечатленность, садится, почти сходя на шепот. И нет, дело не в том, что конкретный Рицка уступил мне. Еще никто и никогда вот так просто, не за что-то и без боя, не уступал мне то, что мне хочется, тем более кого-то, и уж, конечно, не целое место в постели и, кажется… в доме? Я утыкаюсь лицом в чуть прохладные плечи Соби, поводя носом между его лопаток, остужая щеки, но потом смотрю на них обоих снова. Грудь полнится недоверием, которое смешивается с восторгом, образовывая какой-то почти взрывной коктейль, и он действует на меня как алкоголь, смешанный с энергетиком. Я крепче сжимаю ладонь Соби, хотя больше уже не так нервничаю отпустить его. Идея встать с постели, демонстрируя Рицке свою голую задницу, доказывая так что-то, тоже больше не кажется мне подходящей. — Не совсем, Соби же оставляет мне мое место, так что я ничего не теряю, — Рицка пожимает плечами, а потом, видно, чтобы Нисей не слишком-то радовался, снова сползает вниз и утыкается в мое другое плечо носом. Он быстро отрывается от меня, улыбаясь довольно. — А ты… Ты… — Рицка окидывает Нисея внезапно удивленным взглядом, — сменил имидж? Без меня? — Рицка фыркает. — Чем вы только занимаетесь ночью, такого я не ожидал. Не позвали даже! А ведь для этого я точно достаточно взрослый! Рицка взволнованно бурчит, но негодование его стихает также внезапно, как пришло: — Ну, ладно… Вышло круто, ты ужасно лохматый теперь! — уличает Рицка, и Нисей краснеет, не находя слов, но едва заметно улыбается углом рта, и Рицка нас прощает. — Я умываться, — сообщает он королевским тоном, выскальзывая из кровати. — Но я все еще могу внезапно вернуться, так что… ну в общем… Он тоже краснеет, не в силах довести провокацию до конца, и я со смехом киваю ему: — Я понял, ты ждешь свой завтрак. — Но я сделаю тебе кофе, — обещает Рицка и исчезает за дверью, не забыв ее закрыть. Я поворачиваюсь к Нисею и просто смотрю на него, говорить мне особенно не хочется, но я ловлю его второй рукой за шею и тяну к себе. — Всегда знал, что ты ревнив, но когда это касается меня… очень приятно, — заключаю я и целую Нисея. Это не совсем осторожный утренний поцелуй, скорее горячее обещание. Рицка, конечно, не вернется, но я все же не уверен насчет быстрого утреннего секса. В основном потому, что с Нисеем ничего быстрого у нас не выходит. Рицка поражает меня снова, и незнакомое мне чувство, которое, кажется, называется благодарность, странно и немного царапуче скребется внутри. Точно до тех пор, пока Соби не притягивает меня к себе, и слова его, еще до того, как становятся поцелуем, завораживают, заставляя почти обомлеть в его руках. Это не беспокоит меня в моменте, хотя немного тревожит после. Реагировать так опасно, кроме того, что стыдно и показывает мою слабость. Но слабость вдруг как-то странно соседствует со сладостью. И то, что я не должен что-то изображать и скрывать своих запросов на Соби, облегчает мне ситуацию. Поэтому я пытаюсь насытиться поцелуем, а Соби так ужасно нежен, и меня срывает: я завладеваю сначала его языком, а потом наоборот — его ртом. И накрываю ладонью его член. Такой уже разгоряченный. — Он даст нам пять минут, даже кофе не успеет свариться, — шепчу я. Соби чуть усмехается, чуть оттягивает меня за волосы, заставляя посмотреть на него, и я выдыхаю, приоткрывая рот, прося продолжения. В лице Соби что-то меняется, он охватывает меня взглядом и опрокидывает на постель. — Ну, у тебя и запросы, — шепчет он, щекоча мою шею словами и, обхватывая мой член сразу всей ладонью, ведет по нему резко, и мне приходиться закусить стон. Я пытаюсь ответить достаточно, но Соби говорит серьезно: — Не отвлекайся, мне нравится, когда ты не стараешься. И я послушно прикрываю глаза, а Соби прижимается ко мне. Я чувствую, как его член трется о мое бедро — Соби набирает ритм, поразительно удерживая темп и телом, и в том, как он доводит меня — быстро, резко, сильно. Мое тело не движется в такт, оно лишь выгибается, все больше напрягаясь, вытягиваясь в струну, пока меня не накрывает оргазм, и все напряжение брызгает вокруг, разливаясь удовольствием. Я жадно хватаю воздух, понимая, что Соби… кажется, сумел дойти вместе со мной? Вот так?! Ужасно хочется спросить: «Я правда настолько тебя завожу?». Но я не решаюсь, предпочитая фантазировать ответ. Я отправляю Нисея в душ, а он поразительно мало спорит, хоть и дарит мне недовольный взгляд. А после не идет на кухню, как велено, но ждет меня, и мы спускаемся вниз вместе, наблюдая, скучающего Рицку за столом.